Есть ли сердца у призраков

— Дай бог, Ариана добралась, — выдохнула королева, кладя руку себе на лоб. — Не волнуйтесь так, мама, — подошла к матери Кариана и обняла её, — раз они не вернулись, значит, всё хорошо, как бы это странно ни звучало. — Может быть, объявим ночную службу в кафедральном соборе? Я хотела бы помолиться за сестру, короля, братьев и всю страну. Думаю, люди тоже, — предложила бледная, как полотно, Эмилия. — Конечно, детка. Ты права.       Вся королевская семья сидела в большом зале ещё с утра, а сейчас за окнами уже темнело. С тех пор, как король, Винсент, Эйрон и Эддард Эйдриан уехали в действующую армию, а Жюли и Эмили, наоборот, уехать не смогли и вернулись обратно в столицу, королева и все остальные не находили себе места. Листнийские войска активно продвигались с юга, войска Гарднеров — с севера, и шансов на победу у монархов становилось всё меньше. — Ваше величество, — в дверях появился страж, — к Вам командир королевских гвардейцев Джек Огестенс. Попросить его подождать? Абсолютно все присутствующие вскочили. — Проси немедленно, — взволнованно проговорила королева. В зал, покачиваясь, вошёл Джек. Одежда его была грязна и в некоторых местах порвана. Он хромал на одну ногу. — Наконец-то, Джек! — подошла королева к мужчине. — Ты жив, слава богу. Что с моей дочерью? Вам тоже не дали выехать? — Хуже, моя королева. Принцессу похитили. Прикажите казнить меня, — твёрдо вымолвил Джек, опустившись на одно колено и едва не упав при этом. — Прекрати, никто тебя казнить не будет, — быстро проговорила королева. — Рональд, помоги мне поднять его и посадить. Наконец, с помощью Рональда и Рейнара Джек был усажен в кресло. — Расскажи, что случилось с моей дочерью. — Мы доехали до Кэнсингтонского леса, — заговорил Джек, — там ночью нам встретилось около сотни вооружённых людей. Мы пробовали выдать Нору за принцессу, но каким-то образом их главный понял, что это не она. Тогда у нас не осталось выбора. Мы бились до последнего, но не смогли ничего сделать. Потом всех раненых, в том числе и меня, те люди доставили в ближайшую деревню. — Это были люди Гарднеров? — едва не плача, спросила Жюли, беря Эдмунда за руку. — Полагаю, да, леди Блант, хотя не было ни знамён, ни знакомых лиц. В зале повисла звенящая тишина, среди которой особенно остро прозвучал тихий вопрос королевы: — Они могли уже убить её? В следующее мгновение раздался звук падающего тела; Эмилия лежала на полу, лишённая чувств. Рональд, покачав головой, поднял жену на руки. — Я уложу её и позову врача. Эмилия очень слаба в последнее время, — сказал он и, получив одобрение королевы, вышел. — Не думаю, что она убита, — покачал головой Джек. — Ариана нужна им. Для чего, я пока не знаю, но они не стали бы её похищать, чтобы просто убить. — Я надеюсь, что так и есть, — вздохнула королева и добавила, немного помолчав: — иди отдыхай, Джек. И не вини себя. Что с Норой? — Жива, но болеет. Она у меня сейчас. — Врача ей, — обратилась королева к страже, — и помогите Джеку встать. — Что мы будем делать? — спросила бледная, как мел, Кариана, из последних сил цепляясь за мужа, стоящего рядом. — Мы же должны её вытащить, верно? — Конечно, милая, конечно. Но зачем им именно она? Почему не Эмилия? Ведь в порядке престолонаследия именно Эмили следующая. Почему же её отправили обратно в столицу, а Ариану похитили? — задумалась королева. — Гарднеры не идиоты. По крайней мере, старшие, — заговорил Рейнар, — и они прекрасно знают, что Ариану в народе по не слишком понятным причинам любят больше, чем других. Ей верят. Может быть, этим хотят как-то воспользоваться?... Или же просто шантажировать нас ею, предъявляя свои условия? — Возможно. Кстати, о шантаже, — нахмурилась Анамария, — Дарелл выдвинул условие этому проклятому Элькасу, листнийскому королю. Он сказал, что у нас его дочь, Гвен, и что, если листнийцы продолжат наступление, мы можем убить её. Не