Останься со мной, пока светит солнце, шумит ветер и мчится поезд

      Кайл преодолевает какой-то неизъяснимый страх, переступая порог бара. Голова уже не кружится, на этот раз он не забыл про таблетки, хотя он стал забывать слишком много. Слишком много настоящего в угоду прошлому. Он помнит всю свою книгу — построчно. Он помнит всё, что послужило её основой. То лето и мчащийся поезд. Всё, что давно пора позабыть. И что все, кроме него, позабыли. По крайней мере, он в это верил. Уникальность, эгоистичность… Он проходит через тёмный зал и садится за барную стойку. Проходит около минуты, прежде чем появляется бармен. И отчего-то Кайл боится посмотреть ему в лицо.       — Кайл? — голос слишком высокий и слишком приветливый для Такера. Кайл поднимает глаза и видит перед собой Твика, стоящего за барной стойкой и улыбающегося, как обычно, немного нервно.       — Привет, — выдыхает Кайл, неуверенный, стоит ли говорить о вчерашнем, неуверенный, что именно вчера было.       — Что будешь? — спрашивает Твик, кажется, разрушая последнюю надежду на то, что вчерашнее было реальностью — обморок на кладбище и… Кажется, к лучшему, что Твика там не было. Кайл заказывает то же пиво и сминает пальцами салфетку, пока Твик наливает и, обслужив ещё одного клиента, возвращается, уже чуть мягче улыбаясь и спрашивая:       — Ну, к-как дела, Кайл? Сколько лет мы не виделись?       Кайл пытается улыбнуться и отделаться от мысли о Крэйге, но язык не слушается и всё-таки заставляет спросить вместо ответа на вежливость Твика:       — Ты не знаешь, Крэйг тоже работает здесь?       Твик дёргается, но это вполне привычная его реакция на что угодно, и говорит:       — Д-да, вчера была его смена. А что, вы виделись?       Кайл на секунду ловит себя на странной мысли, что Твик выглядит слишком обеспокоенным, даже больше обычного. Тем более, стоит сделать оговорку, что за те два или три года, пока они не виделись, он мог наконец-то вылечиться. Но не вылечился — думается Кайлу. Он смазанно улыбается и не особо уверенно кивает:       — Да, я заходил сюда позавчера.       — А, — Твик снова дёргается. — Да, была его смена… Мы работаем два через два.       Мысли Кайла неосознанно цепляются за слово «мы», но он решает не акцентировать на этом внимание и, стараясь мягко улыбнуться, говорит:       — Ладно, так как, говоришь, там твои дела?       Беседа с Твиком исчерпывает себя где-то спустя полчаса, и Кайл решает, что самым целесообразным будет расплатиться за своё пиво и отчалить, пока он ещё в состоянии сесть за руль. Он не сразу понимает, как снова оказывается в этом грязном подъезде, напротив квартиры Такера, вместо своего номера в гостинице. Он понятия не имеет, как умудрился запомнить дорогу, будучи в не самом трезвом и адекватном состоянии накануне. Накануне, то есть сутки назад. Кажется. Кайл морщится и трёт пальцами переносицу, глубоко выдыхает и зачем-то стучится в дверь.       Только потом он решает взглянуть на часы, чтобы понять, что уже около одиннадцати вечера, и это не самое удачное время для визита, если визит к Такеру вообще может быть удачным. Кайл уже решает развернуться, почти убедившись, что никого нет дома, когда в двери начинает шумно поворачиваться ключ. Рыжий сглатывает и неловко улыбается, когда дверь открывается, и он встречается взглядом с абсолютно непроницаемым взглядом Такера. Крэйг молчит пару секунд, облокотившись о дверной косяк и осматривая Брофловски, и наконец отрешённо говорит:       — Забыл что-нибудь?       — Да, — Кайл врёт, обеспечивая себе право войти в квартиру. Крэйг пожимает плечами и позволяет ему пройти.       — Надеюсь, ты не про свою невинность? — бросает Такер, устраиваясь за столом на кухне и беря в рот сигарету, и старается подавить смешок, глядя на поползшие вверх рыжие брови.       — Да расслабься, — выдыхает он, улыбаясь краем губ и пристально глядя на Кайла. — Я не такой мудак.       