Есть ли сердца у призраков

      Пахло мятой и немножко снегом. Было тепло и уютно. Но едва Ариана захотела сесть, как резкая боль пронзила шею и спину. Открыв глаза, девушка несколько секунд не могла прийти в себя.       Потолок был светло-серым. В её камере он совершенно не такого оттенка. У неё было время выучить. Потолок был потрясающе светло-серым. Немного повернув голову влево, она увидела окно, сквозь которое на кровать падали солнечные лучи.       Стоп. На кровать?! Ариана действительно лежала на кровати, высокой и чистой, по грудь укрытая поразительно белым одеялом. Злобно шипя от боли во всём теле, она всё-таки села и огляделась.       Комната была небольшой, но очень уютной. Кровать стояла, прислонённая к каменной, но на удивление тёплой стене. На полу лежала какая-то шкура, напротив кровати был немного старомодный, но явно действующий камин. Немного поодаль возвышались большой платяной шкаф, какая-то ширма и этажерка с книгами.       Ариана, превозмогая боль, подвинулась к высокому большому окну и взглянула наружу. Оно выходило на заснеженный двор, залитый солнцем. Мама. Отец. Сёстры и братья. Они живы.       Осознание этого появилось так быстро, что она просто не могла дышать, просто не могла справиться с откуда-то нахлынувшим на неё огромным, непосильно гигантским, незаслуженным счастьем. Ночь. Гроза. Удар. Себастьян. Себастьян совсем рядом.       Ариана резко повернула голову, болезненно ойкнув. Кровать была пуста. На секунду она засомневалась, не привиделся ли он ей вчера. Воспоминания о тёплых руках, о вздымающейся надёжной груди и о пьянящем запахе мяты трещинками разбежались по всему телу. Это не могло присниться. Взглянув вниз, Ариана почувствовала, как кровь приливает к щекам: на ней была лишь просторная, почти до колен, белая рубашка.       Внезапный приступ кашля заставил её забыть обо всём. ― Кашляйте, кашляйте, хорошо это, ― услышала она знакомый голос за спиной. ― Лилит! ― воскликнула Ариана, увидев на пороге улыбающуюся до ушей девушку. ― Лилит, как я рада тебя видеть!       В пополневшей и похорошевшей женщине никак нельзя было узнать серую от усталости и голода девушку, сжимающую в белеющих руках грязные простыни. ― А я-то как рада, ― прошептала та, обнимая принцессу. ― Ты не заразишься? ― с тревогой спросила Ариана. ― Нет, уже нет. Вам вчера больно плохо было, но кризис уже миновал, ― улыбнулась Лилит. ― У Вас было воспаление лёгких. Вы его подхватили, наверное, ещё недели две назад. ― Как поживает малютка Кариана? Не болеет? ― Слава богу, нет. ― Я так счастлива, так счастлива, ― зашептала Ариана, обнимая Лилит всё крепче. ― Я жива, моя семья жива, Себастьян жив. Жизнь так прекрасна! ― Он от вас не отходил вчера. Чуть не свихнулся, ― подмигнула служанка.       Он беспокоился за неё. Эта совершенно невозможная мысль пришла в голову Ариане так резко, что из лёгких будто выжали весь воздух. ― Да уж, Вы нас всех напугали будь здоров. Вот, я принесла Вам поесть немного и лекарств.       Какой-то травяной отвар и овощной бульон были проглочены в одну секунду. ― Где я? ― спросила Ариана, ещё раз оглядевшись. ― Где? ― изумлённо вскинула брови Лилит. ― У Себастьяна, конечно.       