волнуйся, дорогая, разумеется, ты в безопасности, — кивнула она побледневшей девушке, — я никогда не трону жену своего сына. Так вот, Элькас Сеуновин заявил, что ему наплевать на свою дочь, и выдвинул обвинение, поставившее нас в тупик: мол, восемь лет назад мы похитили его племянницу. — Почему его интересует жизнь какой-то непонятной племянницы и не интересует жизнь собственной дочери? — нахмурился Эдмунд. — У отца двадцать, если не больше, сыновей и дочерей, — тихо откликнулась Гвен. — Кроме старшего наследника, он вряд ли помнит нас по именам. Зато у него есть любимая и единственная сестра — Жиенна. Он не чает в ней души. Видимо, именно её дочь мы и похитили. — Мы не похищали. Поверьте, если бы похитили, я бы знала, — подняла брови королева, — я готова поклясться вам, что мы не похищали никакой племянницы. Что касается Арианы, я сейчас же отправлю на её поиски все силы, которые только смогу. Дай бог, мы найдём нашу принцессу, — закрыв глаза, сказала королева. — Аминь, — в один голос отозвались все присутствующие.

***

      Когда Нора открыла глаза, рядом с ней сидел Джек и задумчиво смотрел куда-то вдаль. — Джек? — прохрипела девушка и закашлялась. Мужчина будто очнулся и принялся поправлять гору подушек, на которой она лежала, а потом дал ей попить. — Как Вы себя чувствуете? — осведомился Джек, и в глазах его без труда читалась тревога. — Что с Арианой? — полностью проигнорировав вопрос, спросила в свою очередь Нора. Джек покачал головой. — Господи, помоги ей, — обречённо прошептала Нора и перекрестилась. Оба помолчали. — Так как себя чувствуете? — повторил вопрос Джек. — Ничего, только очень в груди болит. Может, на «ты» уже будем? Знакомы-то бог знает сколько. Где мы и как здесь оказались? — В моей комнате, — слабо улыбнулся мужчина. — Мы в королевском замке. Ты почти всё время была без сознания. После нападения те же самые люди, что очень странно, доставили нас в ближайшую деревню. Ну, тех, кто выжил, — помрачнев, сказал он. — Сколько? — тихо спросила Нора, прикрыв глаза. — Пятеро из двадцати. — Да упокоит господь их души, — вздохнула девушка. — Что было дальше? Совершенно ничего не помню. — Ну, в деревне нас немного подлечили, и там же ты заболела. Доктор сказал, что это бронхит, но всё будет хорошо, ты уже идёшь на поправку. Не знаю, как, но мы добрались до столицы. Вот и всё. — А что с тобой? — произнесла Нора, сдвинув брови и указывая на бинты, видневшиеся из-под грязного дублета. — Пустяки, царапина. Бинты только сменить нужно, — отмахнулся Джек. — Неси, поменяю, — решительно проговорила Нора. — Не нужно, я… — Неси. Мужчина вздохнул и подал Норе коробку с лекарствами. Усевшись поудобнее, девушка принялась в ней копаться, выкладывая необходимое на одеяло. — Ну, ты раздевайся пока, — приказала она, и Джек послушно снял рубашку и дублет. Под рубашкой обнаружилось мускулистое тело; стараясь не пялиться, Нора принялась разматывать бинты. Когда последний слой белой, точнее почти чёрной ткани упал на кровать, девушка ахнула. Ужасная резаная рана пересекала плечо Джека, уходя к груди. Грязи не было, а значит, слава богу, и промывать не нужно. Собравшись, Нора принялась наносить на рану мазь, стараясь как можно аккуратнее касаться её. Наконец, это было сделано, и девушка точно так же осторожно замотала плечо чистым бинтом. — Ну что ты ревёшь? — неожиданно мягко спросил командир и коснулся здоровой рукой её щеки. Нора только судорожно пожала плечами, ругая себя за слабость и за то, что потянулась вслед за его рукой. — Не нужно, — прошептал Джек и осторожно прижал её к себе. — Всё заживёт. Девушка кивнула, всхлипнув и положив голову на его здоровое, крепкое плечо. — Точно замуж никто не возьмёт, — улыбнулась она сквозь слёзы и почувствовала, что улыбнулся и он, — обнимаюсь с мужчиной. Стыд какой. А впрочем, мне всё равно, — прошептала она. Джек отстранился и серьёзно взглянул ей в глаза. — Я возьму.

