Под знаменем Кертье

Три маленьких ноблесс – три больших заблуждения…

Второй. О нем говорили – вырастет ангелом. Волосами цвета снега – в мать, чертами плавными, мягкими – в мать, взглядом пронзительным – тоже в мать. Ему имя дали по традиции клана Роярд – Сейд. Третья. О ней говорили – будет бесенком, вся в отца. Кудрями золотистыми, непокорными – в отца, носом, хорошеньким, горделиво вздернутым – в отца, улыбкой озорной, немного лукавой – в отца. Ее нарекли согласно традиции клана Кертье – Райна. Первый. О нем ничего не говорили, и так знали – пойдет в отца. И у него не было ни единого шанса свернуть с этого пути. Спокойный, сильный, смелый, названный согласно традиции клана Кертье – Рияд. Наивные! Как же они заблуждались! Не видели огоньков азарта и танцующих бесенят в глазах ангела и разумного, гордого спокойствия в глазах чертенка. Каждый раз говоря «Неудивительно, он же Кертье» и «Весь в отца», даже не догадывались, что эти чинность и статность – уловка, чтобы лишний раз услышать сравнение-похвалу. Наивные! Они ничего не знали! В тайну истинных характеров были посвящены лишь немногие – родители и Регис К. Ландегрэ. И последнего эта тайна тяготила. Не привык ноблесс лукавить, пусть даже во благо. Разумеется, никто его об этом не просил, но развеять такой красивый миф о подрастающем поколении двух кланов – Кертье и Роярд (а точнее, Роярд-Кертье) – было бы слишком жестоко по отношению к другим каджу. Юный Ландегрэ не знал, что все откроется в один погожий летний вечер, и произойдет это не абы где, а в особняке Истинного Ноблесс...

В поисках гаргульи и безумного ученого...

Запретный лес на то и запретный, чтобы быть полным страшных тайн и опасных монстров. Здесь причудливые деревья похожи на воинов, замерших в ожидании незваных гостей, а тени способны схватить и утащить в темное царство любого, кто посмеет нарушить их покой. И луна над лесом светит ярче, и ветки хрустят громче, и листва зловеще шелестит, точно нашептывает что-то невидимым стражам. – А-а, мы все равно туда попадем, – ступая на вьющуюся змеей тропинку, промолвил Сейд. Рияд согласно кивнул. Младшую сестренку – Райну – они отослали к дяде Регису, чтобы она отвлекла его внимание и выиграла немного времени для рискованного, чисто мужского путешествия. Они пробрались в этот зловещий лес, чтобы доказать, что достойны пройти испытание, уготованное всем Кертье. Об обряде посвящения им не было известно ничего, кроме того, что его проходили все Кертье и оно как-то было связано с заброшенным особняком. А если учесть, что к последнему и вовсе запрещалось приближаться, то сомнений быть не могло – им нужно было пробраться туда. – Там кто-то есть, – дернув Сейда за рукав, Рияд увлек его в заросли в тот самый момент, когда на залитой светом широкой дороге появились три высокие фигуры. – Кто они? – спросил Сейд, наблюдая из листвы за чужаками. Сила незнакомцев была странной, искусственной и искаженной. В этих телах она смотрелась так же неестественно, как аппаратура слежения Лудис-нима в особняке дяди Региса, где все буквально дышало стариной, – ну или какая-нибудь ваза из дома дяди на столике в штабе Центрального аппарата. Вроде бы они и могут там находиться, но смотрятся неэлегантно... – Это наше первое испытание, – авторитетно заявил Рияд. Он некоторое время наблюдал, как странные незнакомцы ходили по дороге, перенося в особняк большие коробки, а после продолжил: – Это вторженцы! Мы должны проверить, что в этих ящиках, а после проникнуть в их штаб. – Угу, – согласно кивнул Сейд.

Кертье не сдаются. Роярд, впрочем, тоже...

