Ясень - сила друида

К вечеру в двери постучал сосед и позвал провожать солнце. После Самхейна деревенский шаман Мапонус приносил почести Ллеу и опаивал священными водами жителей. У Дея работы — непочатый край, пусть от долота разболелись пальцы, идти он не хотел. Но Белинс стал упрашивать — сидеть дома мальчишке наскучило. Пришлось согласиться. К тому же Дей надеялся, что вода из источника даст мальчику силу и поможет пережить ещё одну зиму. Наспех собравшись и выкликав Абелая, Дей направился к молельне. Пасмурная погода изменила вид на деревушку, казалось, что от влаги все бревна в срубах потемнели, покосились крыши и просели сараи. Они жили небедно, но дома выглядели плачевно, даже новые постройки, возводимые после последнего пожара, поросли мхом и плесенью. Был бы жив отец, помог бы селянам обработать дерево, но без сильной руки деревню запустили. У молельни Солнечному Ллеу собрались почти все жители «Побегов Ясеня» и, рассевшись в круг, обменивались новостями. Дея встретили перешёптываниями, омеги постарше сбились в кружок и недовольно на него смотрели. Постоянные покупатели кивали головой или ворчали недовольно, напоминая, что заказ ещё не выполнен. Альфы больше насмехались. Дей не нашел мужа, и это стало поводом для улыбок. Он на выпады не отвечал, слишком кроткий, зато Абе мог вступиться с кулаками, потому громкие слова люди держали при себе. Абелая быстро окружили подростки, дружелюбно его обнимая и ощупывая, но все видели, как горят глаза будущих отцов семейств при взгляде на красавца. Усадив Белинса на брёвнышко и присев рядом, Дей стал дожидаться, когда придёт Мапонус. Старый шаман каждый год, встречая зиму, устраивал небольшое представление: то подкинет в костёр цветов масляного дуба, заставляя всех смотреть на синее пламя и уверяя, что сам Лир их благословляет, то рассыпает гнилушек, и потом от чёрного дыма вся деревня корчилась, а Мапонус пророчил всем засуху и мор. Предсказания шамана часто сбывались, но вот представления, которые он устраивал жителям деревушки, Дею не нравились. И самое неприятное, что шаману все верили. А вот на Дея с его практичным подходом, смотрели как на дурачка. Но что он мог поделать, если чувствовал обман? В этом году Мапонус не стал пугать жителей. Почитал молитвы, взывая к благосклонности богов, посыпал молельный камень сухими побегами священного ясеня. А потом долго ходил кругами с пучком сонной травы, пока все присутствующие не стали зевать и заваливаться, и заявил, что зима будет снежная, но тёплая, и что за ней придёт ранняя весна и плодородное лето. Довольные жители его поблагодарили, сложили дары в приготовленные корзины, пожертвовали кто чем мог. Дей с неохотой отдал шкатулку, шаману нравились его поделки, и за них он пропустил Белинса к источнику первым. Сладкие воды били из-под корней древнего дерева. Говорили, что ясень очищает их от мирского и дарует силы духовного мира. Так это или нет, Дей не мог сказать, но от священных вод уходили болезни и даже Бел чувствовал себя лучше. На маленького щуплого мальчика все смотрели с грустью, может и смеялись за спиной, но так — жалели. Шаман напоил его из ковша, а потом и на голову побрызгал, желая сил и здоровья. Бел поблагодарил, отошёл в сторону, и Мапонус позвал его братьев. Абелай после глотка сильно закашлялся, словно вода пошла не в то горло. Мапонус глянул на него недовольно, но любимца деревни хулить не стал, протянул ковш Дею. Воды там осталось совсем немного, Дей заглянул в него, ловя своё отражение, и на мгновение показалось, что по одежде ползёт что-то чёрное. Но он не успел рассмотреть, прижался к сосуду губами и сделал маленький глоток. Стоило воде проникнуть в горло и его свело спазмами, Дей с трудом сдержался, чтобы не захрипеть. Шею и гортань жгло сначала изнутри, а потом и снаружи. Дей схватил Бела за руку, желая поскорее уйти и снова вернуться к работе. Подтолкнул Абе плечом, проходя мимо выстроившихся к шаману людей, но их остановили громким криком. — Вы гляньте на их шеи! — один из мужиков деревни дрожащим пальцем показывал на Дея. По толпе прошёл недовольный гул, а Дей оглянулся, пытаясь понять, на кого же тот указывает. — Смотрите, смотрите! — повторил он, и теперь на них уставилась вся деревня. Несколько мужчин встали ближе, преградив им дорогу, подслеповатый старичок Каю всплеснул руками и картинно упал в обморок, а остальные принялись охать и ахать недовольно. Дей и сам испугался, посмотрел на брата и замер от ужаса. — Это метка