***

      А вскоре, когда снег за окном валил уже вовсю, в Колокола бог знает зачем заявился глава семейства Гарднеров — лорд Мейсон. Ариана услышала это от болтающих за дверью стражников.       Тело всё ещё болело, однако не резко и остро, а просто тупо и постоянно. Девушка не видела своей спины, но ярко-алая полоса на руках сначала побагровела, а потом начала проходить. Однако боль ещё была, причём довольно сильная, поэтому девушка, изредка тихо поскуливая, лежала, уставившись в стену, и слушала ненавистные удары волн о скалы. Несмотря на то, что одеяло у неё не отбирали, было холодно. В воздухе чувствовалось приближение января.       За окном опять снег. А впрочем, Ариана могла и ошибиться. Из своего положения она видела лишь кусочек неба, затянутого серо-белыми облаками, и иногда девушке казалось, что она видит падающие снежинки. Но ведь ей могло и казаться: белое на белом не так уж заметно.       Пару дней назад выпал первый снег. Каждую зиму, едва он только начинался, принцесса в то же мгновение пулей выскакивала в королевский парк под крики матери, служанок и нянек, вытягивала руки, высовывала язык, хватала несколько снежинок, зажмуривалась и загадывала желание. Зиму она очень любила: вокруг становилось волшебно красиво, и королевский парк начинал напоминать какой-то заколдованный лес из её сказок. А ещё зимой был рождественский бал. Пожалуй, единственный бал, который Ариана любила.       При этом воспоминании Ариана насмешливо и как-то горько улыбнулась. В Колоколах она едва месяц, но то счастливое и беззаботное время казалось ей сейчас таким далёким и призрачным. Как будто происходило совсем в другой жизни. И не с ней.       Девушку не трогали и еды не давали, по приказу Питера, видимо. Только Себастьян и Лола, навещавшие её иногда, тайно приносили какие-нибудь крохи и тёплые вещи. Ариана почти не вставала. Любое движение причиняло боль. Принцесса потеряла счёт дням. Она даже не замечала, как начинался один и заканчивался другой. Всё слилось в недолгий беспокойный сон, извечный холод, голод, шум волн, от которого тошнило, и серые каменные стены. Только изредка эта бесконечная рутина разбавлялась приходами Себастьяна да разговорами Алестера и Лейндта, питавших к девушке, кажется, тёплую дружбу. — Ну что, Вы как? — неожиданно вырвал её из размышлений голос вошедшего Себастьяна. — Добрый день, — проговорила принцесса, взглянув на него.       Мужчина был всё таким же, как и в первый день их знакомства. Всё та же безукоризненная чёрная одежда, отросшие тёмные волосы, гладко выбритый подбородок, тонкое, красивое и бледное лицо. О своей внешности девушка же старалась не думать вообще.       Он смотрел на неё задумчиво и печально. Внезапно девушка поняла, что вокруг темно, а в его руке — свеча. — То есть добрый вечер, — устало сказала она. Себастьян покачал головой. — Как Ваше самочувствие? — спросил он низким бархатным голосом. — Благодарю, мне лучше. — Каждый раз, когда я захожу, Вы отвечаете так, — усмехнулся он. А что она должна ему сказать? Что порой от боли хочется лезть на стену и скрести ногтями пол? Что от тоски по дому хочется разломать эту решётку и броситься вниз? Что от страха перед будущим хочется забиться в угол и не дышать? Что все её мечты и надежды разбиваются, как ледяные волны о скалы в ста метрах ниже? — Так и есть, — холодно ответила Ариана и помолчала. — Я думаю, мне нужно вставать. — Да, тем более выбора у Вас нет. Мейсон Гарднер желает видеть Вас. Внутри у принцессы всё сжалось, по коже пробежал холодок, и где-то