Есть ли сердца у призраков

      Роян нетерпеливо бил копытом о землю и смотрел на него немного обиженно: утром Ричард уехал на другом коне. — Быстрее, Лола, что ты копаешься? — нетерпеливо сказал Ричард, наспех седлая коня и перекидывая через седло мешок с необходимым. — Копаюсь! А принцессе в дорогу вещей не нужно, что ли, м? Думаешь, раз тебе хватит мешочка этого, то и она обойдётся? Нет уж, девушка же… — заворчала Лола себе под нос.       Осториан торопливо, почти бегом, вошла в конюшню. Господи, наконец-то одета. Когда Лейнд сказал ему, в каком виде и к кому она отправилась, Ричард думал, что его порвёт на куски от нахлынувшей ярости. И бессильного беспокойства. Он думал о том, что Гарднер стоит сейчас рядом с ней. Думал, пока бежал в большой зал через весь замок так быстро, что, кажется, готов был выплюнуть лёгкие, когда наконец резко распахнул двери и увидел всё это. Близко. Слишком близко. Тянется своими грязными руками туда, куда ему нельзя. Вырвать бы их ему.       Он не знал, как смог удержаться и не убить Гарднера прямо там. Видит бог, ножку стула, которым он едва не снёс ему голову, хотелось засадить в шею Питера. Смотреть, как хлещет кровь.       Время было дорого.       Когда она прижалась к нему, дрожа всем телом, он почувствовал: всё.       Он держал её до безумия крепко, проклиная всё на свете и чувствуя её кожу сквозь невесомую, просвечивающую и порванную блузку. Ощущал, как неуклонно и уверенно скатывается в ад. Потому что нельзя чувствовать такое облегчение от того, что она жива, от того, что Гарднер ничего не успел сделать.       Полная катастрофа.       Он окончательно понял это, когда Осториан вдруг потянулась к нему, закрыв глаза и приоткрыв губы. Только небеса знают, как сильно хотелось ему коснуться их и каких усилий стоило не сделать этого. Почему? Просто.       Потому что.       Ведь перед ним стояла Осториан, всю жизнь грезившая о волшебстве. И целовать её, когда под ногами лежит окровавленный монстр, едва не изнасиловавший её, а из одежды на ней только порванная блузка, свисающая клоками, и полупрозрачная юбка?.. Он не мог. — Едем? — спросила она, нервно улыбнувшись и сцепляя руки в замок.       Лола продолжила копаться в каких-то корзинах, не обратив на Осториан внимания, и поэтому та посмотрела на Ричарда, всё так же нервно улыбаясь и порывисто вздыхая.       Он вдруг сделал несколько шагов и остановился рядом с ней.       Она подняла глаза. Боже, сколько доверия. — Устала? — спросил он. Хотелось просто обнять её. Осториан помотала головой. Кровь на нижней губе и проступающий синяк на ключице. Желание убить Питера снова подскочило до самой высокой отметки. Ричард протянул руку и — божебожебоже, как же она близко — коснулся её губ. Она даже не вздрогнула, только снова прикрыла глаза. — У тебя кровь.       Сказать больше было нечего. Осториан выглядела вполне сносно, учитывая произошедшие события, но всё-таки… слишком нервничала. — Просто… — вдруг заговорила она тихо, поднимая на него горящие серые глаза. — Мне немного страшно. Я привыкла… быть здесь. Будто… открываю новую страницу жизни. Совсем новую. Что там?.. — Осториан пожала плечами, вновь вздыхая. — Прости, я ерунду говорю… — Открываем, леди Осториан. Мы открываем, — перебил её он. Почувствовал, как она вздрогнула и внимательней вгляделась в него. — Всё в порядке будет, ясно?       Это было слишком. Слишком заботливо. Слишком по-родному. У него никогда так не было. — Ясно, — шепнула она, опуская глаза и перебирая тонкими пальцами складки тёплого, грубого коричневого платья.       