Кайл с трудом закрывает приоткрывшийся рот и пытается улыбнуться, попутно придумав что-нибудь, что можно сказать или сделать, но в голову не идёт ровным счётом ничего. Он тоже садится за стол, машинально отодвигая стоящую перед собой кружку и понимая, что это та же кружка, из которой он пил с утра, и, судя по всему, Такер едва ли думал убрать её со стола и тем более вымыть. Кайл инстинктивно морщится, и к несчастью Такер замечает этот не самый вежливый жест, на секунду хмурится и уже серьёзно говорит:       — Так зачем пришёл?       От ответа Кайла спасают требовательно пикающие на запястье часы. Он быстро смотрит на стрелки и запускает руку во внутренний карман своего зелёного полуделового пиджака, куда он переложил заветную баночку. Такер пристально следит за его движениями, за тем, как Кайл отправляет две маленькие таблетки в рот и жмурится. Брофловски хотелось бы, чтобы Такер уже забыл, о чём его спрашивал, чтобы можно было просто уйти — так же беспричинно, как он сюда явился.       — И давно ты на колёсах? — отстранённо спрашивает Крэйг, когда Кайл перестаёт жмуриться.       — Это… — он криво улыбается, но, к счастью, Крэйг не собирается его слушать.       — Расслабься, мне плевать, что это, — он густо выдыхает дым и больше не смотрит на рыжего. — Везёт же мне на неуравновешенных.       В памяти Кайла проплывает Твик, и, видимо, очень кстати. Как минимум, на него хоть ненадолго можно попробовать перевести разговор, не заботясь о том, какие чувства Такер по этому поводу испытывает. Поэтому Кайл без задней мысли говорит:       — Я видел его сегодня.       — Кого? — он натыкается на вопросительный взгляд Крэйга и только тогда понимает, что сам-то он имя Твика ещё не произносил. Он закусывает губу и улыбается как можно более непринуждённо:       — Твика. Я думал, ты о нём.       — К чёрту Твика, — Крэйг тушит о дно грязной стеклянной пепельницы шипящую сигарету и, не глядя на рыжего, зачем-то предлагает:       — Будешь кофе?       Кайл положительно хмыкает, смутно припоминая, что некая связь между кофе и Твиком тоже имеет место быть, но не решается больше спрашивать. Он послушно молча сидит, пока Такер возится с кофеваркой, и от нечего делать рассматривает довольно обшарпанные стены кухни и не слишком чистые занавески. И не слишком чистый стол перед собой. Кажется, даже хорошо, что позавчера Крэйг не стал включать свет и обнажать перед Кайлом весь потрёпанный быт своей небольшой квартирки. У Кайла бы случился удар, увидь он не самые свежие простыни под собой, но, к счастью, ночью ему было плевать. Да, Крэйг, определённо, не слишком заботится об уюте, да что там, о банальных правилах гигиены. Кайла передёргивает от мысли о том, чего ещё он тут не успел рассмотреть в силу своего тогдашнего состояния, но и слава богу. Неприятные мысли прерывает звук стукающейся о стол кружки, от которой разит даже слишком крепким кофе.       — Спасибо, — выдавливает Кайл, придвигая кружку к себе, и, заметив на полу под собой горстку неизвестного мусора, всё-таки не удерживается:       — Тебе бы убраться.       — Тебе бы тоже, — в тон выдыхает Такер, закуривая. Ещё пару минут они пьют кофе в молчании, Крэйг всё так же держит в одной руке и кружку, и сигарету, пока другой подпирает подбородок и со скучающим видом смотрит куда-то на воротничок чистой рубашки Брофловски.       — Напомни, зачем ты здесь? — с неуловимой усмешкой наконец спрашивает он, поднимая взгляд на глаза рыжего.       — Я…       Но, кажется, Крэйг опять не намерен слушать его ответ, выдвигая вместо этого собственную гипотезу:       — Мучает совесть?       Кайл слегка округляет глаза. Нет, совесть его точно не мучает.       — Ну, — Крэйг щурится, — если не совесть и не загубленная невинность, то я теряюсь в догадках, блять.       Он тушит сигарету и медленно зевает, прикрывая рот кулаком. Кайл смотрит на него, пытаясь собрать дрожащие мысли. Какого чёрта он здесь забыл? И правда, какого чёрта?       — Мне просто, — Кайл запинается, когда они пересекаются взглядами, — приснилось…       — О боже, — Крэйг морщится, — каким раком это должно меня ебать?       — …что ты умер, — быстро завершает Кайл, сам не понимая, зачем он это сказал. Крэйг усмехается и облокачивается о стол, наклоняясь к рыжему, сокращая расстояние между своим и его лицом, как тогда, в баре.       — Кайл, — он выдыхает его имя даже слишком серьёзно и, сделав паузу, так же серьёзно продолжает:       — Я по горло сыт параноиками, так что иди-ка к чёрту.       Кайл сглатывает и смешанно говорит:       — Прости, — и встаёт из-за стола, считая сказанное достаточным поводом, чтобы и правда убраться к чёрту. Уже в коридоре его окликает насмешливый голос Такера:       — Но если хочешь потрахаться, оставайся.       Он секунду медлит, как будто и правда раздумывает над предложением, но быстро дошнуровывает ботинок, звякает ключом и уходит, ничего не ответив на вопиющую пошлость Такера. Когда дверь за ним хлопает, Крэйг устало вздыхает и извлекает из кармана телефон, чтобы пару секунд попялиться в экран, открыть телефонную книгу и попялиться на номер Твика, который он не набирал уже несколько дней и не наберёт ещё столько же — просто в силу своих идиотских принципов и того, что последние слова Твика его правда смогли обидеть, хотя он и думал, что ему слишком насрать, чтобы на кого-либо обижаться. Он фыркает, откладывая телефон в сторону и закуривая очередную горькую сигарету, когда дверь вдруг снова хлопает и перед ним вновь вырисовывается Брофловски, прошедший на кухню в обуви.       — Ну? — Такер морщит лоб, глядя на странно решительное выражение лица рыжего. А Кайл уже наклоняется, хватая Крэйга за шею, и впивается в его губы — как-то быстро и неуклюже. Такер даже не закрывает глаза, искоса, через застилающие обзор рыжие кудряшки, рассматривая пепел на своей сигарете, который падает прямо на грязный стол. Кайл наконец отстраняется и шумно дышит, глядя на Крэйга во все глаза.       — Выслушай меня, — выпаливает Брофловски, всё ещё стоя перед Такером и глядя на того сверху вниз, но сейчас, почему-то, даже Такера такой расклад не смущает. Он закусывает губу, пытаясь сдержать усмешку, и говорит:       — Закрой дверь.       — Ну, и когда я там умру? — с плохо скрываемой усмешкой интересуется он, садясь рядом с Кайлом на диван, который он прикрыл относительно пригодным для сидения покрывалом.       — Вчера, — Кайл закусывает губу, уже сам понимая, насколько беспомощно это звучит. Крэйг вздыхает, чешет переносицу и серьёзно спрашивает:       — Так ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя слушал, да?       — Ну, прости, мне не с кем поговорить об этом, кроме своего психиатра, — вдруг довольно зло вырывается у Брофловски, и он тут же прикрывает рот рукавом, как будто сказал лишнего.       — А его ты уже достал, как я понимаю? — без злобы усмехается Крэйг. — Ладно, — он забирается с ногами на диван и садится по-турецки, повернувшись к рыжему полубоком. — Я слушаю.       Кайл выдыхает и рассеянно смотрит сквозь Крэйга. И почему-то спрашивает:       — Ты правда прочёл мою книгу?       — А это так удивительно? — Такер хмурится, когда Кайл начинает как-то снисходительно улыбаться, что почти способно обидеть Крэйга и непременно обидело бы, будь перед ним, скажем, Твик. Потому что с Твиком отчего-то всё по-другому. И ему вновь приходится вернуться к мысли о нём, нехотя говоря:       — Твик подарил мне её, пришлось прочитать.       — Ах, — Кайл улыбается, внутренне почему-то ликуя своему предположению, что по своей воле Такер и правда никогда не читает книг.       — А что, ты никак не можешь забыть о том, что тогда случилось?       Кайл медлит пару секунд, прежде чем ответить:       — Видимо, да.       Крэйг фыркает:       — Ты дурак. Никто не виноват в этом, ты же знаешь. Это просто случилось.       