внутри появилось отвратительное чувство тошноты. Чувство, уже знакомое ей. Страх. — Я не выдержу. Ещё один такой раз, и я не выдержу, — прошептала она срывающимся голосом, поднимая на мужчину полные ужаса глаза. Себастьян мгновенно оказался на корточках рядом с ней. — Эй, — прошептал он, ловя её испуганный взгляд. — Он не станет Вас бить, не бойтесь, — серьёзно сказал он, заправив выбившуюся чёрную прядь за ухо, вглядываясь в глаза девушки, словно пытаясь передать ей свою уверенность. — Мейсон не такой идиот, как его сын. Но этим он и опаснее. Они помолчали: Себастьян, пытаясь прочитать, о чем же думает принцесса, Ариана же пыталась прийти в себя. — Пожалуйста, не хамите ему, — вдруг серьёзно сказал он. — Я?! — искренне возмутилась девушка. — Вы, по-моему, забываете, милорд, кто перед вами! Следите за своими словами! Я, в конце концов, выросла в королевской семье, хорошо воспитана и не позволяю себе ничего лишнего! — Неужели?       Лицо Себастьяна было насмешливым, а губы изогнулись в доброй и тёплой… полуулыбке? Конечно, краешки губ были приподняты вверх совсем чуть-чуть, всего на пару миллиметров, но они были приподняты! Никогда-не-улыбающийся Себастьян улыбался ей. — Подумаешь, всего пару раз было! — сердито воскликнула принцесса, скрестив на груди руки.       Уголки губ приподнялись ещё чуть-чуть.       Ариана, как ни странно, готова была поклясться, что никогда в жизни не видела ничего прекраснее. Она наблюдала миллионы улыбок — фальшивых, настоящих, искренних и не очень, широких, чуть заметных, тёплых и презрительных, но ничего лучше этой не видела никогда. Ледяные глаза не были ледяными; они были невыразимо тёплыми и знакомыми, будто Ариана уже где-то их видела. Холодная сырая камера наполнилась светом и уютом с этой улыбкой.       Принцесса чувствовала: что-то изменилось между ними. Теперь она как будто знала про этого загадочного неприступного человека больше, чем весь мир. Совсем чуточку больше, но сколько же всего было в этом.       Она не заметила, как сама улыбнулась. Робко, несмело. В первый раз со своего появления в Колоколах, кажется. Это смешно, наверное, но всё это было похоже на какую-то сказку и наполняло душу Арианы необъятным теплом.       Пару мгновений Себастьян вглядывался в лицо девушки, улыбаясь. Но едва он понял, что Ариана заметила его слабость, как улыбка тут же исчезла с его лица, уступив место привычному холодно-безразличному выражению. Ариана могла бы расстроиться, но… нет, не могла. Просто её душу наполняло восторгом то, что, пусть и на секунду, тайна, окутывающая этого человека, его чёрная маска, приподнялась; она успела увидеть кусочек чего-то настоящего. — Идёмте же, — недовольно сказал он, потянув девушку за руку.       Болезненно ахнув, Ариана встала и направилась за мужчиной. Коридоры в этот раз летели быстро, или, может, ей казалось так от того, что мысли её были далеко, там, в камере, которая несколько минут назад была освещена лучами его улыбки. Принцесса понимала, что это, если честно, просто смешно — так волноваться из-за какой-то полуулыбки какого-то человека, но поделать с собой она ничего не могла.       Впрочем, радостные мысли тут же исчезли, едва перед Арианой распахнулись двери зала; волна воспоминаний накатила на неё, и девушка задрожала. В ту же секунду на её плечо легла тёплая успокаивающая рука. — Всё в порядке, — прошептал Себастьян, не смотря на неё и ведя перед собой по залу.       Принцессе стало вдруг действительно спокойно, и как-то неожиданно пришло осознание: если Себастьян говорит, что всё в порядке, значит, так оно и есть.       