Теперь понятно, чья эта невыразимо уютная комната. Осознание того, что всю ночь она провела в его постели, под одеялом, под которым каждую ночь спал он, наполнило душу девушки каким-то трепетом. ― А где он сам? ― Бог знает. Занятой он. Уехал ещё с самого утра, чуть солнце встало. Сказал, дела очень важные, а Вас приказал не будить. Так и сказал: «Пусть спит». Посмотрел на Вас так, поправил одеяло. Потом, видать, смекнул, что я-то смотрю, так он сразу лицо сделал суровое и вышел, ― сказала Лилит и рассмеялась. ― Ну что, как у Вас дела? ― прозвучал весёлый голос.       Лолу Ариана едва не задушила. Когда та отбилась, наконец, от объятий принцессы, то достала откуда-то белую ткань. ― Платье твоё я попробую починить, да больно оно попорчено. Ну да ничего, ткань хорошая. Постираю, заштопаю, и как новенькое будет. А чтобы ты голышом не щеголяла, юбку-то возьми, ― с этими словами Лола протянула Ариане ткань, которая действительно оказалась юбкой, только очень тонкой и прозрачной. ― Как я в этом буду по крепости ходить? ― смутилась она. ― Ещё чего! В коридоры даже не показывайся. А здесь ничего — походишь. ― Почему в коридоры нельзя? ― тут же всполошилась девушка. ― Я сейчас встать не могу, все мышцы болят, но я скоро поправлюсь. ― С ума сошла? Гарднер-то прознал, что смерть твоей родни ― дело поддельное. Рвёт и мечет. Забыл пока про тебя, слава Богу, ― перекрестилась Лола. ― Напомнить, как раньше жила? Хорошо, сейчас пока здесь побудешь, а дальше-то что… ― Так, давайте не будем о будущем, ладно? Жива, почти здорова, вот и хорошо. О том, что дальше будет, дальше и будем думать, ― улыбнулась Лилит.

***

      С помощью Лолы Ариана растопила камин и зажгла свечи, а затем, когда старушка ушла, напоив её разнообразными настойками и пожелав спокойной ночи, принялась за изучение книг. Они были самыми разными. Проводя пальцем по их старым, потрёпанным корешкам, Ариана читала названия: какие-то пособия по медицине и анатомии, бесконечное число толстенных книг без малейшего намёка на картинки. Боже, какая скука. Она была уже готова взяться за стихи, как вдруг увидела тоненькую, яркую обложку ― «История о приключениях принцессы Эльжбетты». Не обращая внимая на глупейшее имя этой самой принцессы, Ариана в одну секунду вытащила книжку и оказалась с нею на шкуре перед камином. «Много было красавиц в том королевстве, но очаровательнее принцессы Эльжбетты не сыскалось бы девушки. Она была прекрасна, юна и свежа, словно весенний бутон. Её чарующий голос…»       Что за ерунда? Не слишком походит на правду. Впрочем, стараясь не слушать саркастичный внутренний голос, Ариана принялась читать дальше. «Герцогини и графини желали выйти замуж за короля Эрнеста, но, несмотря на их красоту и очарование, он не желал взять в жёны ни одну из них. Молодой король ждал, пока появится та самая, что заставит его сердце…»       Так, несколько страниц с описанием внешности короля Эрнеста, пожалуй, можно и пропустить. «― Кто эта прекрасная девушка? ― в изумлении спросил король у слуги, проходившего мимо. ― Это принцесса Эльжбетта, Ваше величество. Эрнест не мог оторвать глаз от восхитительной красавицы…»       У Арианы появилось ощущение, что прилагательные повторяются слишком уж часто. Перелистав несколько страниц, где главные герои знакомятся, говорят друг другу бесчисленные комплименты и чувствуют, как их сердца замирают от любви, она открыла последнюю страницу. «С того вечера прошла неделя. Король и принцесса Эльжбетта поняли, что любят друг друга. Эрнест предложил очаровательной даме руку и сердце, и та согласилась соединить свою жизнь с жизнью короля. Они поженились и жили долго и счастливо в вечной любви.

Конец.»