И они стоят неподвижно, слыша, как громко стучат в полумраке конюшни их сердца. — Готово, — вдруг весело заявила Лола, и Ричард вздрогнул: так громко и неожиданно прозвучало это среди тишины. Их тишины. — Спасибо, Лола, — тут же кинулась к ней Осториан, забирая довольно внушительный мешок из рук старухи. — Едем, — поторопил он. — Чем быстрее выедем, тем больше шансов оторваться от Граднера. — Да, — обернулась Осториан, и в её глазах блестнули… слёзы? Какого чёрта она плачет? — Спасибо, милая, — тихо сказала она, крепко обнимая Лолу. — Да не плачь, — говорила та, гладя спину Осториан морщинистой ладонью и едва сдерживая слёзы. Он видел. — Всё будет хорошо. Ну, всё, долгие проводы — лишние слёзы, — с этими словами она всё-таки оторвала от себя принцессу.       Дверь резко распахнулась, и Ричард схватился за рукоятку меча, но в помещение ввалились Лилит, Лейнд и Алестер, запыхавшиеся и красные от мороза. — Ну наконец-то! Думала, не успеем! — воскликнула служанка, обнимая Осториан, которая не переставала плакать, размазывая слёзы по щекам. — Всё нормально, Ариана. Мы Вас очень любим, ладно? — Ладно, — откликнулась она, всхлипывая.       Он никак не мог понять, откуда в ней столько доброты?.. Как можно было так сильно полюбить этих людей? Ричард, конечно, тоже по-своему был привязан к ним, но она! Ведь Лейнд и Алестер похитили её. Где она нашла силы простить их? — Ариана, нам нужно ехать, — напомнил он, выводя из стояла Рояна и Дрейма. — Сейчас, — ещё раз всхлипнула она, быстро обнимая Алестера и Лейнда. — Спасибо вам, спасибо. Я не знаю, осталась бы я жива здесь, не будь вас. Будьте осторожней, пожалуйста. Если я доберусь до дома, то обещаю, что никогда этого не забуду и обязательно позабочусь о вас. — Ну, поезжайте с богом, — кивнул головой Лейнд. — Мы за вами поедем. Нельзя уж нам здесь оставаться.       Ричард кивнул головой и подошёл к Осториан. Та всё никак не могла расстаться с Лилит, но он, чувствуя щемящую жалость в сердце, осторожно, но твёрдо обнял её за худые плечи, накинул на них плащ и потянул в сторону лошадей. — Это мой? — вдруг спросила Осториан, широко раскрыв глаза и утирая последние следы слёз. Ричард кивнул. — Он… он просто красавец. Как его зовут? — Это Дрейм, — ответил он, подхватывая принцессу подмышки и сажая на коня. — Ты умеешь ездить верхом? — Немного, — смутилась она. — Винс чуть-чуть учил меня.       Она до одури красива — он и так знал. Но смущённый румянец делал из Осториан что-то совершенно невероятное. — Тогда едем сейчас же, — отрезал он. Оглянулся на прислугу сзади. И от их тёплых взглядов становилось легче. — Спасибо вам, — сказал негромко и уверенно, а потом вдруг подошёл к ним и оглянулся на Осториан, которая всё пыталась справиться с поводьями. — Что сберегли её. Спасибо. — И ты береги, — наклонила голову Лилит, улыбнувшись. — Только не бросай. Она не выдержит. — Я не брошу.       У него — целый мир, сосредоточенный в ней.       Ночной северный ветер продувал его, кажется, насквозь, но холода совсем не чувствовалось. В голове пульсировала только одна мысль: «Детеройт, Хэмминсы. Осториан».       Детеройт, Хэмминсы, Осториан, Детеройт, Хэмминсы, Осториан.       По кругу, так, что голова раскалывалась.       Верхом ездила Осториан всё же не так плохо, как он опасался. Её ощутимо потряхивало, и, когда они понеслись галопом, до его ушей изредка доносился тихий испуганный писк откуда-то слева. Потерпи, Осториан. Потерпи, ради всего святого. Всё будет в порядке.       До Детеройта было миль пятнадцать. Чёртова ирония. Он разыскивал сестру почти по всей Оримнее, а она четыре года жила в пятнадцати милях от него. Время, судя по небу, перевалило за полночь, и нужно было торопиться. — Нужно быстрее! — заорал он, пытаясь перекричать зимний ветер, звеневший в ушах. — Ты сможешь?       Она, наверное, что-то ответила, но он не услышал: вряд ли слабые после болезни лёгкие и связки смогли бы победить этот ветер. Но Осториан пустила коня быстрее, пригнувшись к его шее. Детеройт спал, и это было неплохо. Остановившись и спрыгнув с седла, он тут же взял под уздцы коня принцессы, с которого та едва не свалилась. — Жива? — тихо спросил он, спуская её, покачивающуюся, на землю. — Ша… шатает. Немножко. Но я в порядке. Давай скорее искать Аладею, — довольно твёрдо произнесла она.       