Пустые мечты

Шли дни, а бунтовщики, казалось бы, сидели смирно в своем подполье. На корабле не наблюдалось никаких признаков их деятельности. Это затишье несколько настораживало членов экипажа, в нем мерещился какой-то подвох. Капитан лично следил за соблюдением всех мер безопасности, чтобы враги не смогли застать врасплох команду, если вздумают напасть. Франческо ходил хмурый, неразговорчивый, даже как будто обозленный, но злился он лишь на самого себя, считая себя полностью ответственным за возникшие проблемы. Ведь если бы он не промедлил с казнью негодяев, ничего бы этого не случилось. Он корил себя за проявленное малодушие, не мог его себе простить и считал, что только одержав верх над бунтовщиками и тем самым исправив свою ошибку, смог бы искупить вину перед преданными ему людьми. Но пока Франческо не находил способа это сделать. Не только его, но и Ибрагима постоянно видели угрюмым, порой даже раздраженным. Ни для кого не было секретом, что у него произошел разлад с женой, хотя мало кто достоверно знал его причину. Об этом строили всевозможные догадки, но все же наиболее склонялись к тому, что Нигяр, которая всегда была очень близка с Кинтией, что-то знала о заговорщиках от своей подруги и вместе с ней покрывала Димитриса. Но в отличие от капитана, все-таки простившего жену, Ибрагим свою жену за это так и не простил. И только двое матросов, которые охраняли пленников в тот день, когда Ибрагим явился в трюм, чтобы допросить Димитриса, и были свидетелями его разговора с Агатоном, признавшимся тогда в связи с его женой, понимали, что дело куда серьезней, но держали язык за зубами, опасаясь нажить врага в лице человека, уже заслужившего на этом корабле славу непобедимого и неуязвимого бойца, не менее громкую, чем у Сокола, да и просто из уважения к нему. Нигяр теперь реже покидала свою каюту. А если выходила на палубу погулять с дочерью, старалась не попадаться на глаза Ибрагиму. Он велел ей изображать из себя страдалицу, и ей это было несложно, потому что она действительно страдала. Они оба выжидали, когда затеянная ими игра принесет какой-то результат. Впрочем, в точности сами не знали, на что именно рассчитывают. Ждать им пришлось недолго. Во время следующего своего визита в трюм Кинтия получила от Агатона записку, сложенную в несколько раз и запечатанную сургучом. -Передайте это Нигяр. Ваши слова о том, что она считает меня виноватым перед ней, запали мне в душу. Мне захотелось перед ней оправдаться, попросить извинений, - пояснил Агатон. - И если вас не затруднит, зайдите к нам сегодня еще раз, ну или хотя бы завтра утром, чтобы сообщить ее ответ на мое послание. Кинтия пообещала все исполнить и понесла записку Нигяр. Ей было любопытно, что в ней, и она бы непременно ее прочла, хоть и считала, что читать чужие письма очень дурно. Но она не решилась сорвать печать, ведь Нигяр могла обо всем догадаться, и вышло бы неловко. Кинтия застала Нигяр одну в ее каюте: Эсманур была у отца. Капитанша передала подруге записку, и та при ней ее развернула и про себя прочла: «Знаю, что вы оказались из-за меня в трудном положении. Но ведь и я из-за вас тоже. Предлагаю забыть о прошлом и подумать о будущем. Сейчас мы можем принести друг другу пользу. Давайте встретимся завтра, через два часа после полуночи, в моей прежней каюте (назначаю встречу именно там, так как догадываюсь, что вам будет боязно идти в трюм). Я буду один и обещаю, что не причиню вам вреда. В свою очередь надеюсь, что и вы не подвергните меня риску. Уничтожьте записку, а наше свидание держите в строжайшей тайне. Если вы на все это согласны, скажите Кинтии, что принимаете мои извинения. Это будет означать, что вы