Ясень - сила друида

Троих мертвецов Дей уложил быстро, ещё пока они выбирались из болота. Два других двинулись к нему, забыв о друидах. Тряся облезлыми черепами и щёлкая зубами, они медленно теснили Дея к почерневшему старому дереву. Дерево дёрнулось при его приближении, и одна из веток внезапно ударила в спину, сбивая с ног. Дей шлёпнулся во влажную трясину и тут же подскочил на ноги, чувствуя, как от ледяной воды набрался страху и сил. Боль от удара надавила на плечи, стало тяжело поднимать руки, но с нападавшими мертвяками Дею деваться было некуда. Сосредоточившись, он отпрыгнул в сторону и несколько раз рубанул одному по сгнившей черепушке. Второй же с удовольствием поцарапал его по раненой спине когтями. Дей вскрикнул и обернулся к скелету. Но убить его не успел: из-под воды выпрыгнула чёрная ветвь и ударила Дея в грудь, откидывая на несколько метров. — Черти... — выругался Кнур, искоса посматривая на распростёртое тело Дея. — Не смей отступать! — голос Абе не был похож на человеческий, словно с ним говорило само солнце; его голос пронзал до самых костей. Но Дей не шевелился, и Кнур, опустив руки, бросился к нему. Упрямого мертвеца, приближавшегося к Дею, Кнур легко разбил, и замер над омегой, не зная, как подступиться — ему сильно поцарапало спину, наполнив тело ядом. А на груди зияла глубокая рана. С трудом совладав с дыханием, он сел рядом, попытался уложить Дея ровнее. — Тряпку дай, рану прикрою, — прошептал омега, — и к Абелаю вернись! Ему помощь нужна. — Абе справится. А тебе помощь нужнее. Кнур оторвал кусок от своей рубашки и, как мог, перевязал рану. Ветка сильно порвала кожу, распоров её на дюйм в глубину. И кровь текла с такой силой, что в одно мгновение пропитала рубашку. Кнур закусил губу от злости на себя, потому что взял Дея с собой, а теперь не мог ничем помочь. — Вот что ж ты, малой, вечно в неприятности попадаешь! — с горечью пробормотал он. Дей уже не отвечал, тяжело и прерывисто дышал, мучаясь от яда и быстро теряя кровь. Кнур положил руки на рану, сжал тряпицу, чувствуя, как течёт между пальцами влага — не вода, но жизни в ней ещё больше. Может, и не хотела стихия делиться с ним силами, но и отпускать Дея Кнур не собирался. Потому собрал волю в кулак и попытался сделать то, чему когда-то учил Самэр. Потоки легко полились из его тела к Дею, выплеснулись, словно открытая река. Кнур с трудом смог их остановить. — Ну же, любимый, прими мою жизнь! — Кнур поцеловал его в бледные губы, прислушиваясь к дыханию. — Врут всё, что для друида важнее земля. Важно лишь его сердце. И ты — моё сердце. Абелай из последних сил сделал ещё один толчок, выплёскивая всю магию и тревогу из души. Это изгнало тёмные силы с открывшейся поляны — болото отступило, освобождая лес из-под своей власти. Солнечный свет прорвался сквозь деревья, освещая побледневшего Дея. Яркие лучи коснулись его век, и омега вздрогнул просыпаясь. — Ты весь седой, — изумлённо проговорил он, поднимая руку и притрагиваясь к совершенно белым волосам Кнура. — Это потому, что кто-то не слушается и себя не бережёт, — со всхлипом ответил он и осторожно обнял его. Дей поднялся, немного пошатываясь от слабости, но боль отступила, и он снова мог держать топор в руке. Кнур тщательно осмотрел зажившие раны под повязкой, от которых остались лишь тонкие светлые шрамы. Самому ему было тяжело, но он не собирался это показывать. Ему нужно было вернуться в солнечный круг и помочь Абелаю завершить очищение. Сейчас хранитель выглядел ярким столбом света на болоте, от которого солнце разбегалось небольшими ручейками и помогало лесу. Но прежде чем Кнур вернулся к друиду, заметил, как у кромки света появилась какая-то фигура. Достав свой топорик, он замер рядом с Деем, ожидая первых шагов нового гостя. Помявшись немного, тень, словно проверяя себя, осторожно ступила в свет. Неприятно поморщилась, а потом спокойно стала приближаться к Кнуру. — Кто это? Кто-то из краннога? — спросил Дей. Стараясь не вставать на открытые места, к ним направился омега, не тёмное существо, а бледный и грязный селянин. Незнакомец напоминал обычного исхудалого путника, но чем ближе он подходил, тем тревожнее становилось у Кнура на душе. Когда же омега замер всего в нескольких шагах от них, то опустил своё оружие. — Ты ли это? — не веря своим глазам, произнёс Кнур. — Я! — уверенно сказал тот. — Твой любимый муж. Не рад меня видеть? Дей с удивлением посмотрел