Есть ли сердца у призраков

      Они обошли, наверное, деревни три, прежде чем сумели отыскать место для ночлега. В гостиницах (которых и не было) останавливаться небезопасно, тем более денег у них немного. Так говорил Ричард, и Ариана знала, что он прав, но, боже, как ей хотелось хоть одну ночь заснуть под потрескивание углей в камине, а не под шум ветра в деревьях. В дома же их не пускали: люди были слишком напуганы зверствами людей Гарднера.       И вот, к большому облегчению принцессы, место для ночлега было найдено. Какая-то пожилая старушка согласилась приютить их у себя в хлеву, а Ричард нарубил ей дров за это.       Пустующий хлев, к несчастью, оказался открытым: просто навес, пристроенный к дому сзади. Однако под ногами всё же был деревянный настил, а не снег, порядочно надоевший Ариане, да и сена было хоть отбавляй.       Ричард достал из мешка уже привычные тонкие одеяла и постелил Ариане подальше от входа. Он сказал, что так безопаснее, и сам лёг на расстоянии метров семи от неё.       Они были уже близко к столице, и здесь деревни были куда оживлённей, чем на севере, но и тут ночью замирало всё. Окна домов гасли одно за другим, и вскоре Ариана видела только поле и звёздное небо над ним.       Она лежала, закинув руки под голову, стуча зубами и рассматривая светлеющее небо: скоро должна была появиться луна. Значит, уже полночь. Было так тихо, что отдалённые звуки ― скрип ставень, собачий лай ― слышны, будто они совсем рядом.       Вглядываясь в жемчужную россыпь ночного небосвода, она не жалела. Совсем. Да, дай Ариана руку Эрику ― может, сейчас было бы тепло и светло, может, рядом была бы мама.       Но Ричарда бы не было.       Через несколько минут холод стал совсем невыносимым, и Ариана, ёжась, встала, завернувшись в одеяло, и пошла к темнеющей фигуре Ричарда. Он спал так, как делал всё остальное ― серьёзно, плотно сжав бледные губы, дыша даже во сне устало. Светлая кожа сияла в ночном свете. Как тогда, когда она сидела и играла на старом фортепиано в тихом зале без стёкол в окнах. В ту секунду, когда он слушал, будто не было ничего важнее. Как вечность назад.       Чёрные ресницы подрагивали, а в слегка отросших волосах запутались соломинки. Таким красивым быть нельзя. Это преступление, когда луна так ясно освещает мягкими лучами правильные черты прекрасного лица.       Ночью не так страшно коснуться его. Ночь снимает все маски.       И она коснулась, вынимая высохшие травинки из чёрных волос. Он будто напрягся, замер… но, наверное, Ариане показалось. Ричард спал, ровно дыша…       В следующую секунду она оказалась прижатой к стене. Хотела крикнуть, потому что не поняла, что произошло, но испугалась — не смогла. Он зажал ей рот рукой, а у шеи чувствовалось что-то холодное и острое. Нож.       Слишком живо было в памяти воспоминание, чтобы просто успокоиться и осознать, что Ричард никогда не сделает ей ничего плохого. — Ох, какие у тебя волосы. Зачем тебе столько?       И глаза. Голубые, настолько яркие, что эта голубизна должна была бы просто прыснуть из них.       Глаза Ричарда с удивительно яркими вкраплениями бирюзы у радужки были похожи на предрассветное небо: не грозовое, тяжёлое, свинцовое, не жаркое, затянутое дымкой, летнее, но на то, что можно увидеть лишь в апреле, поднявшись в пять и выбежав в парк. Только в небе не бывает боли. Она коснулась его ледяных пальцев, сжав подушечки, отчего рукоять ножа с тихим шуршанием упала в сено, лишь чудом не вонзившись в ногу Арианы.       Виноватый взгляд почти ледяных глаз, наполненных жгучей болью и ненавистью к самому к себе, не нуждается в словах.       Было страшно: не оттого, что Ричард чуть не перерезал ей шею, а оттого, что…       Живёшь только раз, только раз.       Её пальцы легли на бледные худые щёки, и Ариана почувствовала тот самый запах — мяты и снега. Быстрый взгляд в глаза, и её губы коснулись горячего лба.       Она не была уверена, что сердце сможет биться после этого. — Прости. Я боюсь за тебя, — выдохнул Ричард ей в шею.       Господи. Это ненормально — когда по всему телу бегут волны тепла, когда кончики пальцев дрожат. — Не нужно, — прошептала она, перебирая чёрные волосы и глубоко вздыхая. — Я очень замёрзла.       