Пустые мечты

Франческо запретил жене слоняться по кораблю без провожатых. Но Кинтия частенько нарушала его веления. Свободолюбивая по натуре, она терпеть не могла находиться под контролем. Да и особо некому было за ней присматривать. Слишком мало осталось людей, а работы на судне не убавилось. Как-то утром Кинтия в очередной раз улизнула ото всех, оставив сына у Нигяр. И отправилась в трюм. Она наивно верила, что все еще возможно уладить миром. Франческо, хоть уже и не держал на нее зла, но весьма сердился, если она заговаривала о брате, и наотрез отказывался обсуждать с женой эту - самую для него животрепещущую - тему. А на корабле царила уж очень напряженная атмосфера. Кинтия в ней задыхалась, не могла сносить ее молча и бездействуя. И в конечном счете решила поговорить с братом, раз уж муж не желает ее слушать. Чего она хотела этим добиться, она и сама толком не знала. Димитрис просиял, увидев сестру. Он пригласил ее все в ту же свою каморку, которая теперь по ночам служила ему спальней, а днем - своего рода кабинетом. Следом зашли Агатон и еще несколько человек. Брат с сестрой сели на кровать. Остальные тесно столпились вокруг, заполнив почти все пространство крошечного помещения. Димитрис принялся расспрашивать Кинтию обо всем, что происходит наверху: какое настроение у капитана и его команды, не замышляют ли чего, не планируют ли изменить курс корабля, какие предприняли меры, чтобы защититься от недругов, или, может, сами подумывают напасть? Кинтия выложила все, что ей было известно. Впрочем, никакими особыми секретами она не владела. Тем не менее мужчины слушали ее с жадным интересом, соображая, какую бы пользу извлечь из ее нежданного прихода. -У меня такое чувство, будто на корабле война, - сказала Кинтия. -Это и есть война, - со всей серьезностью заметил Димитрис. -Но зачем она? Как глупо враждовать, пытаться извести друг друга, когда вам ничего не стоило бы позабыть все, что было, простить нанесенные друг другу обиды и всем живыми и здоровыми добраться до берегов Флоренции! -Моя дорогая, я ведь и сам все это понимаю и совершенно с тобой согласен. Я бы и рад обо всем забыть и примириться с Франческо. Да только он на это не пойдет, я уверен. Сейчас он в лучшем положении, чем мы. Будь я на его месте, я бы не стал губить людей, годами служивших ему верой и правдой и отвернувшихся от него лишь потому, что он этого не ценил... И я бы непременно вспомнил о родственных чувствах. -Родственные чувства не помешали тебе устроить нападение на моего мужа, - с укором сказала Кинтия. -И я в этом раскаиваюсь. -Только что толку от твоего раскаяния? Как нам теперь быть? Кинтия в отчаянии всплеснула руками. У Димитриса, впрочем, еще в начале их беседы возникла идея насчет дальнейших действий. И он только раздумывал, как бы поделикатней преподнести ее сестре. -Я знаю, как все уладить, - обнадеживающе произнес он. - Но мне понадобится твоя помощь. Кинтия взглянула на него с удивлением. Он принялся объяснять: -Мы основательно готовились к этому плаванию. На всякий случай взяли с собой много чего полезного. Вот, например, луки. Мы в общем-то рассчитывали обойтись без них. И все же они весьма пригодились. У нас тут припасено и еще кое-что любопытное, - Димитрис наклонился и достал из-под кровати небольшой, туго обмотанный мешочек. Развязал его и приоткрыл. В нем был какой-то светлый порошок. -Что это такое? - спросила Кинтия. -Это снотворное, - ответил Димитрис. - Достаточно добавить всего щепотку в какой-нибудь напиток, и человек, который его выпьет, несколько часов проспит как убитый... Тебе ведь было бы несложно высыпать этот порошок в винную бочку на