придете. Если отказываетесь, скажите, что не принимаете. Кинтия передаст мне ваши слова, и таким образом я узнаю, что вы решили. С уважением, Агатон.» -Я принимаю его извинения, - произнесла Нигяр, обратно сворачивая записку, чтобы спрятать ее в лиф платья. Она подумала: что за оборотень этот человек? Прежде был грубоват и фамильярен, но в этом письме сама любезность и церемонность. *** В соседней каюте Ибрагим сидел на полу рядом с Эсманур, игравшей с куклой. Манолис и Нико полулежали на своих кроватях. Все трое взрослых с сосредоточенным видом беседовали между собой. Ибрагим уже посвятил отца и брата в то обстоятельство, что их с Нигяр поведение притворно и является частью некоего плана. Да и про сам план в общих чертах рассказал. Не стал упоминать только об обвинении Нигяр в супружеской измене, исходившем от Агатона. И Нико чувствовал, что Ибрагим что-то недоговаривает. -Не пойму я, с чего бы Агатону так увериться, что ваша ссора серьезна, а разрыв неминуем? - удивлялся Нико. - Да и вообще готов поспорить, что ты взаправду за что-то взъелся на Нигяр. -Сынок, мне тоже показалось, что ты уже давно излишне к ней суров, - подтвердил Манолис. - Примерно с тех пор, как спас ее, отправившись искать на лодке. -Чего же вы хотели? Может, чтобы я похвалил ее за то, что так легкомысленно помалкивала о живущем на судне преступнике? - проворчал Ибрагим. -Она совершила ошибку, - сказал Манолис. - Но кто не ошибается? -Отец, она не настолько глупа, чтобы совершать подобные ошибки. -Но ты ведь не думаешь, будто она сделала это нарочно? - спросил Нико. - Или ты... подозреваешь ее в чем-то? -Вовсе нет, - поспешно возразил Ибрагим. Вдруг постучали. Ибрагим вскочил на ноги и пошел открывать. Увидав на пороге Нигяр, он посторонился и сухо приказал: -Заходи быстрей. Как только она скользнула внутрь, он плотно затворил дверь. -Мама, ты пришла за мной?! - воскликнула подбежавшая к ней Эсманур. Нигяр наклонилась к девочке и поцеловала ее в лоб. -Зачем ты сюда явилась? - с недовольством спросил Ибрагим. Нигяр выпрямилась, робко встретив его жесткий взгляд, вынула из лифа записку и протянула ему. Пробежав по ней глазами, он уточнил: -Ты, конечно, ответила согласием? Нигяр кивнула. Он задумчиво произнес: -Хорошо. У нас будет достаточно времени, чтобы ко всему подготовиться... Будь внимательна, возвращаясь к себе. Мы совсем близки к цели. Сейчас важно не допустить какой-нибудь оплошности... Я скоро вернусь. Ибрагим с нежностью погладил по голове Эсманур и ушел. Он отыскал Франческо и попросил его о приватном разговоре. Они уединились в капитанской каюте. Ибрагим показал Франческо записку Агатона. Тот на некоторое время потерял дар речи, не веря своим глазам. Но постепенно, снова и снова перечитывая поразившие его строчки, начал догадываться, что происходит. -Кому это адресовано?! И причем тут моя жена?! - воскликнул он и уже порывался бежать к Кинтии, чтобы потребовать объяснений, но Ибрагим его остановил: -Не торопитесь, капитан. Выслушайте меня сперва. Это адресовано моей жене. Как вы, наверное, уже поняли, Агатон желает с ней встретиться и надеется на ее помощь. -Но с чего бы ему думать, будто она станет помогать? -До заговорщиков дошли слухи о том, что я хочу развестись, и что мы с Нигяр теперь враги. И потому они решили попытаться привлечь ее на свою сторону. -Но каким образом до них дошли эти слухи? Через Кинтию? -Да, она уже несколько раз спускалась в хранилище повидать брата. Я узнал об этом от Нигяр. -Так ты в ссоре с женой или нет? Все тут заметили, что вы вообще друг с другом не общаетесь. -После недавних событий наши отношения несколько натянуты, но мы по-прежнему на одной стороне. Так