Дурное предчувствие зародилось в душе Двадцать Первого сразу же, как только они ступили на залитую светом широкую дорогу, ведущую к замку. Что-то явно было не так – за ними словно кто-то наблюдал, М-21 чувствовал это кожей. Он пытался отогнать от себя необоснованные подозрения, ведь ни один из каджу или членов ЦА не сунулся бы во владения, приближаться к которым запретил сам Лорд, но получалось не очень. Двадцать Первый, повинуясь старым привычкам, прислушивался к шелесту листвы, и вроде бы все было чисто. Никакого хруста веток, никаких посторонних звуков. Ничего. Только единожды М-21 показалось, что он увидел две тени, шмыгнувшие в сторону замка. И все... – Кого ты там высматриваешь? – спросил Тао, переносивший в особняк коробки с раменом, самым ценным и самым тяжелым грузом, который нельзя было доверить никому кроме него. Такео и М-21 тем временем таскали ящики с оборудованием. – Да так, показалось, – мысленно отмахнувшись от наваждения, ответил М-21. Не показалось, ой, не показалось... Взяв по последней коробке, заклеенной красным скотчем, который указывал на ценность и хрупкость груза, Такео и М-21 вслед за Тао направились в особняк. Они успели миновать зал и подняться по парадной лестнице, когда послышался странный щелчок. По обе стороны коридора в стенах распахнулись тысячи отверстий. Инстинкты сработали молниеносно. Вытянув вперед руки с ценным грузом, троица рухнула на пол. Над их головами просвистели острые пики. А после из динамика раздался звонкий, заливистый хохот. Жуткий в своей надменной веселости, он, как и маниакальный смех Франкенштейна, был способен заставить кожу покрыться мурашками. – Раэль? – удивленно прошептал Такео. – Здесь? – Сдавайтесь, вторженцы! – ультимативно возвестил детский голос. – Мы захватили ваш штаб! – Не Раэль, но очень похоже, – прокомментировал Тао, поднявшись и подхватив на руки свою коробку с таким видом, словно и не ронял ее вовсе. – Это еще хуже, – прошептал М-21, у которого в голове факты начали выстраиваться в логическую цепочку: не Раэль, но похож... ребенок... в штабе... – А это что за кнопочка? – послышался из динамика заинтересованный голос. «Твою мать», – пронеслось в голове Двадцать Первого. – Бежи-и-им! – закричал Тао, прижимая коробку к груди. – Ловушки делал сам босс! И они рванули с места под скрежет механизмов и радостный смех маленького монстра. Впереди один за другим опускались ставни на окнах. То в одной, то в другой стене отодвигались засовы, из них в несчастных со свистом летели пики и лезвия. Снизу шахматные клетки кафеля уходили из-под ног. Внезапно что-то щелкнуло, отъехала картина и из-за нее вырвались длинные колья. Чудом не став канапе, троица продолжила нестись вперед. – А-ха-ха! Смотри, как забавно бегут эти человечки, – показывая на монитор, сквозь смех проговорил Сейд. – Это даже интереснее, чем наблюдать за аппаратчиками у Лудис-нима! Давай еще сюда нажмем! И, не дожидаясь ответа Рияда, юный Роярд-Кертье надавил на цветную клавишу. В потолке над вторженцами отъехала плита, и на них полетели прикрепленные к цепям крутящиеся стальные диски, а вслед за ними – ежи-шары, стреляющие иглами. – О-о-о! – восхищенно протянул Сейд. Эти живучие человечки то прыгали, как блохи, по полу, то проползали под кольями, как диверсанты, то с ловкостью акробатов уворачивались от свистящих в воздухе снарядов. – А тебе не кажется, что это и было наше испытание? – внезапно спросил Рияд, глядя, как измученные потрепанные человечки долетели до поворота. Один из них, поскользнувшись, снес своих товарищей, впечатался в стену, а после рухнул в открывшийся под ним люк. – О, тот с коробкой упал, видел? – вновь рассмеялся Сейд, не сразу разобрав, что сказал ему кузен. Но