Аладею. Это, должно быть, было ужасно, но он не чувствовал ровным счётом ничего при мыслях о сестре. Даже не помнил её как следует и никогда особо не любил. Не потому, что был бездушным (хотя этот вариант всегда был приоритетным), а просто потому, что видел её за свою жизнь раз пять. Был в Листнии, когда мать родила её. Потом приехал несколько раз, жил дома около недели, чуть-чуть привык к маленькому существу с чёрным пушком на голове, потом уехал снова. Конечно, привязался к Аладее, когда после пожара, сожравшего жизни его родителей, им пришлось несколько месяцев жить по лесам и деревням, но по-настоящему, кажется, полюбить так и не успел.       Найти дом, где жили Хэмминсы, не составило большого труда: благо на Севере прижилась привычка вешать на калитки фамилии владельцев дома. — Стой здесь, — шикнул он Осториан, которая уже собиралась было идти за ним. Видимо, прямо с лошадьми.       Ричард тихо перебрался через невысокий забор и, стараясь производить как можно меньше шума, подошёл к одному из окон и заглянул в комнату. Она была небольшой и довольно уютной: деревянный шкаф, кровать, игрушки, разбросанные по полу. Стоп. Игрушки? Он не ошибся: это была детская, и окно было приоткрыто. Да благословит бог эти северные привычки.       Залезть внутрь тоже не составило труда: благо окна были довольно широкими. Когда его глаза немного привыкли к темноте, Ричард подошёл к кровати. На ней, свернувшись калачиком, лежала девочка. Несколько секунд он даже сомневался, его ли это сестра: больно маленькой и худой она показалась ему. Волосы ребёнка были черны и немного спутаны, а лицо… Кажется, в нём не было ничего похожего на его лицо. Ричард, наверное, ещё долго мог бы просидеть так, сомневаясь, но время не терпело. Он осторожно коснулся плеча ребёнка, ощущая, как сердце бьётся чаще. Девочка пошевелилась и открыла глаза.       Что-то безумно знакомое почудилось Ричарду в них. — Вы кто, дядя? — серьёзно спросила она, садясь на кровати и протирая пальчиками глаза.       И всё-таки это была она. Та самая капризная двухлетняя девчонка, с которой он прятался по лесам несколько месяцев. Его кровь. Его сестра. Но что же он мог ответить на такой простой вопрос?.. — Привет, — вдруг раздался из-за спины столь знакомый голос. Осториан, мать его, ну что ты делаешь здесь?       Видимо, лицо Ричарда, когда он обернулся, выражало всю степень его возмущения, потому что Осториан пожала плечами и закатила глаза, а потом вдруг собственническим жестом отодвинула его, едва не свалив с ног, и сама присела перед девочкой. — Привет, — вдруг ответила та. — Ого, да ты уже «р» выговариваешь? — изумилась Осториан. — Неделю назад научилась, — гордо подняла чумазую мордашку девочка, улыбнувшись и продемонстрировав щель между зубами.       И как у Осториан получилось это?..       Несколько секунд принцесса внимательно вглядывалась в лицо ребёнка, а потом вдруг обернулась к Ричарду, широко открыв глаза и рот: — У неё совершенно твои глаза, Ричард Д’Эрден Ройс, — очень серьёзно сказала она, а потом вдруг почти сразу повернулась к девочке: — Как тебя зовут? — Ал. — Ал? Тебе нравится это имя? — улыбнулась принцесса, стирая сажу с щёк девочки. — Нет, оно короткое, — протянула та.       И он узнал. Те капризные, истинно её нотки голоса. — Тебя зовут Аладея, моя хорошая. Ладно? Нравится тебе это? — прошептала Осториан, взяв маленькие ладошки Аладеи в свои. — Нравится. А Вы кто? — Меня зовут Ариана, а это, — она обернулась, указывая на него: — Это твой брат Ричард. — Брат? У меня уже есть брат, — скривилась девочка. — Джейс. Он мерзкий и постоянно обижает меня. — Эй, Ричард очень хороший. Он тебя не обидит. Ладно? — получив утвердительный кивок, Осториан продолжила: — Тебе нравится здесь жить? — Нет. Тётя Жанин постоянно кричит на меня, — насупилась она. — Давай уедем с нами? Мы с Ричардом позаботимся о тебе и никогда не станем кричать, — лучезарно улыбнулась Осториан.       