      Несколько секунд Ариана сидела над раскрытой книгой, а потом вдруг захлопнула её и отодвинула прочь. Как всё могло получиться так просто? Почему на их пути не возникло трудностей? Неужели они вот так, с нескольких слов, поняли и полюбили друг друга? Отчего не существовало ровным счётом никаких препятствий? И почему это не удивляло Ариану раньше?.. Стало скучно. Она попробовала прочитать ещё что-нибудь. Не читалось. Себастьяна не было, и это наполняло душу принцессы какой-то смутной тревогой. Не желая поддаваться панике, она посильней закуталась в одеяло, встала и решила найти себе что-нибудь подходящее из одежды.       В шкафу было несколько полок. Большинство из них было заполнено аккуратными стопками одежды тёмных тонов, лишь на самой нижней лежали белые вещи. Надеясь найти что-нибудь подходящее, Ариана полезла именно туда. Не без труда вытащив целую кучу вещей, она принялась рассматривать их. В основном это были рубашки. Глупо было надеяться обнаружить здесь приличную юбку. Складывать одежду снова в идеально аккуратные стопочки не хотелось. Ариана просто скомкала её и попробовала засунуть обратно на полку, однако у неё не получилось. Повторив попытку несколько раз, она, раздосадованная, заглянула на полку и увидела в самом дальнем её конце небольшой потёртый чемоданчик. Ариана бережно вытащила эту довольно странную вещь и положила перед собой. ― Очень интересно, ― пробормотала она, открывая его.       В чемодане оказались листы, толстая исписанная тетрадь, на самом дне ― какая-то истёртая, старая одежда. Рыться в чужих вещах нельзя, и девушка помнила это, однако любопытство взяло верх над твёрдо заученными в детстве правилами. Ариана с трепетом взяла в руки один из пожелтевших листов, свернутых в трубочку. Он весь был исписан ровным, крупным почерком, который отчаянно напоминал Ариане почерк… Винса?! Нет, это было невозможно, совершенно невозможно. «Дорогой Рик, …» Рик? Винс? Нет, слишком много совпадений для одного дня. «Надеюсь, у тебя всё нормально. Говорят, в Листнии сейчас жарко, очень жарко. Только попробуй пропасть там. Я убью тебя. Знаешь, Ариане совсем скоро десять. Ты мог бы приехать, ведь, как я помню, вы подружились. Бумагу вырывают из рук, гонец отбывает через несколько минут. Мама слишком печётся обо мне. Я надеюсь, она скоро отпустит меня к вам, в Листнию, на передовые. Будешь писать домой, передавай привет родителям. Пусть поцелуют твою сестрёнку. Ей ведь скоро месяц?.. Держись там, ладно? Винсент Осториан»       Захотелось плакать. Или, может, смеяться? Это не приснилось ей, не привиделось — это была правда. Себастьян, или, наверное, Рик, всё-таки знаком с Винсом. И встречал Ариану. Они виделись. Только кто этот Рик, и почему он здесь?       Трясущимися руками Ариана стала перебирать исписанные листки, но нигде не могла найти похожего почерка. Какие-то цифры, даты и места… Всё это неинтересно, неважно, ненужно! Наконец, лист, вновь исписанный крупными буквами брата, нашёлся. Почерк как будто был немного другим. Должно быть, прошло какое-то время с прошлого письма… Но это определённо был почерк Винса. «Дорогой Рик, Ты знаешь, что ты последняя сволочь? Я никогда не прощу тебе этого. В голове пусто, в груди пусто тоже. Я просто сижу и пишу, пишу, пишу, пока вся страна оплакивает тебя. Скажи мне, Рик, объясни, как можно было возвратиться со всех войн без единой царапины и погибнуть такой абсурдной, такой нелепой смертью? Без тебя страшно пусто. Гвен молчит и сидит рядом подолгу. Но я вижу, что она не понимает, почему я не плачу или хотя бы немного не страдаю. Не знаю почему. Может, потому, что не могу поверить в твою смерть. Ариана ревёт третий день. Как можно быть такой сволочью, Рик? Я отправлю письмо тебе домой, отчего-то веря, что дом твой цел и что ты прочитаешь эти строчки. Привет родителям. Пусть поцелуют твою сестрёнку. Ей ведь скоро два?.. Винсент Осториан»       Голова кружилась безумно, а руки тряслись так, что удержать письмо в руках было просто невозможно.       