Не такой, как все

      Спустя три часа после ссоры с племянником, если это можно было так назвать, Торин спустился вниз и увидел, что все гномы разошлись, видимо, по своим торговым делам, а возможно и готовиться к завтрашнему отъезду. Так или иначе, но в трактирном зале не было никого, только Фили по-прежнему стоял в углу, дуясь на весь белый свет.       Торин вздохнул и присел на стул, поднося к губам трубку и выпуская колечки из дыма. На душе узбада было неспокойно; он не хотел, чтобы племянник на него злился. Да и было бы за что! Фили ведь был не прав, так подло поступая с новым братом, да и он даже не пытался его принять. Вот нельзя так! Кили не заслуживал к себе такого отношения. Вот только почему Фили никак не мог этого понять?       Услышав сначала чьи-то шаги, а потом дыхание и скрип стула, на который явно сел гном, Фили даже не обернулся, чтобы посмотреть, кто пришёл, а лишь гордо вздёрнул нос, возводя глаза к потолку. Он не будет оглядываться! Кем бы ни был пришедший, а Фили будет продолжать и дальше гордо молчать и не посмеет пожаловаться. Он будет сильным и стойким! Фили даже решил, что когда подойдёт время обеда и Торин освободит его, то он сразу побежит к себе наверх, не будет есть, закроется в комнате и даже не станет разговаривать с дядей.       Торин не мог больше выносить этого молчания. Да, Фили сплоховал. Да, он заслужил наказания. Но та холодная стена, что выросла между ними с утра, не давала Дубощиту покоя. Он решил поговорить с племянником прямо сейчас и всё разъяснить.       – Фили, послушай, – начал было Торин, но Фили демонстративно взмахнул головой, словно говоря, что не настроен разговаривать. – Просто послушай меня…       Король поднялся и медленно подошёл к племяннику, обняв его за плечи. Фили дёрнулся, но тут же притих, чувствуя, как слёзы брызнули из его глаз. Всхлипнул и утёр их рукавом рубахи, опуская голову и говоря:       – Прости, дядя, я не могу сейчас…       – Да выйди ты из этого угла! – воскликнул Дубощит. – Ну, малыш, идём, нам нужно поговорить…       И Торин отвёл Фили к столу, усадил, а сам сделал глубокий затяг из трубки. Гном заметно нервничал, разговор предстоял быть не из лёгких, да ещё и сам Фили явно был на взводе. Как бы сильно мальчик ни пытался скрыть свои слёзы, Торин всё равно видел, как сильно Фили переживал.       – Ты опять будешь отчитывать меня? – негромко спросил Фили, поднимая на Торина жалкий взгляд. – Не самое подходящее время, дядь, сейчас никого нет, не для кого стараться.       – Я не собираюсь снова тебя отчитывать, – отрезал Торин. – И не думай, что утренний скандал ты получил незаслуженно.       – Но ведь ты опять будешь говорить о своём Кили! – вскрикнул Фили. – Я тебе уже дал понять, что извинюсь перед ним! Чего тебе ещё от меня надо?       – Фили, сбавь тон, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы ты выслушал всё, что я скажу тебе.       – Я и так всё знаю! Теперь Кили будет твоим любимым племянником, он, а не я! Ты считаешь, что он тебе родной, хотя это не так, но тебе всё равно! И ты, и мама, вы оба будете любить его больше! Я не удивлюсь, если теперь он станет твоим наследником…       Торин терпеливо ждал, пока лепет Фили утихнет, и он выскажет всё, что накопилось у него на сердце. Король понимал, что нужно было дать племяннику возможность высказаться, успокоиться. Только вот, выпалив эту гневную тираду, Фили лишь затрясло ещё больше, а слёзы с удвоенной силой брызнули из его детских глаз. Торин подошёл к Фили и крепко его обнял, гладя по голове и спине, а Фили уткнулся в дядин воротник, всхлипывая и вздрагивая.       – Ну, тише-тише, мой мальчик, успокойся, – пробормотал Торин. – Я всегда буду любить тебя, Фили. И мама тоже. Мы будем любить вас с Кили одинаково.       – Почему одинаково? – простонал Фили. – Почему, Торин?! Он ведь чужой, просто приёмыш, а я…       – Солнышко ты моё… Фили, есть в Кили что-то такое, что заставило Дис усыновить его. Ты возможно просто ещё слишком мал, чтобы понять это.       – Зачем?! Зачем ей ещё один сын? Мама больше не любит меня?       – Ну что ты? Что за глупости?       – Но ведь это очевидно, – Фили, всхлипнув, поднял взгляд на Торина. – Я теперь вам не нужен, а Кили…       – Прекрати! Ты нужен нам, Фили. Мы тебя любим, понимаешь… – Торин крепко сжал руки Фили в своих.       – И я вас с мамой люблю, дядя, – прошептал в ответ Фили.       – И так будет всегда, мой мальчик, – губы Торина дрогнули в улыбке. – Фили, прошу тебя, ты только попытайся…       Торин не успел договорить, дверь в трактир открылась, и вошли Дис с Кили. Торин заметил, что они оба были чем-то подавлены. Кили, хоть и был в новой одежде, и по всей логике вещей должен был быть счастлив, грустно смотрел себе под ноги, не поднимая глаз, а лицо Дис было озабоченным. Что же произошло?       – Дис, всё в порядке? Кили? – Торин отстранил от себя Фили, встал и направился навстречу сестре.       – А? Да, Торин, всё в порядке, – Дис выдавила фальшивую улыбку, и Торин вмиг понял, что она говорила неправду.       Фили украдкой взглянул на Кили, и на душе его похолодело, стоило ему вспомнить утренний разговор. Фили прогнал его, велев вернуться к мыловарам. Неужели Кили предпринял попытку бегства? А что пугало Фили больше всего, так это то, что он мог рассказать об этом Дис! Но едва Фили стоило поймать несчастный, но честный взгляд карих глаз Кили, так у старшего вмиг отпали все страхи. Кили не рассказал, это Фили понял сразу же. Но отчего он такой несчастный? Неужели не получилось убедить Дис, что в прежней семье и впрямь будет лучше? Тут Фили прикусил губу, нервно покосившись на Торина. Дядя бы не одобрил его идею избавиться от Кили. И Фили понимал, что его попытки продолжать истерзать нового приёмыша, не приведут ни к чему хорошему, и наказания от Торина не всегда будут сводиться к унизительному стоянию в углу. Но в глубине душе Фили ощущал немыслимую ревность к Кили, а также страх того, что дядя и мама всё же станут любить его меньше чем Кили…       – Дис, я ведь вижу, что не в порядке, – Торин шагнул к сестре и прикоснулся своим лбом её лба, обняв за плечи.       – Да всё в порядке, правда, – отмахнулась Дис, вырываясь из объятий брата. – Кили, милый, ты голодный?       – Но, леди Дис, я ведь недавно ел, – робко возразил Кили, удивлённый таким вопросом. С Ренной и Тоддом Кили питался два раза в сутки и то, если повезёт.       – Ты считаешь, что завтрак, который был несколько часов назад и карамельное яблоко – это недавно? Иди-ка мыть руки, Кили, и без разговоров…       – Тебе очень идёт новая одежда, Кили, – добродушно сказал вслед уходящему малышу Торин.       – Спасибо, господин Торин, – улыбнувшись, отозвался Кили и скрылся за дверью, а Торин устало вторил:       – Сколько раз, ну сколько раз он будет называть меня господином?       Дис не ответила. Она, отвернувшись, сняла плащ и собралась было уйти наверх, но Торин резко остановил её, схватив за руку.       – Ты ничего не хочешь мне рассказать?       – О чём?       – Не делай вид, что не понимаешь. О том, что произошло на рынке, раз вы с Кили вернулись такими грустными.       – Мамочка, не грусти, пожалуйста, – вдруг подал голос Фили, подходя к матери и крепко её обнимая.       – А я и не грущу, сынок, – улыбнулась Дис, прижимая Фили к себе. – Просто немного устала…       Кили тем временем вернулся в зал и замер в дверях, увидев обнимающихся Дис и Фили. И в горле малыша тут же застрял горький комок. Никогда Кили не обнимет вот так же тепло родная мать, потому что… родной матери у Кили нет. Она умерла очень давно. Долгое время Кили считал своей мамой Ренну, но как же он ошибался… как же несправедлива жизнь…       – Кили, ну чего ты там встал? – спросил Торин, заметив застывшего в дверях Кили. – Иди к столу! Скоро подадут обед. И мы тоже поедим, да, Дис?       – Конечно, брат! – воскликнула гномка. – Это будет тихий обед в кругу семьи. Уже завтра мы отправимся в обратный путь, а пока что можно насладиться тишиной, спокойствием и горячей роханской медовухой, – Дис незаметно подмигнула Торину.       – Я закажу, – и Торин пошёл к барной стойке, а Дис с мальчиками уселась за стол.       