Секунду девчушка молчала, закусив губу. — Тётя Жанин не будет ругаться? А вообще мне всё равно! Мне шесть уже - я сама решаю! — воскликнула она, топнув ногой. — Нет, ты видел? Это же твоя копия! — тихо прыснула Осториан, приобнимая Аладею за плечи. — Тогда едем прямо сейчас. Давай-ка соберем твои вещи, только тс-с. Тихо, хорошо? А то тётя Жанин проснётся.       Вскоре скудный мешок с детскими тряпками был собран, и здесь… Ричард, мог поклясться, что не понял, как оказался у двери, приставив нож к горлу вошедшей женщины. Он не питал к этой маленькой девочке особых чувств, но при мысли, что её, ту, которую он искал почти четыре года, могут просто отнять, что-то внутри дрожало. — Это тётя Жанин, — прошептала Аладея сзади. — Она теперь накажет меня… — Никто тебя не накажет. Правда ведь? — холодно спросил он, прижимая ледяное лезвие к обнажённой коже вошедшей женщины лет сорока. Она оставалась на удивление спокойной. — Можете забрать девчонку. Оставьте мне лошадей, чтобы мы с сыном могли бежать. Лорд Гарднер не оставит здесь камня на камне. Иначе я подниму крик. На втором этаже спит муж, и вам не жить, — предупредила она.       Отдавать лошадей было не лучшей перспективой. Совершенно. Что он будет делать с двумя девчонками, пятнадцати и шести лет, на Севере, где ближайшие деревушки разделены десятью, если не больше, километрами леса, с довольно скудным запасом денег и еды? — Я закричу, Вы не успеете меня убить, — подняла брови женщина.       Нужно было немедленно что-то решать. — Хорошо. Лошади ваши. — Они привязаны к дереву у забора, — тихо, как-то испуганно сказала из-за спины Осториан. — Дайте нам отвязать вещи и забирайте. — Я пойду с вами. Вдруг уедете, — пожала плечами она.       Он убил бы её. Просто всадил бы нож в грудь — она бы не успела сказать ничего. Но позади стояла маленькая Аладея и непомерно нервная Осториан, а у этой женщины был сын. Так же, как у него была Осториан и сестра.       Стоп. И когда же Осториан стала для него сравнима с сестрой?..       Просто стала. Просто замолчи.       Выбравшись через окно, они вскоре подошли к лошадям. Ричард быстро снял с сёдел необходимую поклажу, составлявшую кое-какую одежду, немного еды и деньги. Всё, что было. — Забирайте лошадей и уезжайте прямо сейчас. Скорее всего, Гарднер с рассветом будет здесь.       Женщина довольно кивнула, ухватив лошадей под уздцы. — Идём, — качнул головой он в сторону леса, отчетливо видневшегося впереди. В первую очередь стоило дойти именно туда.       Идти было страшно неудобно: Ричард шагал быстро, а маленькая Аладея еле-еле семенила. Если честно, то и Ариана не совсем успевала за размашистыми и твёрдыми шагами Д’Эрден-Ройса. Несмотря на то, что Лилит отдала ей свои сапоги, очень тёплые и удобные, Ариана всё равно то и дело спотыкалась: поле, по которому они шли, было очень неровным, комья подворачивались под ноги, да и в темноте видно было плохо. — Давай, моя милая, нам совсем чуть-чуть осталось, хорошо? — попыталась она подбодрить Аладею и взглянула на неё. Та, кажется, совсем в этом не нуждалась: всё так же семенила тоненькими ножками, уверенно преодолевая все неровности. — Я совсем не устала. Только кушать хочу, — протянула она, положив запачканную в чём-то руку на худенький живот.       Господи, в каких условиях рос этот ребёнок, так неимоверно, так безумно похожий на Ричарда? — Скоро покушаем.       Перед ними, наконец, возник лес.       Ночь никогда не была для Арианы чем-то пугающим или неприятным, наоборот — ночи в королевском парке под светлым небом, усеянным звёздами, с деревьями, убаюкивающими принцессу музыкой своих листьев на ветру, были прекрасны. Там, во дворце, уставшая за день земля крепко засыпала, даря людям невесомые и добрые сны. Сказочные создания появлялись в них, прекрасные принцы, дальние страны, бушующие моря и храбрые рыцари.       