когда до него дошел смысл слов Рияда, юный Роярд-Кертье призадумался. Нередко, гостя у дяди Раджека, он вместе с Риядом проходил уменьшенную и сильно упрощенную версию подобной полосы препятствий. – А, может быть, и наше, – согласился Сейд. И все веселье пропало. Они пришли сюда, чтобы пройти обряд инициации, а что в итоге? – Но тогда... В этот момент от стены стали отъезжать крутящиеся колонны, чьи пилястры больше походили на спирали буров. Вторженец с длинным хвостом чуть было не лишился своих волос, прижавшись к подоконнику, чтобы избежать столкновения со смертоносным столбом. Когда же человечек шагнул вперед, чтобы улучить момент и проскользнуть между колоннами, он наступил на очередную ловушку, и с потолка на него упало три обода на цепи. Кольца сжались, обхватив талию, ноги и плечи жертвы, и утащили ее вверх. – Да, это определенно было наше испытание, – расстроено вздохнул Сейд. – Испытание для истинных Кертье. – Если бы я прошел его, отец бы мной гордился, – заметил Рияд. – И мой... Эй, вторженец, – обратился Сейд к единственному уцелевшему – мужчине с серыми волосами, который добрался до лестницы и обессилено опустился на ступеньки. – Ты прошел наше испытание! Человечек встрепенулся, а после, повернувшись к камере, принялся активно жестикулировать и высказывать что-то крайне неэлегантное и сердитое. Ругался он от души, все его эмоции были написаны на лице. Тут и без звука было ясно, что он говорил непристойности. – Эй, вторженец! Знаешь, что тебе будет за то, что ты говоришь гадости сыну каджу?! – пылая праведным гневом, выпалил Сейд. Его пальцы уже потянулись к кнопкам, а злой неэлегантный человечек побледнел и попятился к лестнице, как в комнату внезапно проникла чужая сила. Холодная и очень злая, она ползла по стенам фиолетовыми тенями и не предвещала ничего хорошего юным искателям приключений. – Это она, гаргулья, – прошептал Рияд, а после выключил свет и скомандовал: «Прячемся». По дороге во вражеский штаб Сейд и Рияд успели вооружиться, забрав короткий меч и копье у стоящих в коридоре доспехов рыцарей. Юный Роярд-Кертье, конечно, тоже мечтал о мече (вообще он грезил отцовской Грандией), но в тылу врага нужно было довольствоваться тем, что имелось, поэтому пришлось смириться с тем, что ему досталось древковое оружие. Юные воины скользнули к двери и затаились по углам в густой тени. В тишине было слышно, как пищат приборы, а в коридоре раздаются уверенные, даже сердитые шаги. Такой – точнее, очень похожей – походкой отец возвращался с собраний каджу или из гостей от дяди Региса. Он чеканил шаг. И тогда Сейд понимал: сейчас надо быть золотком, иначе не видать ему Грандии, печенья и похода в гости к дяде Раджеку. Кусачая злая сила прибывала, она уже заполнила собой все пространство комнаты. Холодная, вязкая, страшная, она была практически осязаема и очень подходила гаргулье. Напряжение нарастало. Сейд чувствовал, как у него мерзнут от волнения пальцы. Не каждый день ему приходилось проходить испытание на право называться Кертье. А дальше все произошло как-то быстро, совсем не так, как подобает проходить испытанию. Шаги прекратились. Дверь распахнулась, и фиолетовая аура хлынула в комнату, а вслед за ней в проеме показался высокий силуэт. – Тао! – сердито позвал мужской голос, но ответа не последовало. – Что здесь происходит?! Загорелся свет и незадачливые охотники на гаргулий увидели перед собой – нет, не древнего монстра, а источающего сердитую ауру человека. Несколько мгновений они с незнакомцем в недоумении смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же делать. – Это главный вторженец! – первым пришел в себя Рияд. – Бежим! Выскользнув из тени, он крутанул мечом и создал теневых