Она легла, и Ричард опустился рядом с ней, так и не коснувшись её. Он укрыл их обоих двумя одеялами.       Любить — значит прощать, прощать всё. — Я боюсь сделать тебе больно, Ариана, — кажется, он даже не шепчет, а просто двигает губами. — А я ни капельки не боюсь, — вдруг улыбнулась она, пытаясь разглядеть выражение его лица в темноте, находя холодную руку под одеялом и сжимая тонкие пальцы. — Знаешь, если ты разобьёшь мне сердце, я не буду жалеть. Совсем. Ричард, что мы будем делать дальше? Куда пойдём?       Ариана не знала, что делать. Он был рядом, живой, реальный, это был Ричард, с которым она была готова пойти куда угодно. Но…       Мама, папа, сёстры и братья становились… призраками? Ариана закрывала глаза и не помнила маминой улыбки; закрывала глаза и не могла представить смеха Винса. Она закрывала глаза каждый день и боялась однажды не вспомнить, кто она. Не вспомнить, просто забыть, как выглядит мама. — Мы не можем идти в столицу. Опаснее мысли просто не найти, — он вздохнул. — Листнийские войска вместе с войсками Гарднера почти окружили Этелиарс. Я понимаю, как ты скучаешь по семье. — Да, — выдохнула Ариана, прикрывая глаза. Мамы почти не было там. — Ты прав.       Да.       Ты прав.       Почему же так хочется плакать? — Что же мы будем делать? — спросила она. — Пойдём на восток. Там сейчас максимально безопасно. Дойдём до моря. Там много спокойных городков, Ариана, — говорил он, успокаивающе поглаживая её пальцы. — У меня есть ценные вещи, хватит на домик. Я буду работать. — Я тоже! — вдруг воскликнула она, чувствуя прилив сил.       Правда же, жизнь не кончена. Столица, Ариана верила, сумеет отбиться. А пока… это новая жизнь. В ней не будет Гарднеров. В ней не будет кошмаров. Только она и он. — Я могу шить и продавать одежду, — улыбнулась Ариана. — Ненавижу это занятие, но многочисленные нянечки учили меня с самого рождения! — Нет, — резко прервал Ричард её, а потом добавил мягче: — Если хочешь, мы купим ткани, и ты будешь шить. Но только для своего удовольствия. — Ладно, — покладисто согласилась она. — Тогда я смогу давать уроки игры на фортепиано. Или, может, учить детишек читать! Я ещё не знаю, но думаю… — Выходи за меня замуж.       Воздух просто вышибло из лёгких, и Ариана замолчала не в силах произнести хоть слово.       Замуж? За Ричарда? Но… — Путешествовать так гораздо безопаснее…       Путешествовать. Безопаснее. — Дело в этом? — спросила она, чувствуя, как слеза медленно катится куда-то в сено, смешно щекоча кожу. — Нет, — ответил он тихо, но твёрдо, закрыв глаза. — Я хочу этого. Но я пойму, Ариана, если ты откажешься. Я не могу предложить тебе ровным счётом ничего, а тебе и шестнадцати даже нет. Ты наверняка всегда мечтала выйти замуж за богатого красивого рыцаря, который будет говорить тебе комплименты. Не за того, что похитил тебя, не за того… — Я всегда мечтала выйти замуж за того, кто меня полюбит, — перебила Ариана его, придвигаясь ближе, чувствуя дыхание на своей щеке.       Мама всегда говорила, что женщины — удивительные существа, что у них бывают предчувствия. Однажды ты поймёшь что-то, ты вдруг будешь уверена на все сто процентов, как бы абсурдно ни было твоё предположение, говорила она, и тогда слушай себя, слушай своё сердце, потому что оно говорит правду.       Его глаза говорили вместо него. Говорили то, чего он пока не мог сказать. — Я согласна.       Его тёплые ладони легли на её щёки, приближая лицо Арианы ближе к себе и обдавая его мягким, успокаивающим запахом мяты. Вздох ― её ладони заскользили по широким плечам, обрисовывая точёные грани. Губы на мгновение сжимаются… ― Ай! ― принцесса подскочила.       Что-то дёрнуло её за ногу, и она, обернувшись, поняла, что это было не что-то, а кто-то ― белая козочка стояла у её ног, заинтересованно тянувшись к сапогам принцессы.       Стало вдруг так легко, что Ариана засмеялась, обернувшись на Ричарда: он улыбался. ― Ты моя хорошая, ― прошептала она, сжимая в ладонях умную мордочку животного и чувствуя прилив нежности.       У них с Ричардом ещё будет время.       Прохладный ветер перебирал русые волосы. Ариана спала спокойно и крепко, сжимая холодную ладонь Ричарда.       Когда рушится всё, появляется надежда, как говорила мама.