Себастьян, Винс, смерть Рика, когда вроде бы вот он, живой и невредимый: всё это совершенно не укладывалось в голове. Пытаясь найти ещё хоть какую-нибудь подсказку, хоть какую-нибудь зацепку, Ариана принялась копаться в бумагах, но не нашла там ничего стоящего. Наконец, уже отчаявшись, она вытащила со дна чемодана какую-то одежду, оказавшуюся военным кителем. Кителем королевской армии, о чём говорил герб Оримнеи, вышитый на потёртом кармане спереди.       Осенённая внезапной догадкой, Ариана, стараясь унять дрожь во всём теле, вывернула китель наизнанку и принялась искать именную нашивку. Несколько секунд надпись перед её глазами плыла, но затем она сделала над собой усилие, и ровные, твёрдые буквы стали вырисовываться. Китель выпал из рук.       На белом клочке ткани было вышито: «Ричард Себастиан Д’Эрден-Ройс, 2 эскадрон».*

***

      Трясло. Трясло. Её трясло.       В сотый раз глубоко вдыхая и приказывая себе успокоиться, Ариана села на кровать. Часы показывали половину второго, а Себастьяна ещё не было. Или не Себастьяна?       Дверь скрипнула внезапно. Вошёл неСебастьян, при виде которого сердце, и так выделывающее сумасшедшие кульбиты, забилось просто бешено, а кровь отлила от лица. ― Добрый вечер, ― поздоровался он, не сводя глаз с принцессы. ― Как ты себя чувствуешь?       Ответить сил не было. Ни одной самой маленькой силёнки. Он подождал несколько секунд, затем, видимо, понял, что ответа не будет, положил промокший плащ у камина и подошёл к Ариане на расстояние вытянутой руки. ― Почему ты не ложишься? Уже поздно, ― заметил он и взглянул на неё взглядом, забирающимся в самую душу. ― Что-то случилось?       Давай. Нужно. Ты сильная, ты сумеешь. ― Всё хорошо, ― хрипло ответила она, стараясь придать голосу больше спокойствия и заглядывая в ледяной омут его глаз. ― Я только беспокоилась о тебе, Ричард, и поэтому не легла. ― Ты зря беспокоилась. Не нужно ждать меня, ― произнёс он насмешливо и повернулся спиной к ней, развешивая плащ на стуле. ― Я прихожу…       Широкие плечи замерли. Кажется, он перестал дышать. А потом повернулся к Ариане. Медленно, так медленно, что дух захватывало. Огонь отбросил свет на его мужественное, правильное лицо. Сейчас оно было каменным. ― Что ты сказала?.. ― выдохнул он. ― Ничего. Совсем ничего, ― вдруг неожиданно смело заговорила Ариана. ― Я только хотела узнать, где ты был так долго, Ричард.       Он не шевелился, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Он просто замер. Весь, кажется, превратился в камень. ― Я надеюсь, у Вас всё в порядке, Ричард Себастиан Д’Эрден-Ройс, ― прошептала она срывающимся голосом, не понимая, как он реагирует на это: глаза застилали слёзы.       Слёзы. Обиды, наверное: он ничего ей не сказал. Удивления. Горечи. Потрясения. Просто слёзы. ― Откуда ты узнала? ― глухо спросил он. ― Я нашла китель в твоём чемодане, ― всхлипнула Ариана, чувствуя, что рыдания совсем скоро вырвутся наружу. ― И письма Винса, и…       Не заплакать так и не получилось. Она уткнулась в подушку, ощущая, что грудная клетка сейчас просто разорвётся на части.       Плакать было глупо. Ну конечно, он ничего ей не сказал. А что, должен был? «Я похитил вас, миледи, и служу Питеру Гарднеру. Кстати, меня зовут Ричард Д’Эрден-Ройс, и четыре года назад я погиб в пожаре»? Но успокоиться не получалось.       