клонов. Когда десять маленьких Риядов разбежались по штабу, один из них подскочил к вторженцу, со всей силы наступил ему на ногу, ударил по коленке и выбежал из комнаты. Сейд шмыгнул следом. Они рванули вперед по коридору, чувствуя, как разрослась злая кусачая аура. Она была такой густой, что, казалось, сама может поймать кого угодно в свои сети. Выскочив к лестнице, юные Кертье чуть не налетели на уцелевшего вторженца с серыми волосами. – Какая удача, – оскалился человек. В этот же момент из темноты появился окутанный темной аурой мужчина – главный вторженец. – Разделимся, – шепнул Рияд. Согласно кивнув, Сейд повернулся лицом к мужчине с серыми волосами, одарил его «фирменной улыбкой отца» (так называл ее дядя Регис и, сдвинув брови, каждый раз строго спрашивал, не задумал ли племянник что-нибудь неэлегантное) и рванул вправо по галерее. «Вот оно, испытание! Правда, у Рияда противник сильнее, ведь ему достался главный вторженец... Но Рияд и старше...» За этими рассуждениями Сейд не заметил, как вторженец подобрался слишком близко, и чуть было не попался. Он успел в последний момент выскользнуть из-под рук противника, после чего подсек его копьем и, когда тот упал, убежал в темноту коридора. Бросив чересчур неудобное оружие, Сейд спрятался в тенях и, чувствуя, как приятно скользит по коже тонкий шелк мрака, некоторое время успешно водил за нос своего преследователя. Впрочем, продлилось это недолго. Когда игра в прятки, которую юный Роярд-Кертье предпочитал считать стратегическим ходом, именуемым «замани противника в ловушку» (правда, какую именно, он еще не решил), переместилась в центр замка, вторженец стал менее агрессивным и более осторожным. Он явно нервничал, шагал тихо и то и дело озирался, из чего Сейд сделал вывод, что в этой части особняка находится что-то очень важное. – Отвечай, вторженец, что вы здесь прячете? – громко и ультимативно заявил юный Роярд-Кертье, заставив мужчину вздрогнуть. Вторженец пару секунд помедлил, а после метнулся к колонне, за которой прятался Сейд. Но Роярд-Кертье уже покинул свое убежище и притаился возле подоконника. – Что это, вторженец? – настаивал Сейд. – Это тайное оружие разрушительной мощи? Это... – Да заткнись ты, – сердито шикнул вторженец. – Как ты смеешь говорить подобное сыну каджу! – вспылил Сейд, выскакивая из темноты. – Да я... – Франкенштейн, – раздался тихий голос из комнаты, у двери которой замерли противники. Послышались легкие шаги. «Сообщники!», – мелькнуло в сознании юного Роярд-Кертье, но вновь шмыгнуть в темноту он не успел.

Кто в кого – тайна раскрыта...

Щелчок повернувшейся ручки для М-21 был подобен выстрелу. Сердце на мгновение остановилось, а голову наводнили жуткие мысли: если Франкенштейн узнает... Он рванул вперед и схватил замешкавшегося мальчишку в тот самый момент, когда открылась дверь и Рай-ним шагнул в коридор. Это напоминало глупую сцену из какой-нибудь американской комедии, где хозяева застают дома двух незадачливых воров за кражей, а те начинают придумывать всяческие идиотские отговорки, притворяясь то сантехниками, то ремонтниками, а то и вовсе марсианами... Наверное, Двадцать Первому стоило назваться гостем с Венеры, а мальчишку представить своей собачонкой – иного оправдания для столь беспардонного вторжения в покои только пробудившегося Мастера придумать было невозможно. В глазах Рай-нима читалось искреннее удивление. – Сейра? – после непродолжительной паузы спросил Ноблесс. Мальчишка прекратил отчаянно вырываться и уставился на Рай-нима: – Ты знаешь мою маму? В памяти Двадцать Первого всплыл последний визит Региса в Корею. Тот прибыл весной, лет пять-шесть назад, чтобы сообщить, что у Раджека подрастает сын, а у Сейры – сын и