***

      До Манейма, что совсем рядом со столицей, они добрались за три дня. Подходить так близко было опасно, но эта территория ещё не была завоёвана, а церквей в деревнях они не встретили. Манейм был довольно большим городом, и поэтому Ариана шла за Ричардом к соборной площади, опустив капюшон. Нужно было учить, где и какие дворянские семьи живут! Как же мама была права! Но теперь Ариана понятия не имела, есть ли в Манейме люди, способные узнать её, и поэтому приходилось прятаться.       Обвенчаться тоже было проблемой. Необходимы были хоть какие-то документы или люди, которые должны подтвердить личность венчающихся, и притом приличные. Какие-то бродяги с улицы не подходили, а денег для того, чтобы заплатить приличным, не было.       Занятая мыслями, Ариана совершенно не смотрела под ноги, за что и поплатилась. Она споткнулась о первые же неровные камни мостовой и тут же полетела на дорогу. Ричард, к несчастью, шёл шагов на двадцать впереди. ― Миледи, Вам помочь? ― раздался сверху голос.       Ариана учтиво кивнула и протянула руку высокому, поджарому, загорелому мужчине средних лет, почему-то показавшемуся ей знакомым. ― Благодарю Вас. К сожалению, мне пора, спасибо, милорд, ― слегка улыбнулась она, боясь сделать или сказать что-то не так, затем, подняв свою корзину с вещами, поспешила вперёд, снова накинув капюшон. ― Леди… Осториан?.. Это невозможно, ― услышала она голос позади и зашагала быстрей. ― Постойте!       Сердце замерло и заколотилось с бешеной силой. ― Мне жаль, Вы ошиблись, ― Ричард подбежал к ней, оглядывая с ног до головы на предмет царапин. ― Идём, нам пора.       Мужчина перехватил руку Арианы, и она попыталась вырвать её, но не вышло. ― Отпустите девушку и идите своей дорогой, ― убийственно холодно проговорил Ричард, загораживая принцессу. ― Господи, да не будьте таким идиотом! Я Джеймс Крэйстер, друг Вашей матери, леди Осториан, ― воскликнул он.       Ариана действительно вспомнила, что мама постоянно переписывалась с какой-то леди Шарлин Крэйстер и даже когда-то знакомила их, но принцесса, по своему обычаю, совершенно не запоминала фамилий и лиц. ― Вашу жену зовут Шарлин? ― настороженно спросила она. ― Да, да! Шарлин Эльзабет Крэйстер, ― кивнул брюнет. ― Это друзья, ― не слишком уверенно кивнула Ричарду Ариана. ― Мама хорошо знакома с ними. ― Идёмте быстрей, ― повысил голос лорд Крэйстер и быстро зашагал по мостовой.       Переглянувшись с Ричардом, Ариана последовала за ним. ― Ты уверена в этом человеке? ― тихо спросил Д’Эрден-Ройс, наклонившись к уху принцессы. ― Я точно знаю список фамилий наших врагов, ― пожала плечами она. ― Крэйстеры туда не входят. Мама переписывалась с его женой… Думаю, мы можем доверять ему. ― Ладно. Будем осторожны, ― кивнул Ричард.       Вскоре они зашли в низкий, но чистый и аккуратный домик. ― Проходите. Вы, наверное, голодны? ― говорил Джеймс, пропуская их вперёд, а затем заводя в просторную гостиную с широкими окнами и указывая на стулья, расставленные вокруг круглого стола из тёмного дерева. ― Но это невозможно, леди Осториан, что Вы делаете здесь? Все знают, что Вас похитил Питер Гарднер. ― Это слишком долгая история, лорд Крэйстер, ― ответила она осторожно, усаживаясь и оглядываясь по сторонам. ― Я не хотела бы, чтобы кто-то знал о моём присутствии в этом городе. ― Разумеется. Я только считаю своим долгом помочь Вам и Вашему… спутнику. ― Это мой жених, ― спокойно заметила она, стараясь не думать, насколько рискованно поступает. ― Мы сегодня же планируем уйти из города. Если Вы действительно хотите нам помочь, помогите нам обвенчаться.       