Но этот ночной лес был страшен. Он совсем не походил на южные рощи: густы, высоки и непролазны были его чащи, огромные тёмные ели целиком заслоняли небо. Ветер не баюкал, а злобно завывал где-то в качающихся верхушках. Из сказок и преданий Ариана знала: ночью грань между миром живых и мёртвых становится непомерно тонкой. Можно услышать злобный смех лесных чудищ и увидеть дикие пляски бесов, только, увидев и услышав это, никогда уж не воротишься домой. Когда её плеча что-то коснулось, Ариане показалось, что сердце сейчас разорвётся. Она мгновенно зажала рот рукой, но и сквозь неё всё равно прорвался крик, вернее писк ужаса, а второй прижала к себе Аладею. — Эй-эй, ты чего? — в несколько секунд Ричард, идущий впереди, оказался рядом. — Что случилось? Всё ещё не придя в себя, Ариана указала назад, боясь обернуться. — Это ветка, — успокаивающе произнёс он.       Ну конечно, ветка. Боже, ей самой было смешно от своей глупости. Ветка и ничего больше. Никаких чудищ не существует — в свои неполные шестнадцать пора бы знать это. Ветка. Кажется, опасность была устранена, но натянутые нервы не спешили распрямляться. — Ариана Осториан, посмотри сюда, — тихо сказал Ричард, касаясь большим пальцем её подбородка. — Это ветка и ничего больше. Всё в порядке. Ладно? — Ладно, — шепнула она, чувствуя какое-то облегчение. Он был рядом. Чудищ не было. — Ариана боится темноты? — хитро спросила малышка, прищурившись. — Нет, конечно! Вот ещё глупости, — пожала Ариана плечами, бросая на прячущего усмешку Ричарда злобные взгляды. — Ясно, — протянула Аладея, улыбнувшись, и вдруг уцепилась за руку Арианы. — Да не бойся, я же тут. От меня даже монстры разбегутся. Так тётя Жанин говорила, — засмеялась она, демонстрируя милейшую щель между передними зубками.       Боже. И как эта девочка смогла вырасти такой доброй в этой жуткой, грязной, мещанской среде? — Ну, от болтовни Арианы все монстры тоже сбегут куда подальше, — заметил Ричард и тут же ловко увернулся от удара корзинкой. — Нам нужно выйти к дороге, посмотреть, что да как. Скоро светать начнёт — мы должны определиться, что нам вообще делать дальше. Идёмте, осталось немножко. Теперь уж все вместе, — многозначительно поднял брови он. — И никакие ветки нам не страшны.       На душе стало легче, значительно легче от весёлых и совершенно взрослых замечаний Аладеи, уверенного, спокойного Ричарда и того, что деревья постепенно расступались, уступая место более светлым просекам и полянам. На одной из них они и остановились. — Стойте здесь и, бога ради, не дергайтесь. Хорошо? Дорога за деревьями, я сейчас посмотрю, что там, — серьёзно сказал Ричард, а затем добавил, взглянув на Ариану: — Никуда не ходить. Понятно? — Да, — в два голоса пробурчали они и тут же засмеялись. Ричард быстро скрылся за деревьями, а Ариана, найдя подходящее бревно, села и усадила рядом с собой Аладею. — Это мой брат? — спросила она, помолчав. — Да. Ричард — твой брат. Он всегда им был, — улыбнулась Ариана, не зная, что ещё добавить.       Девочка нахмурилась. — Почему же он не приходил раньше? Мне было плохо там.       Ну конечно, милая. Но теперь это позади. Навсегда позади. Ариана встала и уселась на корточки прямо напротив серьёзной Аладеи. — Понимаешь… Он не мог прийти раньше. Но он искал тебя всегда. Уезжал каждое утро, думая о своей сестрёнке, — улыбнулась она. — Приезжал вечером расстроенным, потому что не находил тебя. Ричард всегда тебя искал. Он всегда был рядом, — вздохнула Ариана, обхватывая холодные ладошки девочки своими, ещё более ледяными. — Мне кажется, как будто он мне знаком.       Видимо, это общая проблема. — Да, знаешь, он заботился о тебе, когда ты была совсем крошкой. Вы так похожи, Аладея, — улыбнулась она, не зная, что ещё добавить. — Ричард очень любит тебя. — И тебя, — снова прищурилась она.       И тебя. Стоп.       Это невозможно.       