дочка. Девочке, самой младшей из троицы, тогда было года два. Первым и единственным вопросом, который задал Франкенштейн, было: «На кого похож мальчишка?». «На мать», – тут же ответил Регис, и все вздохнули с облегчением, поскольку даже в кошмаре не могло присниться ничего ужаснее, чем Раэль с Косой Смерти. Только вот жизнь, как оказалось, страшнее кошмара, да и спать спокойно им вряд ли теперь придется. Если это маленькое несчастье пробралось уже однажды в замок, оно может сделать это еще раз... – Значит, ты пленник! – после непродолжительной паузы выдал удивительную догадку мальчишка. Он укусил Двадцать Первого за руку, и тот от неожиданности выпустил засранца. – Тогда я спасу тебя! – отскочив в сторону и приняв боевую стойку, заявил сынишка Раэля, такой же несносный, как и его отец. Ну почему же так зло пошутила природа, наделив его внешностью Сейры? – Это долг Кертье! Двадцать Первый уже приготовился ловить паршивца, но тот так и не ринулся в драку. Замер под изучающим взглядом Рай-нима. Ноблесс некоторое время смотрел на него, а после вернулся в свою комнату. Молча и элегантно – но дверь при этом не закрыл, предлагая незваному гостю составить ему компанию. «Франкенштейн меня убьет», – подумал М-21 и, скрипя зубами, вслед за мальчишкой вошел в комнату. – А что, можно считать, что я прошел испытание? – спросил самый несносный из Кертье, хватая с тарелки печенье и садясь на подлокотник кресла Рай-нима. «Франкенштейн меня убьет...» Ноблесс отпил чая и поднял взгляд на незваного гостя: – Испытание? – Да! Испытание для истинного Кертье! – закивал мальчишка и, спрыгнув, активно замахал печеньем, которое, очевидно, в его воображении превратилась в оружие. – Его проходили все Кертье! И папа, и дядя Раджек, и дедушка! Истинный Ноблесс перевел взгляд с непоседливого мальчишки на М-21. По спине Двадцать Первого пробежали мурашки. Он не знал, что ответить. Какое к черту испытание? Кто поселил в эту и без того дурную голову такую мысль? Все, что смог сделать М-21, это передернуть плечами. – Мы думаем, что это связано с безумным ученым и гаргульей, – забираясь обратно на подлокотник, заявил сын Раэля. Рай-ним вновь оторвался от чашки и повернулся к своему собеседнику. В этот раз его взгляд был еще более внимательным. М-21 очень надеялся, что Ноблесс не посмотрит на него в поисках ответа. Франкенштейн, конечно, мог учудить всякое, но про гаргулью он не слышал... И вновь по спине Двадцать Первого пробежали мурашки, но уже из-за того, что он почувствовал ауру Франкенштейна. Ученый шел к ним. И был очень зол. – Вот! Теперь-то это уж точно она! – воскликнул мальчишка. Он вновь соскочил со своего места, но в этот раз Ноблесс поймал его за талию, усадил рядом с собой на кресло и легонько погладил по волосам. «Франкенштейн меня убьет», – в третий раз пронеслось в голове Двадцать Первого. А, как известно, повторенное трижды всегда осуществляется. Впрочем, в случае с ученым достаточно и одного раза. М-21 казалось, что таким острым слухом он не обладал даже во время полной трансформации. Он слышал не только шаги ученого и поскрипывание песчинок под его ботинками но и то, как завертелись шестеренки замка, после того как его пальцы коснулись ручки. - Ага! Главный вторженец! – воскликнул маленький Кертье, когда дверь распахнулась и ученый с приветливым «Мастер» переступил порог комнаты. – А где Рияд? Что ты с ним сделал?! «Я открою тебе одну тайну: если закрыть глаза, то можно стать невидимкой», – М-21 как-то слышал в магазине, как эти слова прошептал один маленький мальчик другому. А потом они вместе зажмурились и действительно стали друг для друга невидимками. Как жаль, что в жизни эта удивительная магия не работала... или же М-21 