Несколько секунд Крэйстер молчал. Ариана обернулась к Ричарду: он едва заметно кивнул, будто подтверждая, что принцесса делает всё правильно, но незаметно положил руку на рукоять меча. ― Я не знаю, что сказала бы Ваша мать на этот счёт, ― заметил Крэйстер. ― Вас нельзя отправлять в столицу, и это факт: со дня на день она может быть захвачена. Но не лучше ли Вам уехать в наше с женой северное имение? Вы переждёте там опасность, а потом вернетесь и решите этот вопрос с королевой, если столица не будет захвачена. ― Мне жаль, ― сказала Ариана, поднимаясь. ― Благодарю Вас, лорд Крэйстер, но я вынуждена отклонить Ваше предложение. Мы уедем сегодня… ― Джеймс, ― донёсся из соседней комнаты молодой голос. ― У нас гости?       В гостиную вошла стройная черноволосая женщина лет тридцати, и Ариана вдруг узнала её: она часто бывала на королевских приёмах и подолгу разговаривала с матерью. ― Ах, Боже! ― воскликнула она. ― Как это возможно? Это ведь младшая дочь Анамарии? ― Да, леди Крэйстер. Мне очень приятно увидеть Вас, ― сдержанно улыбнулась Ариана. ― Но правда ли?! Простите, я не могу прийти в себя, ― вздохнула она, опускаясь на стул рядом с Арианой и сверля её глазами. ― О, как переживает за Вас королева, детка, если бы Вы знали! Но в каком Вы виде и как попали сюда? Что за спутник рядом с Вами? Какое счастье, Джеймс! ― Позвольте представить Вам моего жениха Ричарда, ― произнесла Ариана, пытаясь вспомнить, какие ещё вопросы задала ей подруга матери.       На душе было очень светло, несмотря на многочисленные опасности, ведь рядом с ней была близкая подруга её матери. ― Боже мой! ― воскликнула Шарлин Крэйстер. ― Если бы Ваша мать была здесь. Мне очень приятно познакомиться с тем, кого Вы выбрали. Я уверена, что Вы достойный человек, ― обратилась она к Ричарду. ― И я безмерно рад познакомиться с Вами, леди Крэйстер, ― наклонил голову Ричард, целуя руку женщины. ― Нам нужно обвенчаться, ― быстро проговорила Ариана. ― Мы сегодня же вечером покидаем город. Я прошу Вас о помощи.       Секунду Шарлин, как и её муж, молчала, но потом вдруг заговорила: ― Что же, если Вы не хотите принимать предложение Джеймса ― простите, я подслушала немного ― и считаете необходимым уехать… ― она задумалась. ― В это неспокойное время мы располагаем весьма ограниченными ресурсами, но, думаю, сумеем дать Вам лошадей, одежду и еду. Возможно, Анамария не простит меня… но я согласна помочь Вам пожениться.       Ариана обернулась к Ричарду: его глаза блеснули. ― Мы не знаем, как благодарить Вас, леди Крэйстер, ― улыбнулся он, но Ариана чувствовала его напряжение. ― Из какой Вы семьи, Ричард? ― спросила она. ― Ваши манеры и воспитание дворянина заметны невооружённым взглядом. ― Как и осанка и выправка военного, ― заметил лорд Крэйстер. ― Моя фамилия Рэйтинс. Я из бедной северной семьи, вся моя родня мертва. Я действительно долго служил в армии, ― без малейшей запинки выпалил Ричард, и Ариана в который раз изумилась его железной выдержке. ― Ричард помог мне сбежать из плена, ― уточнила она. ― Как я хотела бы написать Вашей матери, принцесса, ― улыбнулась Шарлин. ― Я понимаю, насколько это небезопасно, и, конечно, не стану делать этого. Но поверьте, Ричард: Анамария только выглядит суровой и неприступной. Когда она поймёт, как много связывает вас, то благословит ваш брак. Я в этом уверена. Идёмте в церковь. Сейчас она пуста, и вас обвенчают быстро. Но, Ариана, ― вдруг спохватилась она, ― Вы не хотите поесть и вымыться? Я нашла бы Вам походящее платье!       