Это просто… нет, это же абсурд!       И она…       Но что же тогда это всё было?.. Он заботился о ней, он помогал ей, он, в конце концов, спас её! Она и сама хороша: спала с ним в одной постели, а сегодня вечером вообще непонятно что выкинула.       Но неужели это… оно?       Нет, боже, это же абсурд, полнейший абсурд, это глупость, это…       До боли знакомый далёкий голос резанул по ушам. Но этого не могло быть! — Аладея, — чувствуя, как бешено колотится сердце, произнесла Ариана. — Идём. Быстрее.       Это неправда. У неё галлюцинации.       Деревья никак не желали заканчиваться, и острые ветки царапали по рукам и лицу. Аладея едва успевала за ней.       Но этого. Не могло. Быть. Просто физически не могло. — Что ты здесь делаешь? Я сказал, чтобы ни на шаг… — кажется, зашептал появившийся откуда-то Ричард, хватая её за руку, но Ариана, сама не зная как, руку выдернула.       И кустарник закончился, перед ней была дорога, за ней — тёмное поле.       У неё галлюцинации. — Эрик!       Мужчина на лошади обернулся. Боже. Божебожебожеблагодарютебя.       Ариана не могла сказать, как оказалась прижатой к нему. Как разрыдалась.       Слёзы просто текли и текли, застывая на февральском морозе. Ей казалось, что они никогда не кончатся, что время остановилось сейчас, когда её сжимали большие руки, когда под щекой было родное плечо. Когда рядом был Эрик. Если её когда-нибудь спросят о самом сложном поступке в жизни, она однозначно ответит — оторваться от плеча Эрика Крэнфорда и взглянуть в его лицо.       Встретив Эрика два месяца назад, Ариана едва узнала друга: так он вырос. Но, боже, сейчас перед ней будто был другой человек: русые волосы, обычно вившиеся кудрями, были коротко острижены. Лицо похудело, стало более мужественным и… чуть жестоким.       Но это было его лицо. Это был он, целиком он, её Эрик, частичка её дома!       Она улыбалась, чувствуя солёные капли на языке, улыбалась так, что болели щёки, но выражение его лица окупало всё, всё и целиком. — Я верил в это. Я верил, Ариана, — прошептал он, снова сгребая её в охапку и тут же отпуская. — Но, боже, кто бы мог подумать, кто бы мог предположить, что здесь, сейчас… — он стал задыхаться и просто покачал головой. — Я благодарю бога, — только и смогла выдохнуть Ариана. — Я думала, что никогда не увижу тебя. Не увижу никого из вас. — Осторожно! — вдруг воскликнул он, подталкивая Ариану за свою спину и вытаскивая меч из ножен. У дороги стоял Ричард, скрестив на груди руки. — Кто ты такой? — Эрик! — воскликнула она, забежав вперёд и встав перед Ричардом. — Эрик, познакомься. Это… — она в нерешительности оглянулась на Д’Эрден-Ройса. — Это Ричард, Эрик. Не беспокойся, это мой друг. Ну правда, не будь ребёнком, убери меч, — примирительно сказала она.       В это мгновение на дорогу выбежала Аладея, сразу же уцепившись за руку Арианы. — Иногда мне кажется, что она твоя сестра, а не моя, — закатил глаза Ричард. — Обе сумасшедшие. Сказано же было — не высовываться. Ричард, — просто сказал он, подойдя к всё ещё напряжённому Эрику.       Ариане почудилась какая-то угроза и затаённая настороженность в глазах Ричарда. Впрочем, что за мысли? Его можно было понять. Вероятно, с Эриком он не знаком. Но ведь, как дворянин, должен знать род Крэнфордов?.. Что-то здесь не так. — Эрик Крэнфорд, — так же настороженно представился Эрик. — Спасибо, что помогали Ариане в моё отсутствие.       Что-то мелькнуло в глазах Ричарда, но быстро исчезло. — Вот и хорошо. Это Аладея, — поспешно заговорила Ариана. — Аладея?.. Это имя как будто знакомо мне. Только не вспомню сейчас… — Ой, да таких имён много. Эрик, как же я рада, что встретила тебя, — снова прервала друга Ариана, улыбнувшись и положив руки на его плечи (правда, для этого пришлось встать на носочки). — Я тоже безмерно рад тебя видеть. Ариана, мы должны сейчас же уехать. Я здесь, чтобы найти тебя, и я нашёл. Я теперь ни за что не отпущу, — выдохнул он. — Не знаю, в Этелиарс ли мы поедем, там сейчас очень напряжённо и опасно, но увезти тебя я должен сейчас же. Наш отряд стоит севернее, но я… — Ваш отряд у Колоколов? — резко спросил Ричард. — Да, у заброшенной крепости. — Им нужно немедленно уезжать, — предупредил Д’Эрден-Ройс, хмурясь и окидывая их злым взглядом. — Колокола не заброшены, Эрик, — пояснила Ариана, волнуясь. — Меня держали там два месяца. Мы сбежали ночью, но Гарднер скоро очнётся и будет здесь.       