просто не обладал соответствующими способностями, поэтому все, что ему сейчас оставалось – это прикинуться предметом мебели. – Франкенштейн, – наконец нарушил затянувшуюся паузу Рай-ним. – Мастер, – ученый почтительно поклонился, а в его голосе появились извиняющиеся нотки, – вижу, вы уже успели познакомиться с одним из наших незваных гостей. Его не менее знатный родственник сейчас находится в восточной комнате с Такео и Тао. – Я хотел спросить тебя о гаргулье, – отпивая чай, продолжил Ноблесс. – Г-гаргулье? – удивился ученый. – Да! – воскликнул мальчишка, махнув печеньем. – Мы пришли сюда сразиться с ней и пройти испытание, уготованное истинным Кертье. – Кто рассказал тебе об этом, Сейд? – с притворно ласковой улыбкой спросил Франкенштейн. Только присутствие Ноблесс заставляло ученого сдерживать темную ауру. – Откуда ты знаешь мое имя? – широко распахнул глаза мальчишка. – Все очень просто, мой юный незваный гость, – ответил Франкенштейн, подходя к столику и подливая Рай-ниму чай. – Радостную весть о пополнении в семье братьев Кертье я узнал давно. Ученый повернулся к мальчишке. Эти двое определенно изучали друг друга. – Я уже имел честь познакомиться с сыном Раджека, Риядом, а ты... Ты поразительно похож на Сейру, но ведешь себя как Раэль, и ты не девочка, значит, не Райна. – А ты случайно не тот безумный ученый, о котором рассказывал папа? – улыбнувшись уголком губ, спросил Сейд. Сейчас даже цвет волос не спасал – перед ними сидела копия Раэля. Франкенштейн прожег его взглядом, а после вновь улыбнулся: – Очень может быть. Про гаргулью тебе тоже папа рассказал? – Нет, я сам догадался, – гордо вздернул нос мальчишка. – Все очень просто. Сначала я узнал о безумном ученом, а потом услышал о монстре... «И не понял, что Раэль при этом имел в виду одного и того же человека», – догадался М-21. – «К счастью, не понял». – Особняк довольно старинный, поэтому вряд ли охранять его поставили бы кого-то вроде этих, – мальчишка пренебрежительно помахал рукой. – Ну, этих, папа с ними сражался в мире людей. – Модифицированных? – предположил Франкенштейн. – Да, – подтвердил Сейд – причем с таким видом, словно он позволил ученому ему подсказать. Вообще этому маленькому заразе очень везло. Просто чертовски везло. Он ел печенье, при этом роняя крошки на пол, с потрохами сдавал своего отца и к тому же удостаивался того, что Франкенштейн очевидно считал высшей милостью – а именно, внимания Ноблесс, который периодически гладил мальчишку по волосам. И ему ничего за это не было. Абсолютно ничего. А вот Двадцать Первому, который за всем этим всего лишь наблюдал, грозила выволочка, причем еще какая. Внезапно послышался стук, и в комнату заглянула маленькая копия Раджека. Быстро и деловито окинув взглядом помещение, мальчишка шагнул внутрь и почтительно поклонился собравшимся. – Франкенштейн-ним, прошу меня простить, но я должен был убедиться, что с Сейдом все в порядке, – серьезно, почти, как его отец, промолвил Рияд. И не подумаешь, что этот спокойный и с виду рассудительный ребенок прокрался в чужое имение, устроил переполох, да еще и полез в драку с ученым. – Разумеется, проходи, Рияд, – предложил Франкенштейн, заметив интерес в глазах Ноблесс. Вряд ли он хотел приглашать второго шкодника Кертье в комнату, но ему попросту ничего не оставалось... – Ваши люди скоро будут здесь, – ответил на незаданный вопрос Рияд, а после присел на стул, который ученый поставил рядом с креслом Рай-нима для Сейда, чтобы тот не притеснял его Мастера. – Просто они... немного отстали. Словно в подтверждение его слов послышались быстрые шаги, которые замедлились возле двери. – Входите, – разрешил, а скорее велел Франкенштейн, не дожидаясь просительного