Пустые мечты

Нигяр показалось, что она очнулась ото сна из-за резкого холода, а может, из-за того, что нечем дышать. Вместо воздуха она вдохнула воду, отчего мучительной болью пробрало дыхательные пути. Вода окружала ее со всех сторон, и от нее не было спасения, не было выхода из беспросветного водяного плена. Несколько мгновений Нигяр отчаянно боролась с бездушной, неумолимой стихией. Но вдруг смогла выбраться к поверхности, к воздуху. Она поняла, что находится в каком-то водоеме, но не знала, как и почему тут очутилась. Образы в ее памяти лишь сбивали с толку. Вот, она в детстве плавает в речке, и как же ласково обволакивают ее волны, как ловко она преодолевает расстояние от берега до берега, как свободно ощущает себя в воде, с каким блаженством погружается в нее с головой. Но сейчас вода как будто была к ней враждебна: причиняла ей страдание, стремительно отнимала силы. Нигяр пыталась плыть, но ей казалось, что она крутится на одном месте. И к тому же она не представляла, какое избрать направление, чтобы достичь земли или какой-либо опоры, поскольку в полутьме почти ничего вокруг не различала, да и не могла как следует осмотреться, вынужденная отдавать все силы на то, чтобы удерживаться на плаву. Ее одолела усталость, каждое движение уже давалось ей с трудом, и она чувствовала, что скоро сдастся. Вдруг она задела рукой какой-то твердый предмет. Приглядевшись, Нигяр определила, что рядом дрейфует большой ящик. Она вцепилась в него и, сделав рывок, легла на него сверху. Теперь она могла хотя бы отдохнуть. Ее трясло от холода, тошнило, болела голова, болели глаза каждый раз, как переводила куда-то взгляд - что же такое с ними стряслось? И что с ней самой? На некотором расстоянии она увидела корабль. Но не стала даже пытаться звать на помощь. Ее оттуда все равно не услышат. И к тому же она не знала, чей это корабль, что там за люди. Оказаться у чужих людей представлялось страшней, чем просто уснуть на этом ящике. Ведь бескорыстного добра на свете не бывает. Отдаваясь на милость спасителю, человек уже не принадлежит себе, становится вещью в чужих руках. Ей не хотелось снова это испытать. И все же она бы попробовала обратить на себя внимание, если бы имела хоть какую-то надежду на успех. Она ведь вовсе не желала погибнуть. Ей было, ради чего жить. Она потеряла Ибрагима, но у нее есть дочка. Только где сейчас ее девочка? Нигяр собиралась лишь восстановить немного силы, а потом что-нибудь предпринять для своего спасения, быть может, подплыть поближе к кораблю. Но незаметно погрузилась в сон. В это время Манолис места себе не находил, гадая, отчего Нигяр так долго не возвращается. Он бы пошел ее искать, если бы не Эсманур, которую он не мог оставить одну. Судно стояло на якоре - так распорядился капитан в связи с суматохой последних событий. Бунтовщиков под тщательным надзором перевели в трюм. На стражу поставили двух человек. Через каждые несколько часов они должны были меняться. Остальных Франческо отпустил. Ибрагим и Нико добрались до своей каюты и обнаружили, что она заперта. Оба с удовлетворением подумали, что Манолис и Нигяр отнеслись со всей серьезностью к предостережению Нико. Ибрагим постучал и назвался, чтобы за дверью поняли, что пришли свои. Им открыли очень поспешно. Возникший на пороге Манолис выглядел встревоженным и растерянным. -Ее с вами нет? - испуганно спросил он. -Кого нет? - удивился Ибрагим. -Нигяр! Она ушла по какому-то делу. Я думал, она с вами. Но вот вы вернулись. А ее все еще нет! Ибрагим влетел в каюту. Увидел спящую девочку. Но ее мать действительно отсутствовала. -По какому еще делу она ушла?! - гневно крикнул Ибрагим. - Что она вообще творит?! -Она ведь что-то