кухне. Мы бы и сами это сделали, но камбуз на ночь наглухо запирают. Не ломать же нам двери. На шум непременно сбегутся. -Даже не надейся! - возмущенно воскликнула Кинтия. - Я не собираюсь участвовать в ваших делишках. -Никому не будет от этого вреда, - увещевал ее брат. - Клянусь тебе, если мы станем хозяевами на этом судне, то оставим жизнь всем, кто сейчас наверху. -Не трать понапрасну слова. Тебе не удастся меня уговорить, потому что у меня не осталось к тебе ни капли доверия... И мне уже пора идти. -Верно, - согласился Димитрис, обратно заматывая мешочек. - Тебе не стоит долго здесь находиться, а то еще заметят, что ты отсутствуешь. Только пообещай, что будешь к нам иногда заглядывать. -Хорошо, буду приходить, как смогу, - она встала и направилась к лестнице из трюма. -Постойте, Кинтия! - окликнул ее Агатон. Кинтия обернулась и вопросительно на него посмотрела. -Как там поживает ваша подруга? - поинтересовался он. -Из-за всего, что вы тут натворили, и у Нигяр неприятности. У нее с мужем отношения разладились. -Вот как?! Из-за чего же именно разладились? - спросил Агатон, не скрывая своего любопытства. -Ибрагим все еще злится на нее за то, что догадывалась о происходящем на корабле, но ничего ему не сказала. -Только из-за этого? -Конечно, больше ведь не из-за чего. Как только она ушла, Леандрос, который тоже присутствовал при разговоре, состоявшемся в каморке, произнес: -Не следовало ее отпускать. Мы могли бы повлиять на капитана, если бы держали ее у себя. Димитрис вдруг пришел в бешенство и накинулся на Леандроса. -Не смей и помышлять об этом! - вскричал он. - Моя сестра неприкосновенна. Запомни: если хоть волосок с ее головы упадет, убью, порву своими руками! -Спокойно, Димитрис, - вмешался Агатон. - Леандрос просто пошутил. Все равно таким образом мы бы ничего не добились. Капитан не настолько глуп, чтобы пойти у нас на поводу, даже если в наших руках окажется его жена. Выйдет больше проку, если Кинтия послужит осведомительницей. Мы будем в курсе всего, что происходит наверху, и это даст нам преимущество. *** Нигяр обратила внимание, что Кинтия, невесть откуда вернувшаяся, выглядит крайне взволнованной. Капитанша, впрочем, не собиралась ничего от нее скрывать. Возмущенная подозрительной просьбой Димитриса, она испытывала острое желание кому-нибудь на него пожаловаться. И она подробно рассказала Нигяр о своем визите к брату. -Ты думаешь, это и вправду было снотворное? - спросила Кинтия, имея в виду порошок, который ей показывал Димитрис. -Сомневаюсь, что эти люди стали бы с нами церемониться, опаивая снотворным, - ответила Нигяр. - Скорее всего, это был яд. Кинтия в ужасе вскрикнула. Ей и самой это приходило в голову. Но только облеченная в форму слова и высказанная вслух, эта мысль по-настоящему ее поразила. Впрочем, уже в тот же день она настолько к ней привыкла, что даже перестала негодовать на брата. В конце концов, это была всего лишь очередная его омерзительная проделка из множества аналогичных, с которыми она так или иначе смирилась. Нигяр ясно чувствовала, что отношение к ней Ибрагима после произошедшего между ними объяснения заметно переменилось. От него веяло холодом и безразличием, совсем, как прежде, в Стамбуле, после их разрыва. За время путешествия они как будто сблизились. А теперь вот снова он словно отгородился от нее невидимой стеной, стал чужим ей человеком и даже на людях уже не поддерживал никакой видимости брачных уз между ними. Изредка он раздражался и ворчал на нее по какому-нибудь ничтожному поводу, но чаще просто как будто избегал ее. Да и вообще пребывал в какой-то странной отрешенности и казался сам на себя