Зал явно пустовал. Повсюду стояли пустые ящики, тюки и коробки, покрытые слоем пыли и паутины. В углу валялись шторы, некогда, наверное, великолепные, а сейчас просто изъеденные молью. И хотя повсюду стояли свечи, а в углу горел камин, света явно не хватало для освещения такого большого помещения. У камина стоял Питер Гарднер.       Если бы не рука Себастьяна на плече, девушка, вероятно, прямо сейчас бы упала в обморок, так плохо ей стало. Правильное, но искривлённое лицо с каплями пота на лбу склоняется над ней. Тонкие бледные губы произносят, растягивая слова: — Ох, какие у тебя волосы. Зачем тебе столько? Мужская рука тянется к ней, и на грани потери сознания Ариана чувствует какой-то рывок, а через секунду видит свой золотой медальон в его руке. Ей хочется кричать, чтобы этот мерзавец оставил её вещи, чтобы не трогал её, чтобы не смел прикасаться к ней, но девушка даже дышит с трудом. Голубые глаза пронизывают её насквозь. — Подумай ещё, малышка.       Девушка резко вдохнула и сосчитала до пяти. Питер Гарднер, положив руки в карманы, приблизился к ней на расстояние пяти шагов. — Как приятно видеть тебя. Знаешь, тебе очень идёт новая причёска, — прозвучал в тишине резкий отвратительный голос.       Давай. Давай. Давайдавайдавай. У тебя есть силы.       Ариана вдохнула поглубже. Ей казалось, что если она сейчас скажет хоть что-нибудь, то рассыпется на кучу маленьких осколков. — Благодарю Вас за комплимент. Мне и самой она нравится, — сказала она, изо всех сил стараясь унять дрожь в коленях.       Он не должен заметить.       Питер стоял, кажется, не совсем понимая, что происходит. Спустя несколько секунд он взял себя в руки и произнёс: — Чудно. Тогда как-нибудь повторим. Быть сильной. — Непременно.       Кто знает, чем закончился бы их диалог, если бы в тот момент в зале не появился высокий седой человек. Держался он необыкновенно прямо. Несмотря на свои годы, а ему было, впрочем, никак не больше пятидесяти, он всё ещё был красив и поражал взгляд тем достоинством, с которым он держался. — Леди Осториан, — учтиво сказал он, подойдя и слегка поклонившись. — Счастлив видеть Вас. — Лорд Гарднер, — проговорила принцесса, выпрямляя спину. Ну что же, играть так играть. Она сумеет показать им, что королевскую кровь так легко не сломать. — Надеюсь, мой сын не слишком надоел Вам. Я знаю за ним такой недостаток, — насмешливо произнес мужчина, даже не взглянув на сына, и Ариана увидела, что Питер смертельно побледнел. — Что Вы. Питер очень… гостеприимен, — ответила девушка как можно спокойнее. — Рад слышать, — усмехнулся Мейсон Гарднер. — Себастьян? — немного удивлённо проговорил он, заметив мужчину за спиной Арианы. — Рад и с Вами увидеться. У Вас всё хорошо? Очень интересно. Откуда он знает Себастьяна? — Вашими стараниями, лорд Гарднер, благодарю, — ответил Себастьян откуда-то сзади. Ариана не видела его лица, но почему-то ей вдруг на секунду послышался горький сарказм в его голосе. А впрочем, наверное, просто показалось, потому что Мейсон Гарднер совершенно не смутился, удовлетворённо кивнув, и вновь обратился к принцессе, придирчиво оглядывая её: — С Вами плохо обращались? Расскажите мне, что Питер творил здесь. Это недопустимо. Я поговорю с ним, — вновь не взглянув даже на сына, сказал он. Ариане показалось, что Питер сейчас бросится и просто задушит отца, но он всего лишь стоял, сжимая кулаки и бледнея с каждой секундой всё больше. — Всё в порядке, лорд Гаднер, — неожиданно сама для себя сказала она.       