Обед прошёл довольно тихо. Фили всё это время был молчалив, а Кили за обе щеки уплетал вкусный мясной суп, заедая тёплой лепёшкой с сыром. Торин и Дис попивали медовуху, изредка обмениваясь мнением о её чудесном вкусе. Но Торин, глядя поверх кружки на уставшую сестру, лишний раз убеждался, что она что-то скрывает. Нет, определённо с ней надо было поговорить…       Когда с обедом было покончено, Дис первая поднялась из-за стола, но Торин тоже резко встал, обнимая её за плечи и не давая сестре уйти.       – Фили, Кили, – обратился Торин к мальчикам. – Идите к себе и отдохните часок. Потом будем собираться в дорогу и всё проверять, вы нам поможете, хорошо?       – Хорошо, дядя, – отозвался Фили и направился в свою комнату.       – Спасибо вам за обед, – немного потоптавшись на месте, робко пробормотал Кили и убежал вслед за Фили.       – Он никогда не привыкнет, – горько сказала Дис, едва шаги Кили стихли.       – Привыкнет, даже не сомневайся, хоть и на это потребуется какое-либо время. А теперь, Дис, рассказывай, что там у вас случилось.       – Торин…       – Дис, я должен быть в курсе! Если вас кто-то обидел…       – Мы опять встретили мыловаров, – выпалила Дис, опуская глаза в пол.       – Что? Опять этих ненормальных Ренну и Тодда? – шокировано переспросил узбад.       – Да, – вздохнула Дис и, собравшись с духом, всё рассказала Торину.       Он внимательно её слушал, не перебивая, и лицо его оставалось непроницаемым. Дис в страхе думала, как отреагирует её брат, когда она дойдёт до фамильного медальона. Особенно внимательно Торин слушал про то, как мыловары рассказывали о настоящей матери Кили. Наконец, Дис закончила и с опаской посмотрела на брата.       – Торин, прости, мне так жаль…       – Нет, Дис, ты всё сделала правильно, – проговорил Торин. – Ну мыловары! Ну гады! Неужели все люди такие? А ещё говорят, что гномы жадные…       – Вот если бы был другой выход, – вздохнула Дис. – То я бы…       – Дис, мы должны защищать Кили, он стал нам родным. Если такова плата Махалу за нового члена семьи, то быть этому. Мне не терпится уже вернуться в Эребор, там Кили будет в безопасности.       – Я тоже так думаю, – гномка улыбнулась. – И он привыкнет к нашей семье, да Торин? И Фили полюбит его…       – Я в этом не сомневаюсь, сестра. Я думаю, что всё будет хорошо. Но на всякий случай, Дис, проследи, чтобы Кили не покидал пределов трактира. Вечером людской город особенно опасен. Завтра двинемся в путь прямо на рассвете. Незачем больше здесь задерживаться…       Когда Кили вошёл в комнату, то увидел, что Фили лежал на своей кровати и читал какую-то книгу. Он даже не обратил внимания на вошедшего Кили, а продолжал читать, сосредоточенно хмуря брови. Кили, прикусив губу, тихо проследовал к своей кровати, чтобы не мешать Фили и улёгся на неё, глядя в потолок и думая о своём.       Интересно, а как выглядела его родная мать? Была ли она красавицей? Кили вспомнил слова Тодда о маме: «Темноволосая такая, ну… худая… в плаще и простом платье с огромным животом… кровь у неё была… засохшая… бледная, как умертвие». И малыш потрогал свои волосы, вдруг улыбнувшись. Он тоже темноволосый! И даже бледный, хотя, взглянув в зеркало сегодня утром, Кили увидел на своих щеках здоровый румянец. Видимо, сытная еда делала своё дело. Но отчего у мамы была кровь? А большой живот? И Кили похолодел: «…видать, этого паршивца не могла родить какой день!». Неужели опять из-за него мамочке было плохо? А вдруг… вдруг мама и умерла из-за него?! Правы были Ренна и Тодд, когда говорили, что Килиан непутёвый и что от него действительно одни беды…       Фили взглянул на Кили поверх книги и невольно содрогнулся, увидев его опечаленное выражение лица. Интересно, а о чём он сейчас думал? Может, спросить?.. Тем более, что дядя хотел, чтобы Фили нашёл общий язык с братом… но Фили вмиг отбросил эти мысли, вспомнив, что из-за Кили ему сегодня пришлось всё утро простоять в углу. Фили всё ещё был слишком зол на Кили.       А Кили, отвернувшись к стене и зарывшись в одеяло, беззвучно заплакал, думая о своей настоящей матери. Тревожный сон быстро сморил малыша…