хотела мне сказать, - припомнил Нико. - Но я торопился и не стал ее слушать. -О! Что же с ней могло случиться?! - воскликнул Манолис. - Может, те негодяи... -Они тут ни при чем, - возразил Ибрагим. - Она ведь пропала уже после того, как их поймали... Возможно, она у госпожи Руссо. Иначе, где еще? Ибрагим велел отцу не отходить от девочки и снова запереться, а сам вместе с Нико отправился к Франческо. Капитан был в своей каюте вместе с женой. Но Кинтия сообщила, что последний раз встречалась с Нигяр еще до бунта. Тогда присутствовавшие по-настоящему забеспокоились. Капитан поднял на ноги всю команду. Людей опрашивали, но никто не видел Нигяр. Ее стали искать по всему кораблю. Разве что в хранилище не заглядывали, ведь там находились только бунтовщики со своими соглядатаями. Нигде не могли найти ни саму Нигяр, ни хоть каких-то следов, способных пролить свет на обстоятельства ее исчезновения. Только матрос, который нес вахту, рассказал, что слышал нечто странное: -Мне показалось, будто кто-то кричал на задней палубе или на корме. У меня даже возникла мысль, уж не связано ли это с подлыми предателями? Только голос-то был женский. Думаю, с чего бы кому-то из женщин кричать? Они в такое время ведь и не выходят никогда. Небось, спят со своими детишками. В общем, я решил, что, наверное, примерещилось или какой-то другой звук не за то принял. Но я все же пошел проверить на всякий случай. Пока я шел из носовой части через всю палубу, царила тишина. И вдруг какой-то плеск. Я потом всю заднюю палубу осмотрел, но так и не понял, что это был за крик, и что за плеск. Может, какой морской зверь шумел. Но в темноте разве разглядишь, что там, за бортом? Капитан, вся его команда, Ибрагим и Нико поспешили на заднюю палубу. Обследовали ее, подсвечивая фонарями. Но не обнаружили ничего особенного. -Постойте-ка! - воскликнул Марко. - Здесь ведь стоял ящик. Куда он пропал? -И правда! - подтвердил Джованни. - Когда мы с Марко готовили хранилище, то никак не могли в нем все уместить. Тогда мы вынесли оттуда самый большой ящик и поставили его здесь. Временно, конечно, пока в трюме снова не появится для него место. -Я здесь не видел никакого ящика, - сказал матрос, стоявший на вахте. -Кто же его взял? - спросил капитан. Команда отмалчивалась. -Может, кто-то сбросил его в воду? - предположил дежурный матрос. - И этот-то плеск я и слышал? -Что тут вообще за чертовщина происходит?! - вышел из себя капитан. - Ящик не мог сам собой уйти или выпрыгнуть за борт! Но никто из вас не признается, что имеет отношение к его пропаже. Как же так? Все изменники сидят в трюме. Можно подумать, будто на корабле орудует некто неизвестный, похищает ящики, похищает женщин. -Ну, в отличие от ящика, женщина могла и сама упасть за борт, - заметил Марко. -Да что ты говоришь?! Зачем бы ей это делать? - возразил Джованни. -Но ведь куда-то же она исчезла, - ответил Марко. -Исчезла женщина. Исчез ящик. Я даже не представляю, как это может быть связано, - удивлялся Джованни. - Но уж определенно, женщине было бы не под силу поднять этот ящик. -Это уж точно! - подтвердил Марко. - Я и сам немало намучился, пока его тащил. Так что куда бы ни делась эта госпожа, она не могла взять его с собой. Ибрагим, перегнувшись через борт, вглядывался в морскую гладь, чуть поблескивающую под луной. Что-то ему подсказывало, что Нигяр нет на корабле. Что надо искать ее где-то там, в темноте и неизвестности. Он не смог бы объяснить своей уверенности в этом, но почему-то твердо знал, что следует делать. -Капитан, - громко произнес он, и бурное обсуждение за его спиной прекратилось. Все смолкли, ожидая, что он скажет дальше. - Дайте мне лодку. Мужчины изумленно