Только небеса знали, как сильно принцессе хотелось снять порядком надоевшее грязное коричневое платье, залезть в горячую ванну и нормально поесть. ― Спасибо, но лучше бы сначала сделать дела, ― улыбнулась она. ― Я горжусь тобой, ― шепнул ей Ричард, когда, одевшись, все вышли из дома и направились к церкви. Она была маленькой, но уютной и чистой, как и весь городок. Уже подходя к ней, Ричард коснулся плеча Арианы. ― Ты не слышишь странных звуков?       Девушка прислушалась. Действительно, откуда-то издалека доносились непонятные звуки ― и топот копыт, и голоса людей, и какой-то звон… Но люди и улицы вокруг были спокойны, а потому она просто пожала плечами.       Зайдя внутрь, Ариана сняла плащ и положила его на скамью, оглядываясь. Изнутри церковь была значительно больше, чем казалась снаружи. Расписанные библейскими сценами потолки уходили высоко вверх. Шарлин ушла за священником, и Ариана тихо направилась по центральному проходу к алтарю. С его резных дверей на принцессу смотрела Дева Мария с крохотным Сыном на руках.       Ариане вспомнился вечер в саду после бала, когда она молилась ― как же абсурдно ― за упокоение душ Ричарда и Аладеи Ройс, когда впервые за долгое время встретилась с Питером.       Она так давно не молилась. ― Ты прости, ― прошептала она, вглядываясь в бесконечно доброе, красивое лицо с иконы. ― Я не хотела, чтобы случилось столько ужасных вещей из-за меня. Прости, что я выхожу замуж, не получив согласия родителей. Зная, что никогда не получу.       Она помолчала. Мария смотрела ободряюще и нежно. Прощая. ― Просто я люблю его. ― Что ты делаешь? ― спросил неожиданно подошедший Ричард. ― Да ничего, ― улыбнулась Ариана и, помолчав, добавила: ― Благодарю Бога за то, что сохранил меня. И тебя. ― Меня? ― усмехнулся Ричард. ― Ну конечно. Он заботится о тебе каждый миг. ― С чего ему заботиться обо мне, Ариана? ― поднял бровь он. ― Я никогда не просил его о чём-то. Я никогда не молился. ― Но он всё равно любит тебя. Как и я. ― Не знаю, ― Ричард качнул головой. ― Я верю, что он есть… Я знаю это. Я узнал в ту ночь, когда ты вернулась с того света, Ариана. Но не думаю, что твоему Богу есть дело до меня. ― Мы все его дети. Даже если не верим, даже если совершаем дурные поступки. Все. Я, ты, Питер, мама. Он любит нас.       За дверью церкви послышались какие-то звуки и крики. Ариана обернулась. Ричард нахмурился и, взявшись за рукоять меча, сказал: ― Пойду посмотрю, что там.       Но в это мгновение из какого-то бокового входа вышла Шарлин со старым-старым священником. Всё лицо его было в морщинах. ― Конечно, леди Крэйстер, ― улыбнулся он, видимо, отвечая на какой-то вопрос, а затем окинул собравшихся добрым взглядом. ― Кто же венчается сегодня?       Джеймс Крэйстер подтолкнул Ариану и Ричарда к священнику. ― Мир вам, дети мои, ― сказал он приветливо, крестя Ариану, а затем и Ричарда. ― Мы можем начинать, лорд Крэйстер?       Мужчина кивнул. ― Тогда прошу вас, ― святой отец сделал приглашающий жест в сторону алтаря, и все пошли за ним, а он продолжал говорить: ― Как ваши имена? ― Ариана, ― робко улыбнулась принцесса. ― Ричард, ― серьёзно ответил Д’Эрден-Ройс.       Они подошли к резным дверям и остановились. Лорд и леди Крэйстер остановились чуть поодаль. Ариана и Ричард встали друг напротив друга, а священник ― перед ними. ― Сегодня мы собрались здесь, братья и сёстры, чтобы засвидетельствовать брак между рабом божьим Ричардом и рабой божьей Арианой. Как представители жениха и невесты, лорд и леди Крэйстер, назовите их полные имена и поручитесь за их правдивость. Святая церковь не терпит лжи.       