Ясень - сила друида

Утро было таким же пасмурным, как и все последние дни. Дей с неохотой выбрался из-под тёплого одеяла и сладко потянулся, скрутил отросшие до плеч тёмные волосы в гульку и заколол их оставленными папой в наследство заколками. Стоило опустить ноги на пол и тело пробрало дрожью. Влажный воздух пробрался подполы и проморозил маленькую спальню. Починку прохудившегося крыльца откладывали давно, но если не закончат его к зиме, не переживут холода. Зябко поёжившись, омега заставил себя взбодриться. В последнее время от холода все чаще ломило спину и руки, он не жаловался, не хотел тревожить близких, но работать стало сложнее. Стряхнув с себя неприятные думы, он накинул шерстяную сорочку, которую скроил этим летом, сунул ноги в меховые сапожки, спрятал голову под шерстяную шаль и, подхватив ведра, вышел на улицу. В дворике его встречали голодные птицы у кормушки и раскрасневшийся братишка. Абелай поднялся ни свет, ни заря и колол дрова, легко орудуя топором и перекидывая готовые поленья. Средний брат всегда был ранней пташкой и, словно не чувствуя холода, занимался хозяйством в одном тонком брэ. Абелай пошел в отца — сильный, крепкий и высокий. Светлые, почти белые волосы он укладывал в косу и прятал под косынкой, чтобы не мешали, но сейчас они растрепались и прядями спускались на грудь. Абелай был младше Дея на три года, но выглядел взрослым омегой, и хотя замуж он не спешил, от женихов не было отбоя. Стоило ему появиться в деревне и все молодцы, коих было не более, чем пальцев на двух руках, задерживали дыхание, смотря ему вслед, и то и дело пытались вручить ему мелкие безделушки, которые Ллеу не принял бы за подарок. — Ты бы хоть обувь надел, — покачал головой Дей и, поёжившись, направился к колодцу. Дей, в отличие от брата, был худощавым и тонкокостным. Их папа Улис с улыбкой рассказывал, что Дея принесли альвы. В деревне многие над такими историями посмеивались, некоторые злословили, а кое-кто даже предлагал сначала Немосу, их отцу, а потом и Абелаю, выгнать из дома чужака. Но Дей любил свою семью, и они отвечали ему взаимностью, защищали и поддерживали. Дей не походил на брата ни цветом волос, ни кожей. Своих тёмных локонов он стеснялся, стриг, не позволяя им опуститься ниже лопаток, а когда работал в поле, то собирал в гульку. Абе всегда ходил с косой, а его светлые льняные волосы были предметом восхищения многих селян. Глаза у Дея темно-карие, кожа более загорелая, чем у голубоглазого Абелая. Но, несмотря на различия, они всегда называли друг друга братьями. Вернувшись в дом с водой, Дей принялся за готовку: растопил печь, замесил заквашенное тесто. Из спальни выбрался заспанный младший братишка, Белинс. Мальчишка рос болезненным и худощавым, со светлыми кудряшками и небесно-голубыми глазами. Для своих семи лет он выглядел совсем маленьким, и многие подшучивали, что альфа долго не протянет, или станет обузой для омег. Но Абелай утверждал, что виной его слабости — злые чары, они портят воду и воздух. Дей нередко слышал подобные небылицы от братишки, о заговорах, о порче. О том, как гнилое болото на окраине леса вытягивает из жителей деревни добро. Абелай говорил, что слышит голос земли, разговаривает с деревьями и водой. Звучало красиво и сказочно, но Дей ему не верил. Кто же будет верить в такое? — Духи вчера сердились, — проговорил мальчик, потирая глаза. Он часто повторял за Абе, считая его истории настоящими. — На Самхейн они всегда злятся на людей. Я слышал, как молния ударила рядом с домом. — Не болтай чепухи, духов не бывает! — Дей разжёг огонь, и теперь с наслаждением слушал треск поленьев. От тепла перестали ломить кости, и даже в голове прояснилось. — Вот ты глупый, Дей, тебя альвы создали, а ты в них не веришь. Омега только потрепал мальчишку по волосам, не решаясь с ним спорить и ругаться. День за днём повторял, что колдовства не существует. Не