стука. И вот в комнате стало на двух неудачников больше. Нехорошо было так думать, но от мысли, что взбучка предстоит не ему одному, Двадцать Первому становилось как-то легче. Все-таки загородить грудью друга в бою – это одно, а получить по шее от Франкенштейна за всех – совсем другое. И если в первом случае М-21 даже не раздумывал бы, то во втором – чем больше народу, тем больше вероятность, что достанется им меньше. Конечно доли и здесь будут неравноценными: ему и потрепанному Такео с пластырем на щеке явно влетит сильнее, чем Тао, который, как водится, выкрутится, но все равно... Это грело... – Что, проиграл? – как бы между прочим спросил Сейд, клыком прикусывая печенье. Маленькая копия Раджека насупилась и, опустив плечи, положила руки на колени. – С Франкенштейном непросто было справиться даже Рейгару, – делая глоток чая, заметил Ноблесс. – Мастер, не стоило, – счастливо улыбаясь похвале, заметил ученый. – Вы знали дедушку? – удивился Рияд, переводя взгляд с Франкенштейна на Ноблесс и обратно. – Знал и довольно неплохо, – без ложной скромности ответил Франкенштейн, решивший, правда, не упоминать про их поединки, ставшие легендой клана Кертье, – очевидно, из опасения, что юные чада потребуют у него сразиться и с ними. – Никогда бы не подумал, – признался Сейд, прекратив кусать печенье, – хотя... Такео кинул взгляд на Двадцать Первого. Наверное, обладай снайпер ментальными способностями, то сказал бы что-то вроде «вылитый Раэль» – тот тоже не сразу поверил, что его отец уважал Франкенштейна и даже проводил с ним тренировочные поединки. – И папу знали? – продолжил интересоваться Рияд. – Имел честь, – подливая Мастеру чай, заметил Франкенштейн. И маленькая копия Раджека задумалась. «Не к добру», – решил М-21. Если до этого мальчишки дойдет, что к чему, – а до него обязательно дойдет, это вопрос времени – то он станет частым гостем замка. Настырностью он явно пошел не в отца. Впрочем, кто же знает, каким был Раджек в детстве. Но главным здесь было вовсе не то, набираются ли Кертье с возрастом ума, и как они это делают, а то, что за ним обязательно потащится Сейд. И тогда им всем не поздоровится... И вновь послышались быстрые и решительные шаги, а после раздался деликатный стук. – Готов поспорить, что это дядя Регис, – сказал Сейд, указывая печеньем в сторону двери, – он даже по своему замку, не говоря уже о других, ходит словно рыцарь на параде и стучится перед тем, как войти, так, будто пришел на Великий Совет или еще куда. Вот увидите. Дверь распахнулась, и на пороге действительно появился Регис. Сердитый и смущенный одновременно. Он и хотел бы отчитать засранца, но манеры не позволяли. Поэтому он почтительно поклонился хозяину особняка. – Ну я же говорил, – обращаясь ко всем собравшимся с видом знатока сообщил маленький вредина, а после сокрушенно вздохнул. – Мы задержались и вот... – Мое почтение, господа, – из-за спины Региса вышло юное трепетное создание с вьющимися золотыми локонами. И пока тот хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и пытался решить, следует ли отчитать мальчишек при Ноблесс или же стоит подождать, когда они вернутся домой, девочка-ангел принялась объяснять все сама. – Мы с дядей Регисом пришли забрать Рияда и Сейда домой. Надеюсь, они не сильно вам досаждали. – Было дело; но ваше появление, юная леди, заставило нас смягчиться, – просиял Тао. Вообще он поразительно долго молчал – и вот наконец заговорил. Кроха похлопала длинными ресницами, а после смущенно и благосклонно улыбнулась. – Рай-ним, приношу свои извинения. Я виноват в том, что эти двое прокрались в ваш замок и потревожили вас, – пришел в чувства Регис. С возрастом он прибавил в росте – сантиметров пять – и в пафосе (но тут продвижения были куда заметнее). – Я тоже приношу извинения, – повторила Райна. – О, юная леди, но вам вовсе незачем извиняться, – с улыбкой промолвил Тао. – Не только от своего имени, но и от лица Сейда тоже, – пояснила юная леди. – Чего это от моего лица? – возмутился мальчишка. – Чего я такого сделал? Он насупился и окинул взглядом собравшихся, а после повернулся к Ноблесс и с удивительной детской искренностью спросил: – Я сделал вам плохо? – Ну, ничего плохого не произошло, если не считать того, что ты вместе с Риядом пробрался в штаб и активизировал почти все ловушки, установленные боссом в холле, зале и на лестнице, – принялся перечислять хакер, – а затем, временно устранив нас с Такео, ввязался в драку с Два-Один, проник в комнату Рай-нима, съел все его печенье... Тао даже это не преминул отметить. В этот момент мальчишка тянулся за последней печенюшкой, сиротливо лежавшей на тарелке, но после слов хакера одернул руку и поднял извиняющийся взгляд на Ноблесс. – Сейд, – выдохнул Регис, хватаясь за сердце. – Я вам из дома принесу, – пообещал Сейд Рай-ниму. Очевидно, истребление печенья казалось ему самым страшным преступлением, а все остальное – просто прогулкой. Ноблесс мягко улыбнулся и, пододвинув тарелку поближе к маленькому Кертье, погладил того по голове. – Рияд, – Регис повернулся к маленькой копии Раджека, которая смущенно изучала ботинки. – У юного Кертье талант выбирать себе противников, – заметил Франкенштейн, пару раз кашлянув в кулак, чтобы скрыть усмешку. – И дядино неумение рационально оценивать силы... Рияд взглянул на ученого из-под золотистой челки. Его щеки горели стыдливым румянцем. – Однако должен заметить, что в тренировках он преуспел, – подбодрил сникшего мальчишку ученый. – Осталось только научиться правильно пользоваться полученной силой... – Регис-ним, вам плохо? – испуганно спросила Райна, глядя на побледневшего дядюшку. И тут точно было с чего побледнеть... – А я? – оживился Сейд. Видимо, мальчишке тоже хотелось услышать похвалу. – А ты... – начал Двадцать Первый, готовый разразиться гневной тирадой. – ...весь в отца, - перебил его Такео, подобрав самое элегантное ругательство, которое только можно было придумать. «Такой же высокомерный засранец», – мысленно подтвердил М-21. Он бы сказал это вслух, но в комнате был Ноблесс, а выражаться неэлегантно в его присутствии строго воспрещалось. – А кое-кто нам наврал, – кинув взгляд на Региса, припомнил Тао. – Я сказал, что Сейд похож на мать, – возмутился Регис, выделив при этом «похож». И действительно, выкрутился. Внешне сходство налицо и на лице, а вот внутренне... – Это довольно частое заблуждение, господа, – произнесла девочка-ангел. – Все считают, что Сейд пошел в маму, а я – в папу. – Это очень опасное заблуждение, юная леди, – с улыбкой подметил Франкенштейн. – Франкенштейн, – позвал Рай-ним, и все смолкли. – Рамен. – Конечно, Мастер, – поспешно промолвил ученый. – Тао? – Все в лучшем виде, босс, коробки не пострадали! – отрапортовал хакер. – Мы пойдем, – засобирался Регис. Он уже хотел позвать мальчишек, но его остановил долгий взгляд Ноблесс. Теперь ему... им было не избежать совместного ужина. Все сразу засуетились. Тао ушел вместе с Франкенштейном проверять коробки с бесценным грузом. Рай-ним направился в зал, а вслед за ним потянулись веселые незваные гости под чутким руководством Региса. – И хотел бы сказать, что могло быть и хуже, но не могу, – наконец выдохнул Такео, когда они вышли из злополучной комнаты. «То ли еще будет», – мрачно подумал Двадцать Первый, но делиться своими мыслями не стал. Он вымученно улыбнулся и отправился приводить себя в порядок, а в висках все равно пульсировало:

То ли еще будет...