Боже, ты ведь простишь их?.. ― Ричард Рэйтинс, ― произнёс лорд Крэйстер. ― Ариана Лэриэн Лейтс Осториан, ― выдохнула Шарлин.       Арина боялась смотреть в лицо священника. Очень боялась, но всё-таки взглянула: осторожно, робко, наклонив голову. Морщины на его лбу разгладились, и святой отец глядел на принцессу с нескрываемым удивлением… и добротой.       За дверью вновь послышались какие-то крики, но она просто не могла обратить внимание на них. ― Венчаются раб Ричард из дома Рэйтинсов и помазанница божия раба Ариана из дома Осторианов, ― начал он. ― Знаете ли вы слова клятвы, дети мои?       Ариана только покачала головой. ― Тогда прошу тебя, дитя моё, ― обратился он к Ричарду, ― повторять за мной. Беру в жёны помазанницу божию рабу Ариану из дома Осторианов… ― Беру в жёны помазанницу божию рабу Ариану из дома Осторианов… ― произнёс он негромко.       Глаза в глаза. Ариана почувствовала, что дрожит. ― По своей воле, ибо люблю её, Господи, о чём свидетельствую сейчас перед тобою и перед всеми собравшимися…       Тихо. Стало тихо.       Любит. Любит?       Она поняла, что умрёт, если он сейчас не скажет этих слов. Прямо сейчас. Не от унижения, нет.       От боли.       От страха, что плескался в ледяных глазах, страха перед самим собой и своими чувствами. ― По своей воле, ― говорит он так медленно, что у неё замирает сердце. ― Ибо…       Двери распахнулись с жалобным треском. ― Убить всех, ― послышался резкий голос.       Нет.       Боже мой, нет, пожалуйста.       Ричард оказался впереди неё раньше, чем она успела подумать о чём-то. ― Девчонку тоже? ― спросил мужчина угрожающего вида, приближаясь к алтарю. ― Какую?       Мужчина обернулся.       Она заранее знала, что увидит. ― Ариана Осториан? ― поражённо сказал Питер Граднер, а потом вдруг ухмыльнулся от уха до уха, блеснув голубыми глазами. ― Ричард Д'Эрден-Ройс… Да у вас тут свадьба! Кто бы мог подумать, ― усмехнулся он, и на какую-то десятую часть секунды Ариане показалось, что в его глазах промелькнула боль. Самая настоящая. ― Ну что же, я как раз вовремя. Этих убить, девчонку и парня схватить.       Ричард оттолкнул её назад, вытаскивая меч из ножен. ― Питер! ― вдруг воскликнула Ариана, делая шаг. Видит бог, ей ещё никогда не было так страшно. ― Да, моя милая? ― поднял брови он.       Ариана коснулась рукой плеча Ричарда и сделала ещё шаг ― со ступенек, в проход, к нему. ― Не надо, ― беззвучно прошептал её жених.       Она шла и шла. Три, четыре, семь… До Питера ровно шестнадцать шагов. ― Позволь нам пожениться, ― тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. Платиновые волосы отросли и теперь доходили почти до бровей.       Мысли были глупыми, но, наверное, перед смертью такие они и бывают. ― Я ведь знаю, ты убьёшь нас. Разреши мне прежде назвать его своим мужем. Ради своей ненависти ко мне, ради всего, что нас связывает, потому что глупо это отрицать, потому что я и не отрицаю. Разреши, ― контуры его красивого лица размывались, потому что слёзы застилали глаза.       Он был близко. Опасно близко, и у Арианы кружилась голова: она помнила запах вина и ощущение грязных поцелуев на своей шее.       Но Питер Гарднер стоял перед ней, опустив руки и глядя прямо в глаза. Стоял, не улыбаясь, стоял, поражённый чем-то. Перед ней первый раз в жизни стоял не монстр, а человек, просто человек со своими слабостями, живой, настоящий.       Человек, сердце которого было не только гнилым ― ещё и разбитым. ― Нет. Взять их, ― резко сказал он, словно очнувшись ото сна. ― Мы поедем в столицу к твоей мамочке, детка, ― рассмеялся Гарднер. ― Столица сдана.       И она поняла, что это конец.