непохожим. Разумеется, он досадовал, что бунтовщики вырвались из плена. Но Нигяр ощущала, что его угнетает что-то еще. Только не представляла, что именно. Иногда ей на ум приходило, что это может быть как-то связано с ней самой. Она была уверена, что он так и не простил ее за проявленное к нему недоверие - а он, конечно, именно так это воспринимал. Но быть может, она провинилась в чем-то еще, сама того не заметив? Все эти неясности и его холодность ее до того мучили, что она, бывало, беззвучно - чтобы не разбудить спящую рядом Эсманур - плакала по ночам. Не желая снова совершать ошибку, за которую так горько поплатилась, она сразу, как только смогла, сообщила Ибрагиму о том, что Кинтия побывала в хранилище и передала все, о чем та ей поведала. Он молча ее выслушал, задумчиво теребя бороду. Потом произнес: -Значит, Кинтия намерена пойти туда снова? -Капитан ей, конечно, не позволит, когда узнает, - ответила Нигяр. -Капитан, разумеется, узнает... но ни к чему с этим спешить. Пусть Кинтия и дальше навещает своего брата. А мы в это вмешиваться не будем. Ты поняла? -Но... это ведь все равно, что обман. А если капитан... -Кстати об обмане, - перебил ее Ибрагим. У него в голове созрел один план, и он решил немедленно приступить к его воплощению. - У меня как-то раз случилась беседа с Агатоном... так вот, он мне сказал, что ты... имела с ним более близкие отношения, чем это прилично между мужчиной и женщиной, не состоящими в законном браке. -Что?! Нигяр изменилась в лице. В диком изумлении она смотрела на Ибрагима широко раскрытыми глазами. А он не сводил с нее взгляда, гадая, удивилась ли она тому, что он об этом знает, или же она так поражена оттого, что прозвучавшие обвинения абсурдны. -Это ложь. Ничего подобного не было, - заявила она. -Меня это не интересует, - отрезал Ибрагим нарочито безразличным тоном. - Собственно, я об этом заговорил лишь потому, что данное обстоятельство нам теперь пригодится. И совершенно неважно, ложь это или правда. Но Нигяр его уже как будто и не слышала. Сгорая от стыда при мысли, что он, возможно, поверил в эту отвратительную клевету, она хотела во что бы то ни стало разубедить его и продолжала оправдываться: -Агатон оговорил меня! Клянусь тебе! Я не лгу! Я больше не стану лгать... -Станешь! - резко прервал ее Ибрагим. - Тебе как раз придется в скором времени солгать. Не сомневаюсь, ты с этим превосходно справишься. -Я... я не понимаю... -Тебе ведь известно, что наши соседи снизу оказались в весьма печальном положении? Они, можно сказать, загнаны в угол. Если к моменту прибытия во Флоренцию их положение не изменится, то они все покойники. Им нечего терять, и они готовы уцепиться за соломинку, использовать любой шанс, чтобы уйти с этого корабля живыми. Как видишь, они уже попытались прибегнуть к хитрости - отравить нас с помощью Кинтии. Но потерпели неудачу. По-твоему, что они будут делать дальше? -Искать другую соломинку? -Разумеется, они не станут сидеть, сложа руки, в ожидании своей смерти. Они еще попортят нам крови. Пока мы их не захватим - не сможем и вздохнуть спокойно. Мы сейчас в большой опасности. Если среди нас появится хоть один предатель, который пожелает помочь этим негодяям, мы погибли. А их это, конечно, выручило бы. -Но кроме Кинтии, им не на кого рассчитывать. -Надеюсь, что это так. Однако мы можем убедить бунтовщиков, что такой человек есть, и тогда нам проще будет их взять. -Но как их в этом убедить? Они ведь и сами понимают, что с капитаном остались только преданные ему люди. И кто стал бы этим лжепредателем? -Ты, Нигяр. Этим лжепредателем станешь ты. -Я?! Как?! -Слушай внимательно, что нужно будет делать...