Есть ли сердца у призраков

      Тусклый свет. А потом… Боль. Везде, повсюду, начиная с головы и заканчивая ногами. Ариана застонала, стараясь не заплакать. ― Очнулись? Я думал, что не придёте в себя, ― услышала девушка голос рядом и открыла глаза. Она лежала на боку; перед ней на корточках сидел Себастьян, внимательно разглядывая своими удивительными глазами. ― Как себя чувствуете? ― чуть менее безразлично, чем обычно, спросил он, и непривычная складка легла у него на лбу. ― Уже лучше, благодарю Вас, ― прошептала Ариана, стараясь не двигаться, так как любое движение причиняло невыносимую боль. ― Он… придёт снова? ― спросила принцесса, закусывая губу. ― Не бойтесь. В ближайшие несколько дней ― точно нет. Я не позволю, ― покачал головой мужчина. — Спасибо, — тихо отозвалась Ариана. Себастьян нахмурился и заговорил: ― Раны на шее, груди и руках обработаны, насколько это возможно. ― Благодарю Вас, Себастьян, ― прошептала девушка, пытаясь улыбнуться, — Вы хороший человек. ― Хватит! ― вдруг рявкнул он так, что у Арианы заложило уши, а потом продолжил ледяным голосом, сжав зубы и проговаривая слова почти по слогам. — Не смейте меня благодарить. Я такой же монстр, как и Питер Гарднер, Вам ясно? Это я выследил Вас и похитил. Я перебил половину ваших людей и смотрел, как они умирают, — говорил он твёрдо, будто кидая слова на каменный пол, но руки его дрожали, и лёд в глазах, кажется, дрожал тоже. — Пока он избивал Вас, я стоял и просто смотрел, не делая ничего, чтобы помешать ему. Я самая последняя тварь. Во мне нет ничего хорошего.       Себастьян встал и, ни разу не взглянув на Ариану, вышел, хлопнув дверью. В другой раз девушка непременно бы заплакала, но сейчас не было ни сил, ни слёз. Уставшая до невозможности, принцесса вновь провалилась в пустоту.       Но, кажется, проспала она совсем недолго. Разбудил Ариану звук открывающейся двери, и на пороге возникла мужская фигура. На секунду девушке показалось, что это Питер. — Нет… — прошептала она, — нет, нет, пожалуйста, — девушка закрыла полные ужаса глаза и, несмотря на дикую боль, попыталась отползти подальше к стенке. Несколько секунд было тихо, а потом, открыв глаза, Ариана заметила, что над ней склонился Себастьян. — Успокойтесь, — произнес он, с болью глядя на неё. — Гарднера нет. — Зачем Вы пришли? — всхлипнула девушка. — Вы хотите вымыться? Ариана подняла голову и с надеждой взглянула на мужчину. Не мылась она уже больше недели и чувствовала себя ужасно грязной. Себастьян понял всё без слов. — Хорошо. К сожалению, такая возможность есть только сейчас, пока Питер уехал и Вашу камеру охраняют мои люди, так что придётся потерпеть. Давайте попробуем встать, — серьёзно произнес он и протянул ей руку. Его пальцы были тёплыми, и от их прикосновения у девушки по спине побежали мурашки, о которых она, впрочем, забыла, как только сделала первое движение. Всё тело пронзила резкая боль. — Не могу, — покачала головой она, утирая слёзы. Секунду Себастьян смотрел на неё, а потом вдруг быстро поднял, ухватив под мышки. Принцесса застонала, но было поздно: она уже стояла на ногах. — Хорошо. Теперь пойдёмте, — сказал Себастьян, обняв её одной рукой за плечи, там, где следов от ремня не было, а второй рукой взял ладонь Арианы.       Так идти было значительно легче, да и к тому же ноги у принцессы не пострадали — болела только спина. Только в момент, когда они выходили из камеры, Ариана вдруг заметила отсутствие волос. Вернее, они были, но не до пояса, как раньше, а едва до плеч. — Почему Вы плачете? — серьёзно спросил Себастьян. — Во…вол…волосы, — всхлипывая, прошептала девушка, — он отрезал мне их! — Её избили до полусмерти, а она рыдает по волосам, — куда-то в сторону произнёс мужчина, недоумевающе подняв брови.       Шли они долго. Вернее, Себастьян шёл, а принцесса едва передвигала ногами, перенося весь свой вес, который теперь, наверное, составлял килограммов сорок пять, на мужчину. Ночь казалась бесконечной: она была, когда Питер бил её, когда она проснулась, и вот сейчас ― снова. — Взял бы Вас на руки, да боюсь, что Ваша спина этого не выдержит, — покачал головой Себастьян.       