Ясень - сила друида

Проснулся Дей еще до рассвета от жуткого холода. С трудом смог соорудить костерок, чтобы просушить вещи и обогреться. Абелай, обычно стойкий к морозам, дрожал во сне, и по бледным щекам расползались слезы. Белинс выглядел совсем плохо. Братья уложили его между собой, надеясь обогреть, но мальчик болезненно и хрипло дышал после ночи на сырой земле. Смотря на родных, на единственных оставшихся близких, у Дея сдали нервы, и он разревелся. Как они справятся? Приближалась зима, а у них ни еды, ни одежды. И нет денег, чтобы найти пристанище. За Белинса было страшнее всего — мальчик и так болезненный, не перенесет жизнь без крыши над головой. И ведь он никому ничего дурного в жизни не сделал, никому и слова плохого не сказал. Но кто-то затаил на них обиду, и пострадала вся семья. Будущее пугало. Что ждёт его с Абе, если они не смогут избавиться от этого жуткого клейма? В северных городах к меткам развратников относились предвзято, измену считали страшным позором. Абе в одном точно прав – искать пристанище в ближайшем городе нет смысла, их примут только в доме терпимости. Можно податься на юг, но без поклажи и провианта они сгинут в дороге. К тому же Дей не представлял, как жить среди песков и зноя, он привык, что дома каждую зиму их, словно праздник, ждал снег. Можно направиться в столицу Навлиц, говорили, там, рядом с царскими палатами, люди жили привольно, не следовали законам богов, а подчинялись правилам царя и подвластных ему князям. Но путь туда не близок. Абе проснулся поздно, а это уже плохой знак. Поворчал, что Дей разложил костёр в плохом месте. Попытался размяться, но обнаружил, что вчера сильно подвернул лодыжку, пока они бегали по лесу. Теперь не мог нормально ходить и даже стоять. — Нам нужно выйти ближе к дороге, отыскать хоть какое-то укрытие, — Дей как мог перевязал брату ногу куском своей рубашки. — Нет, надо вернуться, дом нас зовет, разве не слышишь? — Абелай морщился, но больше ничем свою боль не показывал. — Да и Бел без теплой крыши над головой зиму не выдержит, сам понимаешь! — Нам больше некуда возвращаться, у нас нет дома! — Дей злился, и от своего бессилия, и от того, что Абе в толк не возьмет, что с этими проклятыми метками им теперь не сыскать нормальной жизни. — В дедушкиных книгах я найду нам помощь! Дей, ты главное верь, без веры ничего не будет! Абелай попытался подняться, но ойкнув снова сел. — Сегодня ты никуда не пойдешь. Следи за костром и Белинсу не давай замерзнуть. Дей накинул на себя чуть просохший плащ, взял топорик и пошел в лес. Нужно принести дрова, и раздобыть хоть какую-то еду. Мысли каждую секунду возвращались к оставленному у дома товару, к теплым покрывалам, и к нескольким тюкам с едой. Вот если бы они смогли незаметно добраться ночью до дома и забрать вещи. Поняв, о чем думает, Дей остановился и покрутил головой. Дом действительно словно звал их, притягивал – напоминал о тепле и уюте, показывал, что сможет о них позаботиться, что защитит. Но Дей знал, что если вернутся в деревню и их поймают, могут и в реке утопить или – еще ужасней – сжечь вместе с домом. Дей боялся огня с того самого дня, когда пожар унес жизни отца и деда. Бел, конечно, уверял, что Руйдери заклинал реку, пригнал ее воды к деревне и потушил пламя, но Дей в эти сказки не верил. И, хотя не хотел, чтобы Бел жил в иллюзиях, не спорил о деде – тот действительно был великим человеком. Сильный, крепкий, заботился о внуках, когда Улис слег от чахотки, дед кормил семью и поддерживал дом... Немос же тогда из пожара вынес приемного сына, спас Дея, а сам обгорел так, что не выжил. Память заботливо заволокла этот момент дымкой, Дей стёр из себя тот чудовищный день, и забыл последние слова приемного отца и его наставления. Только в душе крепко засело понимание, что о братьях он должен заботиться изо всех сил. И он старался. Стучать топором, рубить молоденькие деревца Дей не решился – Абе ругать будет, да и сушняка хватало, только во влажном лесу он весь насквозь промок и сгнил. Но Дей насобирал шишек и опавших еловых веток, с них будет горячее пламя. Раздобыл немного еды, хотя для сытных грибов и ягод уже слишком холодно, а охотиться он не умел. Дей нашел кусты шиповника и боярышника, собрал ягод, на пнях набрал зимних опят, зачерпнул из ручья воды. С ней Абе заварит настоев и из собранных трав можно сделать похлебку. Когда Дей вернулся, Абелай уже потихоньку передвигался – соорудил маленький шалаш возле костра, закутал Белинса в свой плащ, подкидывая в огонь веточки и полезные мхи. Для воды он действительно быстро нашел применение, и вскоре все