Разум шептал ей, что, может, сейчас самое время рассказать всё. Очевидно, что Мейсон Гарднер — разумный человек, который имеет влияние на своего сына. Если пожаловаться ему, то, может, принцессу наконец накормят и не будут больше бить.       Ариана не знала, почему промолчала. Может, потому, что в самом дальнем уголке её души, в который она старалась не заглядывать, шевельнулась жалость к этому эгоистичному, жалкому, презираемому даже своей семьёй человеку, стоящему сейчас бледнее снега за окном и сжимающему кулаки в бессильной ярости?..       Мейсон несколько удивлённо взглянул на девушку, пожал плечами, поднял брови и сказал: — Ну что ж, хорошо. Я хочу поговорить с Вами и предоставить Вам выбор. Надеюсь, Питер уже объяснил положение дел, — произнёс лорд Гарднер, закладывая руки за спину и серьёзно глядя на принцессу. — Скоро мы действительно захватим столицу и, соответственно, всю Вашу семью. Я понимаю, как Вам тяжело, и не стану злорадствовать. Поймите, это просто война. У меня нет никаких личных счётов ни к Вам, ни к вашим родителям, братьям и сёстрам. Но когда мы захватим власть, то будем вынуждены убрать их всех — надеюсь, Вы понимаете необходимость этого, — произнёс он, и принцесса вздрогнула. — Однако в таком случае неизбежен бунт и волнения, так как народ слишком любит Вас. Именно поэтому я прошу публично отречься от престола. Когда люди увидят, что Вы живы, здоровы и по собственной воле передаёте власть другой семье, они не станут сопротивляться. В таком случае я обещаю сохранить Вам жизнь. Вы будете высланы в другую страну, возможно, за море, и проживёте там столько, сколько отмерил Вам бог. — Но моя семья будет убита? — спросила принцесса, изо всех сил хватаясь за последние остатки самообладания. Она боялась услышать ответ. — Да,— кажется, после этого короткого слова прошла целая вечность. — Итак, что Вы выбираете? — Я вынуждена отказать Вам, — ответила она поспешно, отводя глаза. — Неужели Вы нисколько не дорожите собственной жизнью? — спросил мужчина, пристально вглядываясь в девушку и будто стараясь что-то понять. — Если ради неё придётся предать всё, что я знаю, все мои принципы и мысли, всё, что завещала мне мать, то нет. Не дорожу. Мейсон Гарднер молчал, смотря на принцессу. — Хорошо, — наконец сказал он, вздохнув. — Это Ваш выбор. Но в таком случае Вы тоже будете убиты. Вы понимаете это? Сил у девушки хватило только на то, чтобы кивнуть. — Тогда я не смею Вас больше задерживать. Моё почтение, принцесса Ариана, — учтиво произнёс лорд Гарднер, поклонившись, а потом вдруг прищурился и задумчиво произнёс: — Вы так похожи на свою мать. — Благодарю Вас, — произнесла принцесса и, развернувшись, пошла в сторону дверей. — Боже, как наивна, — услышала она за собой.

***

      Шпили кафедрального собора было видно ещё задолго до столицы. Великолепный, занимающий огромную площадь, богатый, весь, кажется, сделанный из золота, потрясающе расписанный, он привлекал людей со всего мира. Он находился прямо в середине Этелиарса, на площади коронации. Все приезжающие ахали, едва входили под эти высоченные своды. Именно здесь выходили замуж принцессы и женились принцы, венчались на царство короли и королевы.       На небе сияли звёзды, и мягкими большими хлопьями снег падал на Этелиарс, но столица не спала. В соборе было не протолкнуться. В эту ночь сюда, наверное, пришёл каждый.       Собор был жив. Собор гудел. Тысячи и тысячи голосов слились в один и вознеслись к небу с единой молитвой — защитить Оримнею и спасти юную принцессу.