Ясень - сила друида

Всего пару минут в компании Абе, и Эрин из колкого циника превратился в безропотную овечку. Парень перестал дразнить Дея и хвостиком вился у ног Абе. Увидев такое, Катир с трудом сдержал рык негодования — Эрин был охоч до омег, и редко кому удавалось сбежать от его лестных речей. Но Абе его истории не привлекали. — На что похожа столица? — Абе поддерживал разговор, но при этом не выказывал особого расположения. Пока велась беседа, он преспокойно разделывал ножом принесённую тушку. — Много домов. Сотни построек — и маленьких, и больших. Тяжёлые Дрекары — воздушные корабли, закрывающие небо; шпили, возвышающиеся над огромными площадями. И много, много людей. — Значит, нет лесов? — Почему же нет, в округе леса... — Ты ещё расскажи про парки, — фыркнул Катир, немного отодвигая брата и присаживаясь рядом с Абе. — В Навлице есть два парка, там для княжьей охоты пасутся лани, но ближе к городским постройкам только кролики и еноты встречаются. Абелай хохотнул, вытягивая в миску внутренности оленя, всучил её Эрину и продолжил снимать шкуру. Городской мужчина поморщился и умолк. — Дей, тебе нравится цвет? Хочешь, курточку тёплую сделаю, — предложил Кнур, рассматривая осенний окрас на спине оленя. — Можно, — тихо подал голос омега, стараясь не привлекать внимания братьев. — А из рогов мне шкатулку сделай. Красивую, с защитными рунами, — попросил Абе, — для Белинса, — добавил он тише, и Дей кивнул. Семечко брата не хотело прорастать, видимо, мальчик не признал этот дом своим. И Абелай уверял, что брату будет лучше там, где уже спят дед и отец — в их родном доме. При упоминании погибшего на душе у Дея снова стало тоскливо. Он сильно скучал по тому, что было оставлено, и видел, что за бравадой Абе прячет желание всё бросить и вернуться в родной дом. Пусть в этой глуши они больше не слышали его зова, но нутро рвалось к деду. И теперь даже Дей не сомневался — Руйдери был друидом, и его сердце сейчас брошено в далёкой деревушке. — Так твой братишка умелец? — заинтересованно спросил Эрин. — Да, руки золотые, — подтвердил Абе, — вот скамья, на которой сидишь — это Дей её сбил. — Я смотрю, дом вообще стал чистым и ожил, — усмехнулся Катир, — как во времена Гранна. — Гранна гонять приходилось, ленивый был омега, — рассмеялся Кнур, — Дей же работы не боится. Дей осторожно поднял взгляд, отрываясь от шитья и, встретившись с тёплыми глазами Кнура, почему-то смутился. Хозяин и раньше его хвалил, но никогда не делал этого при других, и Дей зарделся, понимая, что его действительно ценят. Присутствие двух незнакомых альф его стесняло. В деревне Дей с мужиками говорил только о делах, не вел светские беседы. Кроме того, у обоих гостей на шеях были тёмные татуировки — метки, за которые в деревне могли и камнями побить, а чаще изгоняли и не позволяли вернуться назад. Но Эрин, смеясь, рассказал, что в столице без такого украшения альфу могли засмеять. Омеги девственность берегли, только если из знатного рода и надеялись попасть в супруги царю или князю, но большинство этой татуировкой показывало свою готовность лечь в постель. Нравы столицы Дея сильно напугали — он старался не слушать болтовню городского ловеласа. Но Кнур и Катир немного умерили пыл Эрина — такая развращённость приветствовалась не везде, и даже в пригородах Навлица всё ещё сохранились старые традиции и обычаи хранить целомудрие. — В столице, если метка тёмная, значит омега всем доступен, а если посветлела, значит кто-то успел охомутать и другому трогать нельзя. А вот омега без метки — это вызов. Такого всем завлечь охота! — Эрин бросал наглые взгляды и на Дея, и на Абе, за что получил пару раз от Катира. Компания просидела за разговорами до самого утра. Абелай с Кнуром запекли большую часть тушки, и трое здоровых альф с помощью проголодавшегося Абе с готовностью её умяли. Над Деем посмеивались, что он маленький, потому что ест мало, но он поспешил сбежать, когда все четверо упились яблочного сидра, и Кнур стал несдержанно тянуть Дея к себе, а Эрин с Катиром чуть ли не дрались за внимание Абелая. К счастью, обошлось без травм, и утром за братьями прилетел их Дрекар. Тяжёлое судно почти коснулось земли рядом с крошечной хижиной, и Дей во все глаза рассматривал летучий корабль, такие лишь изредка появлялись рядом с местным кранногом. — Надеюсь, войны не будет, — напряженно произнес Абелай, смотря вслед мужчинам. — Войны? — Дей испуганно уставился на брата. — Да, малой, — ответил за Абе Кнур. — Тёмный колдун умом тронулся, решил, что его силы неограниченны, и принялся отбирать земли не только тёмной магией, но и влиянием на людей. Подчинил себе нашего князя. Если не поспешим и не уничтожим его магию — либо воевода, либо сам царь пришлёт свою армию избавиться от непослушного вассала. Я написал письмо Гроггу, когда-то его хорошо знал, он придержит царя до весны. — Зачем тёмному магу так рисковать? — изумлённо спросил Дей. — Или он думает, что справится с военными силами одного князя? Возможно, тёмный решил и поработить города, ведь тогда ему будет чем противостоять? — Возможно, но сил на это надо много, а у него... — Абелай запнулся. Потом посмотрел на Кнура с неподдельным отчаянием, — в деревне сердце деда осталось! Он заберёт его силу себе! — Не... Абе не дал Кнуру договорить. — Скорее всего, потому нас прокляли! — уже почти кричал Абе, сдирая шаль и вцепляясь пальцами себе в горло. — Маг избавился от нас! Забрал себе сердце Руйдери и хочет захватить всю Северную Даль, и деревушки в ней, и города! — Успокойся, омега, — одёрнул его Кнур, приводя в себя, — семя нельзя забрать ни силой, ни колдовством. Вы должны его сами отдать. — Нам на дороге тёмный всадник встретился, — вспомнил Дей, — он взял мой плащ, сказал, что это доказательство моей смерти и что заберёт наш дом. — Видимо, вы повстречались с самим источником бед, — Кнур стал ещё мрачнее и серьёзнее, — семя ему силы не передаст, пока вы его не отдадите, или не погибнете. Здесь ему не хватит магии вас достать. И война — хороший способ привлечь вас домой и убить. Мы должны торопиться, Абе, твоё обучение нужно закончить до тепла и до того, как воевода начнёт выжигать Северную Даль. Сегодня же отправимся подчинять воду. Собирайтесь, парни. У нас много работы!