замечал всего, что творилось необычного, игнорировал любое проявление волшебства. Потому что не желал верить небылицам о своём происхождении, считал себя простым человеком из плоти и крови. В отличие от альвов, не порхал над цветами, не прятался под половицами. И ни у кого не было доказательств его духовного родства. Потому деревенские болтуны могли сколько угодно чесать языками, его это не трогало. Селение у них небольшое, сплетен ходило много, и были те, кто благосклонно относился к семье Немоса, а были и те, кто их недолюбливал. Три года назад Дей вступил в брачный возраст, но не пошел на поклон к Ллеу, не выбрал мужа, и количество недоброжелателей увеличилось. Омега, несмотря на тёмный цвет волос, выглядел привлекательно — не самый красавец, не силен, да и в кости тонкий, но он умел работать руками, следил за хозяйством и воспитывал братьев. Дей, хоть и подкидыш, был принят Немосом в семью, потому унаследовал от родителей дом и неплохой участок у реки, где год от года увеличивался урожай. И перенял дело отца — занимался в столярной мастерской. Да так успешно, что на деревне не осталось дома, где не стояли ларцы, сундучки, или стулья, сделанные его руками. Омега быстро и легко собирал мебель, делал резные узоры на ставнях, создавал невероятные украшения, и мастерил детишкам свистульки. За годы никто так и не уговорил его принять дары Ллеу, никто не сумел сосватать и взять под крыло. В первое время мужики к нему ходили, все, у кого пары не было. И вдовцы, и молодцы, и даже из города приезжали, просители перешагнувшие порог шестнадцатилетия мечтали забрать к себе омегу. И Дея, и его богатое наследство, даже младшие братья никого не смущали. Только у Дея ни к кому не лежала душа, не радовали подарки, и все намёки и поползновения вызывали отвращение. Оттого альфы в деревне стали к нему ещё более суровыми, а омеги сквернословили и распускали слухи от зависти. Мебель у него не перестали покупать, но платить полную цену никто не соглашался. А Дей от любимого дела просто не мог отказаться — и семью надо кормить. Незаметно, стараясь заработать как можно больше, все свободное время Дей проводил в мастерской, так пролетели годы. Абелай вырос в сильного и крепкого парня, и вот-вот сам пойдёт в круг, а бедолага Белинс с трудом выживал от зимы до зимы. Пока топилась печь, Дей слепил булочки, покрошил овощи на похлёбку и проводил Абелая на охоту. Бел крутился рядом, помогал, чем мог, а потом, устав, присел в сторонке на стуле и стал читать потрёпанную книгу, оставшуюся от деда. Поговаривали, что дедуля служил при князе знахарем, владел друидскими заклятьями, заработал состояние, купил землю и построил дом. А оставшиеся сокровища спрятал. Только никто не знал, где. Может, потому их дом, хоть и старый, в селе ценили. Накормив брата, Дей заперся в мастерской, спеша закончить последние заказы и приготовить ещё несколько украшений для городской ярмарки. Они надеялись снять повозку на Йоль и отправиться за Серебристые горы, там провести время до весны, распродать поделки Дея, прикупить хорошей одежды и книг. Только, если Дей не заготовит товар, смысла не будет отправляться в такую даль. К полудню Абелай вернулся, принес парочку перепелов — охотником он слыл хорошим, только приближающаяся зима требовала делать запасы, и навыков Абелая уже не хватало. Но Абелай оправдывался, что не всякую дичь позволено у леса отбирать. Средний брат верил, что ему и Белинсу передались друидские навыки деда, лес говорил с ними, рассказывал свои секреты, показывал тайные тропы. Дей отмахивался, главное, что добыча есть, и лес к ним благосклонен. Птичка после ощипывания вышла крошечная, но на ужин и такое сгодится. Абелай же снова сбежал в лес — теперь уже, как сам уверял, говорить с природой. Вторую перепёлку Дей выпотрошил и повесил коптиться. Пусть храниться будет недолго, зато вкуснее, чем вяленое мясо.