Крэнфорд побледнел. — Там остались только солдаты, ни одного офицера. Они погибнут, — произнёс он. — Но пойми, Ариана, я не могу…       Дорога спускалась с холма и была прекрасно видна им ещё на километров пять назад, к Колоколам. На самом горизонте показалась точка, которая быстро увеличивалась, разрасталась и скоро приобрела очертания всадников, несущихся во весь опор. — Это мои люди, — сказал Эрик, бледный, как снег, но не теряющий хладнокровия. — И люди Гарднера, — заметил Ричард. — Они получили приказ не ввязываться ни в какие драки. Нам было нужно много людей, чтобы найти тебя. Ариана, садись на лошадь, — приказал Эрик. — Быстрее. Мы оторвёмся от них почти наверняка. Я увезу тебя.       Только один бог знал, насколько заманчивой перспективой это казалось. После всего пережитого какая-то погоня на лошадях не представлялась Ариане ничем ужасным, а после неё она могла вернуться домой. Могла увидеть семью, могла стать счастливой, могла забыть все те ужасы, что произошли с ней…       И Ричарда?..       Только не его.       Уехать, бросив его с малюткой-сестрой без еды и каких-либо средств? Просто уехать, думая лишь о собственном благополучии? — Ариана, уезжай, — вдруг услышала она за спиной тихий хриплый голос. — Ты должна.       Всадники неумолимо приближались, и вместе с ними вставало из-за горизонта солнце. Ариана не могла оторвать глаз от взмыленных лошадей. — Ариана, — сильные руки развернули её. Глаза. Ледяные глаза. — Я настаиваю. Уезжай. Я выберусь, вытащу Аладею, и мы найдём тебя. Всё будет в порядке. А сейчас уезжай, слышишь? — Так нужно. Обещайте мне, что всегда будете сильными. — Обещаю.       Всадники были уже совсем близко — можно было различить их лица. — Быстрее, быстрее! — закричал Эрик, хватая испуганную шумом лошадь под уздцы и запрыгивая на неё. — Иди сюда, давай руку, ну же!       Я не знаю, в чём сила, мама.       Она почти ухватилась за крепкую руку в перчатке, поставив ногу на стремя. А дальше… всё случилось в секунду. Аладея подбежала, наверное, чтобы проститься. Ариана мгновенно подхватила её подмышки и передала, почти что кинула ничего не весящую девочку Эрику. «Прости», — прошептала она, вглядываясь в ошарашенные голубые глаза, совсем не такие, как у Питера, и хлопнула лошадь по крупу. Та громко заржала, встала на дыбы и понеслась.       В последний раз обернулся к ней бледный Эрик. — Аладея, скажи маме, что я люблю её! — крикнула Ариана вдогонку лошади, а потом что-то потянуло её назад. Едва она оказалась за кустами, по дороге промчались всадники, поднимая снежную пыль. В одном из них без труда узнавался Питер. Но они проскакали во весь опор, ничего не заметив, и скоро топот утих. — Зачем ты сделала это? — глухо спросил Ричард. — Я не смогла бы по-другому. Аладея ведь Д'Эрден-Ройс… — А ты принцесса. — Она совсем маленькая… — Тебе и самой шестнадцати нет. — Я не могу бросить вас, Ричард. Тебя не могу.       Он несколько секунд смотрел на неё, не отрываясь, а потом обнял. Руки сжались на её спине так крепко, что, казалось, дышать совсем невозможно. Он и дышал за двоих. Ариана совершенно перестала слышать своё дыхание — его ледяное сердце гнало кровь за них обоих. Он прижался щекой к её макушке. Ариана всхлипнула. — Это не грусть, ты не думай, не тоска. Это счастье. Его только слишком много, слишком, — прошептала она в его плечо, не слыша себя.       Просто одно целое.       Не в этом ли?..