Кайл кивает. Он и сам прекрасно всё это знает. Но отчего-то без успокаивающих таблеток и ежемесячных визитов к психотерапевту ему до сих пор сложно справляться с реальностью. С реальностью, в которой уже восемь лет не существует его лучшего друга, без которого уже в начальной школе он не мог представить своей жизни — слишком гармонично он стал частью её, слишком значимой частью, если не сказать — всем.       — Наверно, я думаю, что этого не должно было случиться, — выдыхает он, с непонятной надеждой глядя на Такера. И тот, на удивление, смотрит на него с пониманием, кивает и кладёт руку рыжему на плечо, чуть наклоняя его к себе, и ничего не говорит, но сам наклоняется и касается его губ. И Кайл снова приоткрывает губы, позволяя вольности чужому языку. Кайлу даже кажется, что это самое логичное, что может произойти, и самое большее, что Крэйг может дать ему вместо всей этой ненужной утешающей чуши, которой он сполна наслушался за всю свою жизнь.       Он позволяет рукам Крэйга повалить себя на диван, позволяет его пальцам расстёгивать пуговицы рубашки и стягивать уже смявшийся по краям пиджак. Кайл не открывает глаз, он только сильнее жмурится и активнее отвечает на поцелуй, когда пальцы Крэйга добираются до открывшихся участков кожи на его груди. Кайл почти задыхается, когда Крэйг дёргает рубашку вниз с плечей, и та остаётся висеть на руках, удерживаемая пуговицами на белоснежных манжетах. Но, кажется, она не сильно мешает, и Кайл чувствует, как руки Крэйга уже принимаются за ремень. Его вдруг начинает покалывать мысль, что сегодня-то он не настолько пьян и отрубиться через полчаса у него никак не получится, и, наверняка, надо готовиться к чему-то большему, чем минет, но голова слишком кружится, чтобы думать об этом заранее, а внизу живота слишком приятно тянет, и Кайл действительно верит, что сейчас ему всё равно, даже если здесь он оставит свою, чёрт возьми, невинность, как и говорил Крэйг. Может, ему это поможет хоть ненадолго забыть.       Вдруг Крэйг останавливается и отстраняется, нависая над Кайлом, чтобы взглянуть тому в глаза. А Кайл лежит на спине, в свете мутно-жёлтого плафона, с голым торсом, в рубашке, собравшейся на рукавах, шумно дыша и медленно облизывая губы. Ему кажется, что это выглядит достаточно пошло, чтобы Крэйг больше не останавливался. Но отчего-то тот медлит, щурится и наконец почти шёпотом выдыхает:       — Чего ты хочешь?       Кайл тоже щурится, вглядываясь в прищуренные глаза Крэйга и пытаясь разгадать, почему тот спрашивает. Он снова проводит языком по своим губам и приподнимает руки, касаясь бёдер сидящего на нём Такера, и начинает поглаживать, поднимаясь к торсу, задирая его потрёпанную серую футболку, потом вновь опускаясь и будто случайно проводя рукой по его паху через ткань мягких спортивных брюк. Крэйг закусывает губу и всё ещё смотрит Кайлу в глаза, будто выжидая, что тот ему и правда ответит, хотя за него уже ответили его руки.       — Ты дурак, — почти мягко выдыхает Такер и наконец наклоняется к его губам, чтобы продолжить и больше не останавливаться. Потрёпанная футболка летит на пол, звякает молния на штанах Кайла, руки Крэйга — такие же горячие — уже забираются под бельё Брофловски, сжимая в пальцах основание его члена. Поцелуи становятся рваными, прерываемые сбивающимся дыханием, Кайл чувствует, как Такер прикусывает его язык и нижнюю губу, но не протестует, но теперь уже — не потому что не в состоянии, а потому что не хочет. Он хочет провалиться в это обволакивающее чувство — желания, чужого тела, чужого вкуса и запаха — и ему уже наплевать, что где-то под его головой, под сбившимся покрывалом, прожжённые сигаретой простыни, на которых, наверняка, где-нибудь есть и следы высохшей спермы, но отчего-то сейчас эти мысли кажутся Кайлу до странного возбуждающими. Ему нравится лежать под Крэйгом в своей чистой рубашке, безбожно измятой чужими руками, чувствовать суховатый сигаретный привкус во рту, который почему-то уже перестал вызывать отвращение. Нравится слышать, как шумно выдыхает Такер ему в ухо, когда Кайл впервые сам касается его члена и начинает осторожно двигать рукой.       