Чужой

Иногда Чужой куда-то пропадал. Игорь, с трудом встающий с постели, мог только строить догадки, где сейчас его странный спаситель. Одному в квартире ночью страшно и тоскливо. Глаза… Повсюду глаза, они смотрят в самые дальние уголки души. Жуткие угольные руки, тянущиеся из глубоких щелей окровавленных зрачков. От них нет спасения: как только входная дверь с легким хлопком закрывается за хозяином, тени Зоны уже готовы разорвать на части, сожрать, чтобы стать еще сильнее. Вернувшийся спустя неделю Чужой застал паренька сидящим в углу, исцарапанным, скорее всего, самим собой. Губы, искусанные до крови, что-то лихорадочно и беззвучно нашептывали. Пора идти. Снова. Мужчина зашел в комнату, глянув на притихшего за книгой Игоря. - Пообещай, что не будешь делать глупостей. Мальчишка вскинул глаза. Чужой же не стал играть в гляделки, уставившись слегка вбок. Смотреть в эти голубые глаза, так похожие на ее, было попросту невыносимо. - Куда вы уходите? – шепчет Игорь боязливо, на всякий случай поджимая коленки к груди. Он знает, что Чужой не любит вопросов. Мужчина хмурится, словно обдумывая что-то. Вспомнил того запуганного измазанного ребенка, забившегося чуть ли не за плиту. И свое чувство вины перед ним. Перед ней? Долго оттаскивал кричащего мальчишку от угла, тот метался в какой-то странной горячке, заламывая руки. Чужой нашептывал всякие глупости, прижав к себе тонкое тело в мешковатой одежде, обхватывая острые, похожие на девичьи, плечи. Кого именно он утешал? Тогда было уже все равно. Мужчина тяжело вздыхает и садится напротив. - В Зону. Парень странно дергается. - Зачем? – еле слышно, костлявые пальцы сжимают клочок одеяла в руках до побелевших костяшек. - Ты знаешь, что такое «сталкер»? Мальчишка должен знать, ведь тема постапокалипсиса очень популярна сейчас. Чужой и сам любил читать книги подобных серий, была одна любимая, вроде бы про метро. Сейчас он уже давно не подходит к книжным полкам. Тошно читать про чужие хэппи энды, когда у тебя такого уже не будет. Сталкеры в тех историях тоже несколько… другие, но суть не меняется. Игорь неловко кивает. - Я сталкер. Сейчас много желающих скататься за острыми ощущениями в Чернобыль или Припять. Экстремальный туризм. Деньги этим неплохо зарабатывать. Мы часто с… - тут Чужой осекся, словно резко получил под дых кулаком. Сглотнув горечь, продолжает. – Ездили в Зону и водили людей. Людям всегда интересно играть со смертью. Ты боишься, что я не вернусь? Странный, нелепый вопрос. Он ведь хотел сказать нечто другое, продолжить мысль про жизнь сталкеров, а вырвалось это. Она тоже боялась, особенно в последние годы. Чувствовала что-то. Не отпускала. А потом ушла сама. Игорь что-то смущенно бормочет, закрывая покрасневшие щеки. Угадал… - Меня она не заберет, - и почему голос звучит так обреченно? Чужой оперся подбородком на руки, пристально смотря вдаль. – Я ее часть, составной элемент организма. Убьет – лишится чего-то важного. Погибнет. Я вожу к ней людей. Зона подобна паразиту, ей нужны люди, их энергия. Тоже хочет жить. И именно воля к жизни движет своеобразным искусственным отбором на ее территории. Отсекаются агрессоры и слабаки. Они мешают, относятся без уважения. Зона не действует сама, ей проще заставить лишних перебить друг друга самим. Не любит пачкать руки. Те ребята в доме – слабые, тот кгбшник – агрессор. Взаимоуничтожение. И снова покой. - А я? Парень знает, к какому «классу» людей он относится. Он – слабак, жалкий вор и ничтожество. - Тебя не дал забрать я. - Но почему? – Игорь не понимает. Чем он отличается от других? Самому бы знать... Чужой долго молчит, подбирая слова. - Потому что я так хочу. Мужчина резко поднимается, впервые не бросив прощального взгляда на фотографию. - У меня нет для тебя сиделок, так что постарайся не бояться всего и вся. Ты можешь оставить везде свет, можешь включить телевизор или радио, делай все, что хочешь. Игорь молчит, съежившись на кровати. На сталкера он не смотрит. Легкое прикосновение теплой руки к плечу и быстрые шаги к двери. - Я вернусь.