колдунства! — воскликнул какой-то мужчина. — Знал я, что Дей нечистый, вот ещё и своего невинного брата в это дело втянул. Их обступили плотнее. Кто-то дёрнул Абе за рукав, но он огрызнулся, не позволяя себя трогать, и обидчик отступил. Со всех сторон доносились крики: — Да, точно, Дей — колдун, — кричали соседи, и в грудь Дею уткнулись проржавевшие вилы. — Сжечь их! Принести в жертву Ллеу! — Убить нечестивых, — раздавались визгливые омежьи голоса. — Да успокойтесь вы, изверги! — Мапонус растолкал взбесившуюся толпу и подошёл к братьям. Грубым жестом запрокинул голову Дею, рассматривая его шею, а потом и Абелаю. Теперь все рассмотрели на их шеях метку — длинная сложная вязь, словно ожерелье, ярким пятном выделялась на коже. Дей одной рукой перехватил ладонь брата, а вторую прижал к своей шее, словно закрываясь от неприятных гневных взглядов. Пальцы нащупали чуть выпуклый рисунок, слова проклятья древних богов. От страха сковало ноги, онемел язык, и он с непониманием переводила взгляд с Мапонуса на сердитых деревенских. — Ллеу не примет такие жертвы, — шаман схватил Дея за шкирку, а Абелая просто прихватил за руку. — Но колдунов необходимо предать огню! — Это не колдунство! — с трудом выдавил из себя Дей, пытаясь вырваться, — Это знак неверности! — Ой, и вправду! В темноте-то и попутал. Мапонус отступил от них, и брезгливо встряхнул руки, словно испачкался. Остальные деревенские сначала стали переглядываться, а потом вспомнив о легенде ещё громче загудели недовольством. — Фу, какая мерзость, — выдавил молоденький омега, — распутники, гнать их из деревни! — Так вот почему ты другим отказывал, — один из альф пренебрежительно скривился в сторону Дея, — как же я рад, что не сподобился! Отвратительно, гулящий омега, забьём его камнями! — Лучше сожжём! — раздался визгливый голос. — Прекратить! — остановил балаган Тетор, глава деревушки, и, раздвинув толпу, подошёл к братьям. — Развратников испокон веков из деревни гнали, и этих прогоним. Глава осуждающе глянул на Дея и покачал головой, смотря на ничего не понимающего Абелая. — У вас есть ночь, чтобы собраться и уйти. И лучше вам тут больше не появляться! Дей коротко кивнул, схватил Бела и Абе за руки и бегом помчался к своему дому. Оказавшись за стенами надёжного убежища, он тяжело выдохнул и опустился на пол. Рядом сел Абелай и дрожащий от ужаса Белинс. — Что случилось, как это возможно? — мальчик недоверчиво провёл пальцем по шее Дея, но тот сердито отмахнулся, не в состоянии взять себя в руки. — Невозможно это, Бел. Кто-то заколдовал нас. Это тёмное проклятье, я чувствую, — Абелай потёр свою шею, а Дей разревелся. Впервые в жизни он понимал, что брат прав, и тут действительно была задействована магия. И впервые надеялся, чтобы Абе ошибся. Много столетий назад, столько, что никто уже и не упомнит, один из богов полюбил и выбрал себе жениха среди смертных омег. Долго ухаживал и добивался благосклонности. Но омега оказался с гнилой душой и сердцем. Пока высшее существо оберегало землю, его жених развлекался в постели с другими мужчинами. Рассердился бог и проклял тогда всех живущих, послал на них жестокую кару за распутство. И у всех омег и альф, если они лишались невинности до брака, на шее появлялась метка — длинной змеёй, всем видным рисунком, она покрывала позором каждого, кто был неверен своему любимому. Да и просто неверен. С тех пор невинность стала ценной — ведь признаки распутства были у всех на виду. А также в моду вошли гривны — широкие украшения в виде ошейника с камнями и железными вставками. Даже на свадьбу в качестве мунда дарили подобные — ведь не всякий мужчина мог дотерпеть до свадьбы. С веками история потеряла былой смысл, по землям поднебесным разошлись легенды и предания. В южных городах такая метка считалась признаком плодовитости и успеха, в других альфы кичились чёрной полосой на шее, как достижением в любви, а на севере лишение невинности было страшнейшим позором. После того как влюблённых на свадебной церемонии благословлял великий прародитель Дану, уже проявившийся ошейник терял яркость и становился серым, но все же заметным пятном на чести новобрачного. Для тех же, кто познавал любовь лишь в связанных брачных узах, узор проявлялся чуть заметной выпуклостью на коже и уже никогда не чернел. В этом бог сделал ошибку, так как замужние альфы и омеги нередко пользовались своим положением, чтобы испробовать любовь из другого сосуда. Но как и почему эта метка появилась у Дея и Абе?