на омегу, а потом на Кнура. Кнур действительно узнал незнакомца. И выглядел ошарашенным, растерянным. Гранн — или нечто, принявшее его облик — сделал к ним ещё несколько шагов, но Дей вышел вперёд, защищая обескураженного друида. — А ты что за малолетний оборванец? — Гранн брезгливо указал костлявым пальцем на разорванную одежду и окровавленные лохмотья на груди. — Кнур решил в моё отсутствие завести очередного любовника? — омега наиграно покачал головой — Нехорошо, боги покарают тебя, лишат мужской силы, — Гранн хохотнул и сделал ещё шаг. — Не приближайся, ты, тёмная тварь! — Дей замахнулся на него топором. — Муж Кнура умер десять лет назад. Гранн рассмеялся, сотрясаясь всем костлявым телом и оскаливая прогнившие зубы. — С чего же ты, любимый, решил, что я умер? Вот — жив-живёхонький. Тебя тут в лесу дожидаюсь. Кнур наконец пришёл в себя от потрясения и чуть отодвинул Дея в сторону, успокаивающе положил ему руку на плечо. — Где же ты пропадал? Я уже похоронил тебя давно, — в голосе Кнура слышалось болезненное разочарование, и Дей отступил, понимая, что перед ним не порождение тёмного мага, а действительно пропавший десять лет назад муж Кнура. — Поспешил с похоронами, — презрительно фыркнул Гранн. — А сейчас мне нужно твоё сердце. Гранн протянул костлявую руку к его груди. — Нет! Не смей трогать его! — отчаянно выкрикнул Дей, вновь шагая вперёд. — Заткнись, развратник! Не стыдно с женатым альфой в постели кувыркаться?! Гранн усмехнулся, заметив, как задрожали у Дея губы от обиды, но с дороги он так и не убрался. Поморщившись, Гранн опустил руки к трясине, прикрыл глаза, а когда вскинул кисти вверх, из-под земли вырвались чёрные древесные корни. Дея откинуло на пару шагов, омега стукнулся головой об дерево и замолк. Кнура же сплело, прижало к земле так, что он не мог поднять своё оружие. — Не Гранн ты вовсе! — прорычал альфа, пытаясь посмотреть, всё ли в порядке с Деем. — О нет, дорогой, я именно тот самый, твой милый Гранн. Супружеством твоим измученный, нелюбовью твоей отравленный! — Я любил тебя больше жизни! — Всё, что я от тебя слышал — земля для друида важнее, — со злостью выплюнул Гранн ему в лицо, — в любую свободную минуту ты бежал в лес за Самэром, забыв обо мне, заглядывал лишь с сыном поиграться, а потом снова нас бросал! — Ты не прав, Гранн, тебя тёмный маг сбил с пути, мысли твои исковеркал. Ты сам себя обманываешь и не видишь истины! — Прекрасно я всё вижу и видел! Следил за тобой все эти десять лет и заметил, как ты по мне горевал в постели с другими омегами! — Гранн от злости сжимал кулаки и топал ногами. — Ненавижу тебя, гад бессердечный! Охмурил меня сладкими речами, а потом променял на свои друидские игры. — Тебя ослепила ненависть, не видишь ты правды и не помнишь, как мы были счастливы. Любили друг друга и растили в любви сына. — Сына! — перебил его Гранн, выкрикивая это с презрением. — Конечно, тебе был нужен сын, ведь у него оказались силы друида. Только не помогли они ему, — он снова рассмеялась, а Кнур, наконец, смог поднять взгляд. И теперь в них уже плескалась не жалость, а гнев. — Что ты с ним сделал?! — То же, что сейчас сделаю и с тобой, — Гранн прижал руку к его груди, и Кнур почувствовал, как сжимается всё внутри — тень пыталась достать семечко ясеня. От боли и отчаяния Кнур закричал, понимая, что никто, кроме него самого, ему не поможет. Но внезапно боль отошла. Рядом с Гранном встал Абелай, и казалось, что друид светится, словно сам является солнцем. Гранн в попытке прикрыться от этого света, отшатнулся, Абелай шагнул ближе и прижал к нему ладонь. Гранн завизжал от боли и тенью метнулся прочь. — Тёмная тварь, из гнева сплетённая, — произнес Абелай, смотря ему вслед. — Не осталось у него ничего человеческого. — Осталось, — Кнур выбирался из путающих его веток. — Воспоминания моего погибшего мужа Гранна. — Вот как? — Абелай задумчиво наклонил голову. — Сожалею, Кнур, твоего мужа уже не вернёшь, он давно умер, а это лишь оболочка. Кнур обессиленно покачал головой. — Не надо сожалеть. Гранна я похоронил, чувства к нему своё изжили, и боль ушла. Только страшно от понимания, что тёмный маг с моей семьёй сделал, — альфа посмотрел на свои руки, — что бы эта тварь ни говорила, мы были счастливы, а маг отравил ему разум. Лишил меня семьи и любимого мужа, и сына. И мстить я буду с безграничным удовольствием. Разорву его гнилую душу на части и скормлю волкам.