Наконец, спустя несколько лестниц, они оказались в полутёмном тёплом помещении. Что это было, Ариана толком не поняла: голые стены, пол устлан соломой, а посреди комнаты находится ванная — большой деревянный таз с водой, от поверхности которого шёл пар. — Пришли. Стоять сами сможете? — спросил он и отпустил принцессу. Та, пусть и покачиваясь, то и дело шипя от боли, стояла. Себастьян потрогал воду. — Горячая. Ну, раздевайтесь, — спокойно сказал он и посмотрел куда-то мимо принцессы. А та несколько секунд стояла, пытаясь понять, что же он имеет в виду. — В… В смысле? — переспросила она. — Вы в одежде полезете в воду? — нахмурился Себастьян. — Нет… — Ну так раздевайтесь, — нетерпеливо произнес мужчина и посмотрел на неё как на глупую маленькую девочку. — Выйдите, пожалуйста, — прошептала принцесса, краснея. — Ещё чего, — поднял бровь он. — А если Вам плохо станет? Всё, давайте, я помогу.       Себастьян подошёл к ней сзади и начал расшнуровывать корсаж платья. Ленты ослабли, и он повис на девушке, открывая спину. Несколько секунд Себастьян зачарованно смотрел на тонкие острые лопатки и на светлую, почти прозрачную кожу. А потом взгляд его упал на то, что было пониже лопаток, — красные полоски с размазанной кровью. Их было ровно пять: он быстро сосчитал. Пять ударов, которых он никогда не простит Питеру Гарднеру.       Под слабые протесты девушки Себастьян полностью стянул с неё корсаж, ни разу не выйдя у неё из-за спины, и отдал потом ей, чтобы прикрыться. Принцесса испуганно прижала синюю ткань к груди. А он видел теперь её хрупкие плечи с бледными веснушками и голые тонкие руки.       И пять красных полос.       В эту секунду в комнату вошла Лола — старуха, шившая всем платье и штопающая бельё, которая жила в Колоколах, кажется, с самого рождения. Она заохала, увидев бедную девушку, и тут же выставила Себастьяна за дверь, сердито ворча, что такое зрелище не для мужчин. Отходя от двери, мужчина услышал всплеск воды и приглушённый, надрывный вскрик Арианы Лейтс, полный боли и отчаяния. Себастьян позволил себе то, чего не разрешал уже много лет, — задрожать.

***

      Добрая старушка помогла Ариане сесть в таз, едва не плача. — Господи, деточка, неужто это он тебя так? — причитала она, намыливая руки девушки. — Ой, изверг, точно изверг! Какая ж ты худющая, кожа да косточки. Руки бы ему вырвать да и побить вот так же, — сердилась Лола. — Вы не боитесь? — подняла на неё усталые глаза Ариана. — Вдруг он узнает, что Вы так говорите. — А чего мне бояться? — всплеснула руками старуха. — Я век свой уже отжила, да и не боюсь я этого... даже имя произносить тошно! — перекрестилась она. — Тьфу на этого безбожника!       Принцесса только вздохнула. Пока Лола мыла девушку, она рассказала, что находятся они в башне для слуг; комната эта — бывшая прачечная, а сейчас выполняет роль ванной. Старушка успела пересказать принцессе добрую часть замковых сплетен. Девушка сидела в тазу, не двигаясь и слушая болтовню Лолы. Ей было тепло и почти не больно. — А Себастьян? Расскажите мне о нём, — попросила Ариана старушку. Та на секунду задумалась, а потом заговорила: — Добрый он. Только больно серьёзный да грустный: никто ни разу не увидел, чтоб он улыбнулся. Несчастный. Жизнь потрепала, видать. Да, жизнь никого не щадит... — вздохнула Лола и покачала головой. — Ну, чего ещё тебе сказать... Не нашего полёта Себастьян птица. Говорит правильно и по-благородному, как ты прямо. С нами, со слугами, всегда вежлив, не обижает, но и себя все равно на расстоянии держит. Добрый, но больно несчастный. — Добрый?... — слабо улыбнулась Ариана. — Добрый...       