Тёплая рука коснулась её плеча. Ариана вздрогнула, чувствуя, как спина покрывается мурашками. Заплакала ещё сильнее. От бессилия. От того, что всегда вот так: стоит ему лишь коснуться её, и в груди нарастает какое-то непонятное волнение. ― Посмотри на меня, ― донёсся до неё тихий, серьёзный голос.       Сил не было. Она умрёт, если взглянет в эти ледяные глаза. ― Посмотри, Ариана.       На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь её редкими, уже затихающими всхлипами. А в следующее мгновение неСебастьян, обхватывая Ариану за плечи, заставил её сесть. Два северных океана. Глубоких. Таких, что и дна не видно. Она даже не тонет в них ― безропотно пропадает с головой.       Сил смотреть тоже не было, и Ариана, всхлипнув, сползла на пол. Себастьян мгновенно оказался на коленях рядом с ней. ― Смотри. На меня.       Она не может.       Ариана не знала, откуда у неё взялась храбрость уткнуться носом в его рубашку и закинуть мокрые от слёз ладони куда-то на шею. Он замер. Вновь окаменел. А она беззвучно плакала и всё ждала, когда же он оттолкнёт её. Запах мяты.       Его рука легла на её спину. Ариана замерла, перестав плакать и, кажется, дышать.       Он здесь. Он не отталкивает её. Обнимает одной рукой, пуская по позвоночнику горячие волны. Это было нужно. Как воздух. ― Мне было девятнадцать, ― севшим голосом произнёс он, не отстраняясь.       Она слушала. Закрыв глаза и чувствуя, как за спиной распахиваются крылья. ― Я только вернулся из Листнии, ― продолжил неСебастьян. ― Приехал домой. Обнял маму, отца и сестру. Аладее было два года. Ночью пошёл в детскую посмотреть на неё. А потом… ― он замолчал, и его боль стала почти осязаема. Ариана сжалась и обняла его крепче, прижавшись всем телом. ― Я почувствовал запах дыма. Увидел, как горит двор и наш замок. Хотел взять Аладею и уйти, но дверь закрыли снаружи, ― он замолчал, переводя дыхание.       Ариана видела. Видела горящий Нортенгем, видела черноволосого юношу с такой же малышкой на руках. Видела боль. Снова хотелось плакать, но она только сильнее закусила губу и запустила пальцы в мягкие, густые волосы Себастьяна. ― Четвёртый этаж. Я не знаю, как мы выжили и не покалечились. Я побежал помочь отцу и матери, но было поздно. Та часть замка сгорела дотла. Я видел людей Гарднеров с факелами. Я знал, что если они узнают, что мы с сестрой живы, то не успокоятся, пока не убьют нас, ― его голос сорвался на шёпот. ― Я ушёл с ней. У нас не было ни денег, ни даже одежды. Несколько месяцев мы протянули, а потом они нас нашли. Это… всё. Уже четыре года, как я Себастьян. И я служу Питеру Гарднеру. ― Аладея… ― прошептала Ариана, не зная, как задать вопрос. ― Да, он держит её где-то. Питер знает, что я давно бы задушил его ночью, не думая о чести, если бы её не было, ― горько усмехнулся он.       Ариана отстранилась, наконец, но лишь для того, чтобы взглянуть в его лицо. Себастьян был немного бледнее, чем обычно, и только. ― Я ищу её, ― тихо произнёс он, серьёзно глядя на Ариану. ― Я почти нашёл. Я вытащу её и тебя, ясно? ― Ясно, ― даже не шёпот, а движение губ. ― Спасибо. ― Я ещё ничего не сделал, ― усмехнулся. ― За то, что рассказал.       В комнате тишина. Не вязкая и тягучая, а тёплая и успокаивающая. ― Как мне обращаться к тебе? ― спросила она, слегка улыбнувшись. ― Себастьян, ― пожал плечами он. ― Питер не должен понять, что ты что-то знаешь. ― Я хочу, чтобы ты был настоящим. Я хочу звать тебя твоим именем, ― зачем-то прошептала Ариана. ― Можно, я буду называть тебя Ричард, когда мы вдвоём? Он кивнул.        ― Ложись в кровать. Простудишься. И так только встала на ноги. Я себе на полу постелю, ― он замер на секунду, а потом его глаза потеплели. ― Всё будет хорошо, Ариана. ― Я верю, ― секунда, чтобы решиться на это. ― Ричард.