Кайл не успевает заметить, в какой именно момент они оба остаются совсем без одежды, не считая этой злосчастной рубашки, из которой ему так и не выдаётся возможности высвободиться. Он, прищурившись, смотрит на обнажённое тело Крэйга, смотрит на свою руку, поглаживающую его член, и пьяно улыбается, пока его губы снова не идут в расход, и он задыхается от нехватки воздуха, от чужого влажного языка во рту. Кайлу кажется, что они целуются слишком долго, что Крэйг просто медлит, не решаясь приступить к большему. Тогда он сам решает помочь ему, изворачиваясь и откидывая Крэйга на спину, прижимая его одной рукой к дивану, а другой всё активнее поглаживая его член. Кайлу кажется, что Крэйг даже затаил дыхание, с прищуром глядя на своеволие рыжего. Он чувствует, как что-то щёлкает в его голове, что-то типа спускового крючка, и он уже не видит ничего зазорного в том, чтобы наклониться и обхватить чужой член губами, хотя раньше ему такие мысли не приходили даже в самых смелых, как он считал, бисексуальных фантазиях. Может, потому, что они ограничивались скромными поцелуями, но всё равно казались непозволительно смелыми.       Кайл чувствует пальцы Крэйга на своей голове, как тот аккуратно убирает кудряшки с его лица и слегка придерживает голову, чтобы Кайлу было удобнее и он не устал слишком быстро. Кажется, Такер хорошо в этом разбирается — но Кайлу не хочется думать о том, кто бывал на его месте до этого. Он прикрывает глаза, стараясь взять член глубже, но он и так уже упирается ему в горло, и становится трудно дышать, и неуютно от того, что слюна стекает изо рта и капает прямо на покрывало. Кайл бы поморщился, если бы не был так занят тем, что, как ему казалось, доставлял Такеру неописуемое удовольствие. По крайней мере, доносящиеся прерывистые жаркие вздохи вселяли надежду, что он делает всё правильно.       Ему удаётся совершить ещё пару движений головой, прежде чем пальцы в его волосах сжимаются слишком сильно, и — хотелось бы думать, что неосознанно — не дают ему отстраниться, пока вязкая жидкость заполняет рот. Кайл еле сдерживается от подступающего кашля, но через пару секунд пальцы в волосах разжимаются, и он наконец отстраняется, выдыхая и только потом соображая, что вся сперма оказывается на покрывале. Но Кайл утешает себя, что этому покрывалу уже ничто не повредит, облизывает губы, ощущая, что липкая жидкость всё ещё стекает по подбородку. Он машинально вытирает рот рукавом, только потом понимая, что его белоснежной рубашке пришёл пиздец, и чего ей очень не хватало, помимо лавандового кондиционера, так это спермы Крэйга Такера. Но Крэйг уже притягивает Кайла к себе, не давая ему возможности возмутиться, и касается губами его подбородка, пошло слизывая остатки собственной спермы. Кайл жмурится, всё ещё надеясь успеть выругаться, прежде чем его язык окажется втянут в очередной поцелуй. Но успевает только шумно выдохнуть и почти зарычать, когда чужая рука добирается до его всё ещё возбуждённого члена, а губы вовлекают в глубокий поцелуй.       Кайлу требуется всего пару минут, чтобы со сдавленным стоном кончить в чужую руку. Он откидывается на спину, не имея ни малейшего представления, где в этой вселенной находится подушка и как выключается тусклая лампа на тумбочке, но это всё не имеет никакого значения. Он почти сразу проваливается в сон, ещё несколько секунд ощущая руки Крэйга, прижимающего его к себе, и мимолётно думая о том, что всё прошло не так уж и плохо. Он слышит невнятный, но ласковый шёпот где-то на уровне своей шеи, и думает о том, скажет ли ему завтра Крэйг «Выметайся» или теперь он должен сказать ему что-то совсем другое. Кайл засыпает, и Такер тоже, уже не слыша вибрирования каким-то образом оказавшегося на полу телефона, оповещающего о шестом непринятом вызове с того самого номера, на который уже несколько дней подряд пялился Такер, не решаясь его набрать.