переглянулись. -Это безумие! - воскликнул кто-то. - Если она действительно за бортом, то уже не может быть жива. -Пока я ее не найду - живую или мертвую - я этого не оставлю! - процедил Ибрагим сквозь зубы с такой ожесточенностью и решительностью, что уже никто не посмел ему возразить. Капитан приказал спустить на воду лодку. Нико сел за весла. Ибрагим захватил фонарь и сел напротив. -В какую сторону грести? - спросил Нико. -Куда, по-твоему, должно относить предметы, упавшие в море? -В зависимости от направления ветра и течения. Но сегодня почти безветренно. -Тем не менее, лодку уже начало куда-то относить. Туда и греби. Нико не верил в успех этого предприятия, так же, как и все члены экипажа, наблюдавшие за лодкой с корабля, но считал, что брат волен сделать все возможное для успокоения своей совести, и потому покорно выполнял все, что он требовал. Ибрагим сосредоточенно смотрел в воду, подсвечивая себе фонарем. Когда Нико уже хотел, было, предложить плыть назад, полагая, что не стоит слишком отдаляться от корабля, Ибрагим вдруг произнес: -Там что-то есть. Нико повернулся в направлении его взгляда и увидал, что невдалеке покачивался на воде какой-то крупный предмет. -Наверное, это тот самый ящик, - предположил он. -Греби к нему, - с кажущимся спокойствием велел Ибрагим, неотрывно всматриваясь в находку. Приблизившись к ней, братья убедились, что это действительно ящик, и обнаружили уснувшую на нем Нигяр. Ибрагим торопливо перенес ее в лодку. Заметил рану на ее плече, будто от ножа, но не опасную. Наклонившись к самому ее лицу, удостоверился, что она дышит. Крикнул брату: -Она жива, Нико! Скорей обратно! Он прижимал к себе женщину, чтобы хоть как-то ее согреть, что, впрочем, было затруднительно через промокшую ткань. Нико изо всех сил налегал на весла. По возвращении на корабль Ибрагим отнес Нигяр в ее каюту. Тут же прибежала Кинтия, очень испугавшаяся за подругу. Она распорядилась, чтобы принесли ром для растирания и велела Ибрагиму: -Поскорей помогите мне снять с нее одежду! В иной ситуации Ибрагим бы опешил от такого приказания, но сейчас каждая минута была дорога, ведь женщина могла умереть от переохлаждения. Он принялся раздевать ее, чувствуя, как дрожат его пальцы, а кончики их будто наэлектризованы. Но он быстро справился. Когда он взглянул не нее, лежащую на постели, беспомощную, нагую, с бескровным лицом, посиневшими губами и словно уже не принадлежащую этому миру, он ясно понял, что жизнь ее покидает. Ему захотелось встряхнуть ее, растормошить, сжать в объятиях, наполнить собственным теплом это бледное, словно фарфоровое, тело. И он бы сейчас попытался это сделать, но Кинтия его предостерегла: -Ей необходим покой. Мой двоюродный брат - лекарь - как-то рассказывал мне, что замерзшему человеку опасно двигаться. С ним следует обращаться осторожно, иначе он может умереть. Когда принесли ром, она сказала Ибрагиму: -Если вы согласны доверить мне свою жену, я сама разотру ее и промою рану. А вы можете пока выйти. Вы очень взволнованы. Вам надо успокоиться. Ибрагим, следуя ее совету, покинул каюту. Он ждал за дверью. Сходил с ума от ощущения своего бессилия. И от страха потерять эту женщину, свою бывшую любовницу, которую когда-то готов был вычеркнуть из своей жизни. Когда-то, но не сейчас. Сейчас она была нужна ему. Он впервые за это долгое путешествие осознал, как ему важно, чтобы она осталась в его жизни, чтобы не покидала его. Кинтия вышла из каюты хмурая, удрученная и сказала не слишком обнадеживающе: -Я сделала все, что могла. Но она пока не приходит в себя. Будем уповать на милость всевышнего. -Благодарю вас, Кинтия, - ответил Ибрагим. - Пойдите, отдохните. А я посижу с ней.