трое хлебали жидкий, но сытный бульон. В шалаше стало немного теплей, а от слабого ощущения сытости клонило в сон. Дей не хотел засыпать, понимал, что уснув, не заметит, как потухнет костер, и тогда они замёрзнут. Но никто не слушал ни его, ни голос разума, и вскоре все трое, свернувшись в клубок, заснули. Спалось плохо, Дею снилось, что они продолжают бежать по лесу, но преследователи теперь не озлобленные жители деревушки, а безликие мрачные существа. Темные, пугающие, они гнали их прочь от дома, и Дею казалось, что он слышит голос отца, умоляющего вернуться. Затем преследователей стало так много, что они хлынули на них обжигающей волной и утопили под своими маслянистыми телами. Дей пришел в себя в полной темноте. От огня не осталось и угольков, на улице непроглядная тьма, и накрапывал мелкий дождь. Осторожно выбравшись из-под шкуры, он попытался вновь разжечь огонь. Выбив несколько искр, услышал шорох и тяжелое дыхание за пределами их маленького шалаша. Дей замер, прислушиваясь. Звуки не прекращались, казалось, какой-то большой и крупный зверь ходит рядом, принюхивается и пытается пробраться в их незащищенное жилище. — Ты чего поднялся? — голос Абе вывел Дея из оцепенения, и он шикнул на него, призывая к тишине. — Там кто-то есть... — Медведь, — голос Абелая был спокоен, но у Дея от мысли, что совсем рядом огромное чудовище, волосы на голове зашевелились. Омега потянулся за топориком, прижал его к груди, словно оружие могло ему помочь, и осторожно направился к выходу. Ладонь Абе легла ему на плечо и втянула обратно. — Успокойся, он пришел обогреть нас, — твердо сказал он. — Ложись и спи! Слова были как приказ, и Дей послушно вернулся на свое место. Сначала он думал, что не сможет уснуть, когда вокруг бродит косолапый. Но рядом с Белом и Абе было действительно тепло, и спокойствие брата распространилось и на него. В следующий раз Дей проснулся, когда солнышко пробиралось через неровное сплетение веток над головой. Бел сидел рядом с огоньком, а Абелая в шалаше не было. — Где Абе? — Ушел за едой, — улыбнувшись, ответил брат и протянул Дею кружку теплого чая. Мальчик все еще выглядел бледным, но уже чувствовал себя бодрее. — Нога у Абе прошла, и он говорит, что поймает мне тетерева. Тогда будут силы продолжить путь. Мы ведь пойдем в город? Дей обнял брата. — Да, в город. Отыщем там жилье, избавимся от проклятья, а весной вернемся домой. — Домой – это хорошо. Так тяжело сердце дедушки оставлять. Дей лишь вздохнул. Старик заразил своей идеей и Абе, и Бела. Возможно, будь дед жив, они не помешались бы на его силах и магии. Выросли бы – своими глазами увидели, что в действительности Руйдери был простым знахарем, знающим и понимающим лес, но никак не друидом. — Друиды – это сказки. Они исчезли вместе с альвами и светлыми магами, — пробормотал Дей сам себе. Но Бел услышал и сердито поджал губы. Дей, чтобы не спорить с братом, быстро выбрался из шалаша. — Я пройдусь, посмотрю, как далеко до дороги, — кинул он Белу и, не дожидаясь ответа, направился на запад, где по расчетам располагался тракт, ведущий к горному перевалу. До дороги Дей не добрался. Дом, как магнитом, тянул и звал к себе, и, хотя Дей старался не обращать на это внимания, вскоре он обнаружил себя на краю леса, недалеко от их обособленного домика. Люди в деревне работали – кто на полях, кто в огородах. Все казалось таким мирным и привычным, что у Дея защемило сердце. Покинуть родной дом оказалось непосильной задачей, и сейчас он рвался к заветной двери, хотел прилечь на старую дедушкину постель и зарыться пальцами в шкуры, что остались от отца. Столько воспоминаний – и горьких и счастливых – его детство, в окружении заботливых родителей, его юность и отрочество. Немос направлял и поддерживал, Улис заботился и рассказывал ему и Абе истории. А Руйдери дарил маленькие подарки или приносил лесные дары. Дед так радовался, когда Абелай стал идти по его пути. А Немоса распирало от гордости, что его старший сын, пусть и приемный, хорошо справляется со столярными инструментами. Где теперь все это? Где счастливая семья, которая могла пережить любые невзгоды – и непогоду, и голод? Суровая зима увела Улиса в другой мир, огонь, уничтоживший часть деревни, погубил и остальных взрослых, а дети изгнаны, пущены по миру, оставлены на произвол судьбы и на съедение диким зверям. Дей всхлипнул несколько раз и, прикусив кулак, отвернулся от самых дорогих и важных воспоминаний. Его котомки с товаром пропали, а значит, кто-то из запасливых селян уже прибрал к рукам их сокровища. Возвращаться домой было незачем. Только если попрощаться.