Наконец, Лола вымыла девушку, вытерла, охая каждый раз, когда видела порезы и красные полосы, одела и принесла маленькое зеркало. Ариана взяла его в руки и взглянула. Лучше бы она, право, не делала этого. Из деревянной рамы на неё посмотрела только тень прежней девушки. Втянутые щёки, тёмные круги под глазами; всё лицо какого-то нездорового сероватого цвета. Волосы совсем немного ниже плеч, а на шее красуется уродливый порез. — Ну, всё, хватит смотреть да расстраиваться, — пробурчала Лола, отбирая у девушки зеркало, а потом вдруг улыбнулась, погладив Ариану по волосам. ― Ты очень красивая девочка. Откормить бы тебя... Хорошая ты, так и знай. И не плачь, — строго сказала старушка, утирая слёзы девушки, — я навещать тебя обязательно буду. Всё хорошо, не реви, говорю же. Сильной будь. Да как звать-то тебя? — Ариана, — всхлипнула девушка. — Арианой, значит... Хорошо. Идём, давай, нехорошо Себастьяна-то подводить, это ж он для тебя ванну выбил, — обняла Ариану Лола и осторожно вывела за дверь. В коридоре уже стоял Лейнд, очаровательно улыбаясь. — Чтобы барышню берёг, ясно? — строго сказала ему Лола. — Ясно-ясно, бабуля, всё сделаю, — добродушно ответил здоровяк.       Ариане было жаль уходить от Лолы; та растрогала девушку своей добротой и участием и чем-то напомнила ей королеву-мать. Только в тот момент, прощаясь со старушкой, принцесса осознала, как сильно она тоскует по семье: по строгой заботе королевы, наставлениям короля, пусть порой и скучным, крепким объятиям Винса, лучезарной улыбке Карианы, весёлому хохоту Эмили, серьёзному, тёплому взгляду Эдмунда, вечным глупым шуткам Эйрона. Ариана безумно тосковала по Норе, Жюли, Эрику и даже Джеку. Почему она поняла это только сейчас?...       Всё время, что они шли по тёмным узким коридорам, Лейнд что-то спрашивал, а девушка невпопад отвечала. Подходя к камере, Ариана услышала тихую музыку. Сначала она думала, что показалось, но переливчатые звуки становились всё громче. — Лейнд, что это? — Это? — усмехнулся мужчина. — Это командир, кто ж ещё.       Когда Ариана вошла в камеру, музыка прекратилась. Себастьян сидел на кровати, держа в руках старую потрёпанную гитару. — Всё в порядке? — спросил он, поднявшись. Ариана кивнула. Себастьян вновь взял принцессу под мышки, помог ей сесть, потом взял гитару и направился к двери. — Себастьян! — окликнула его девушка, и мужчина обернулся. Он последняя тварь. Он такой же монстр, как Питер Гарднер. — Останьтесь, пожалуйста.       Несколько секунд мужчина стоял, пристально глядя на девушку, а потом сел рядом с ней на матрас. — Вы не могли бы сыграть мне что-нибудь? — робко попросила принцесса. — Не думаю, что это хорошая идея. Я играю посредственно, и... — Я очень прошу, — умоляюще взглянула на него принцесса.       Она сама не знала, почему, но сейчас ей было жизненно важно услышать, как он играет. Себастьян неодобрительно посмотрел на Ариану, взял в руки гитару, вздохнул и взял первый аккорд. — Ничего на свете лучше нету, Чем бродить друзьям по белу свету. Тем, кто дружен, не страшны тревоги, Нам любые дороги дороги, Нам любые дороги дороги...       Себастьян пел медленно, тихо и чуть-чуть хрипло. От его голоса у Арианы по спине бежали мурашки; казалось, ещё немного, и это печальное, с каким-то надрывом пение заберётся прямо в душу. Мужчина пел, прикрыв глаза, и его чёрные ресницы подрагивали в такт музыке. — Наша крыша — небо голубое, Наше счастье жить такой судьбою, Наше счастье жить такой судьбою...       Последний аккорд затих. Его, кажется, смыли волны, что бились о скалы за окном, но Себастьян, такой грустный, серьёзный и таинственный, остался здесь. Он почти касался плеча принцессы.       Ариана не верила, что он монстр. — Вам бы поспать, — произнёс он. — Скоро рассветёт. — Не верится, что эта ночь кончится, — пожала плечами девушка. — Да, она была длинной. Попробуйте уснуть, пожалуйста.       Ариана кивнула. Себастьян помог ей лечь и укрыл одеялом. — Не уходите, пока я не усну, — попросила принцесса, прекрасно зная, что не имеет на такую просьбу права. — Не уйду. Спите, всё хорошо, — сказал мужчина, и на секунду Ариане показалось, что он болезненно улыбнулся краешком губ.        Уже засыпая, девушка подумала, что этого не могло быть, ведь Себастьян никогда не улыбается. Она понятия не имела, почему сейчас ей так спокойно и тепло с ним, с её врагом.        Шесть часов назад Питер Гарднер едва не убил её, а ещё отрезал ей волосы.        Но надежду у принцессы он отнять не смог.