что бунтовщики оказались введены в заблуждение. И нам представился шанс этим воспользоваться. -Ты что-то задумал, Ибрагим? -Нигяр пойдет на эту встречу и узнает, чего хотят мерзавцы. Возможно, они попросят ее отравить нашу еду или питье. -Какой ужас! Откуда такие предположения? Ты полагаешь, у них есть яд? -По всей видимости, есть. Они уже пытались подговорить Кинтию добавить якобы снотворное в бочку с вином. Но она отказалась. -Я начинаю понимать, к чему ты клонишь. Но мне это совсем не нравится. Я больше не позволю Кинтии ходить к бунтовщикам. -Послушайте, капитан! Вы ведь сами опасаетесь, что эти головорезы в любой момент могут выйти из своего убежища и попытаться захватить нас. И неизвестно, кому тогда больше повезет: нам, для которых это будет неожиданно, или же им, которые к этому тщательно подготовятся. Нам нельзя упускать возможность одолеть их с помощью маленькой хитрости. А иначе они рано или поздно открыто выступят против нас, применят всю свою силу, и тогда не миновать потерь... К тому же Кинтии ничего не угрожает. Агатону нужно лишь узнать у нее, что ответила Нигяр на его предложение. И она ведь будет под защитой Димитриса. До сих пор он заботился, чтобы его сообщники проявляли к ней всяческое уважение. -Ну а ты, Ибрагим, за свою жену не боишься? -Собственно, это я собирался обсудить с вами. Я хочу видеть и слышать все, что будет происходить между нею и Агатоном. -Но как? -Над этим предстоит поразмыслить... И мне, конечно, нужны будут помощники. -Как-то все это странно, - с беспокойством сказал Франческо. - Почему Агатон так доверяет Нигяр? Ибрагим помрачнел. Этот вопрос был ему неприятен, поскольку ответ на него касался тех щекотливых обстоятельств, о которых он не хотел бы распространяться. Чтобы отвести разговор от скользкой темы, Ибрагим небрежно произнес: -Если не доверяет, то не придет, только и всего. Мы ничего не потеряем. Ну а если попытается выкинуть какой-нибудь фокус и явится не один, нам это будет только на руку. Сможем со всеми прямо там разделаться, и тогда хотя бы умерим их численность. На то мне и нужны будут помощники. Франческо, питавший некоторые сомнения, что из этой авантюры может выйти толк, сперва не соглашался в ней участвовать. Помимо прочего, ему не нравилось, что придется впутывать в это женщин. Но в конечном счете Ибрагим, приложив все свое умение убеждать, все-таки сумел уговорить капитана принять его план и помочь осуществить его. Франческо постепенно и сам стал склоняться к мысли, что глупо отметать столь редкостную возможность подурачить врагов и хоть что-то от этого выиграть после длительного бездействия. Капитан вызвал к себе Марко, слывшего самым ловким и изобретательным в команде. Коротко объяснив матросу суть дела, Франческо велел ему придумать, как бы так устроить, чтобы Ибрагим мог наблюдать за свиданием Нигяр и Агатона, которое произойдет в бывшей каюте последнего. Осмотрев каюту Агатона и соседние с ней - все они пустовали, так как их хозяева ныне обосновались в хранилище - Марко заключил: -Я могу вырезать небольшое отверстие - своего рода окно - между каютами. Поскольку встреча состоится в темное время суток, оно будет незаметно при скудном освещении. В дальнейшем я его залатаю. -Это именно то, что нужно, - одобрил Ибрагим. Помимо общей для всех цели, у него имелся кое-какой личный интерес подсмотреть за Нигяр и Агатоном. И он попросил капитана: -Я не хочу, чтобы моя жена знала о слежке. Предупредите всех, кто будет в этом участвовать, чтобы насчет окошка держали рот на замке. -Конечно, Ибрагим, как скажешь, - ответил Франческо, хоть и недоумевал, зачем понадобилось что-то скрывать от главной исполнительницы всего дела.