Герои извне

      Высоко в небе мирно плыли белые и пушистые облака, подсвеченные яркими солнечными лучами. Такие облака не предполагают дождь, грозу, снег или что-то ещё, поэтому произошедшее выглядело довольно странно: в какой-то момент одно облако заискрилось голубыми – как небо – разрядами электричества или чем-то очень на них похожим. Немного позже форма облака стала шарообразной, и этот шар начал медленно опускаться.       Он долго наблюдал за шаром, готовый в любой момент скрыться в зарослях. Будь на его месте кто-то другой, он, возможно, задумался бы о природе этого климатического (или магического) явления, попробовал бы подобраться поближе, но на его месте был только он сам. Убедившись, что шар не угрожал его шкуре, олень продолжил щипать траву.       В это время в сферическом облаке шла беседа. Риссен задала первый из уже ставших стандартными вопросов.       — Что бы я хотела узнать про мир, в котором предстоит очутиться? Знаешь, ничего. Иначе не интересно будет, — улыбнулась Марселин.       — Хм, необычный подход. Ладно, про мир я тебе рассказывать не буду. Нам надо обсудить твою сущность.       — А что не так?       — На Земле ты была кем? Вампиром?       Девушка кивнула.       — В этом мире вампиры — ужасные кровожадные создания, им не удовлетворить свой голод всего лишь красным цветом, как это делала ты. Я бы хотела предложить тебе попробовать первое время пожить без этого проклятия, ибо здесь это действительно проклятие, болезнь.       — О-о, — глубокомысленно изрекла Марс, вскинув бровь, — впрочем, попробовать можно. Поживу немного человеком, узнаю про здешних вампиров — а там видно будет.       — Если хочешь сохранить свою внешность, пожить человеком тебе не удастся. У людей не бывает такой серой кожи и таких острых ушей. Это особенности расы данмеров, тёмных эльфов. Хотя, по сути, они от людей особо не отличаются. Другие черты лица, большая продолжительность жизни… — начала перечислять Риссен, но осеклась, вспомнив просьбу теперь уже данмерки не рассказывать об этом мире.       — Ну эльф — так эльф. Это всё?       — Если хочешь, могу немного подправить твою внешность.       — Подправить мою внешность? — Марселин расхохоталась. — Я тебя умоляю, я идеальна!       Риссен понимающе улыбнулась.       — Тогда прощай.       — Прощай.       Развеявшийся туман открыл перед свежеиспечённой данмеркой реку, в которую та и окунулась. Впрочем, назвать это рекой — значит сильно польстить этому ручейку.       Зло отплёвываясь от воды, Марселин выбралась на берег, огляделась и, никого не обнаружив, сняла одежду и принялась её выжимать. Выливая воду из сапог, девушка вдруг застыла и подняла взгляд к небу. Солнечные лучи искрились на её влажных губах, медленно расползавшихся в улыбке.       Любой, кто увидел бы её сейчас, подумал бы, что эльфийка сошла с ума. Голая, с мокрым сапогом в руке, девушка громко смеялась и прыгала на месте, размахивая руками. Будучи Королевой вампиров, она совсем отвыкла, что можно просто так стоять, купаясь в солнечном свете, и не обжигаться. Впрочем, в её родном мире статус Королевы вампиров ничего не давал. Она была такой же вампиршей, как и многие другие, а королевой стала только потому, что её отцу не понравилось, что дочь — «просто вампир». Негоже Хозяину Темносферы, местного ада, иметь обычных детей.       Через несколько минут, нарадовавшись, девушка продолжила выжимать одежду.       — Что ж, чаще всего случается так, что ручьи впадают в реки, а те, в свою очередь, в озёра или моря, — вслух рассуждала она, — и иногда около устья можно обнаружить поселение.       Через сотню метров ручей стал ещё уже и превратился в бурный поток, падавший в расщелину между скал, откуда попадал в небольшой пруд несколькими метрами ниже. Разумеется, никакого поселения там не обнаружилось. Марселин уже было повернулась, чтобы исследовать местность выше по течению, но услышала странный звенящий звук. Некоторое время он усиливался, после чего вдруг быстро потерял всю громкость, а через пару секунд снова принялся нарастать. Заинтригованная девушка спустилась к пруду и обнаружила странное остролистое растение. Его листья походили на листья одуванчика, но были больше и светились бедным зеленоватым светом, плавно менявшим яркость в зависимости от громкости звона. Данмерка встала на четвереньки, медленно подползла к растению, аккуратно коснулась листьев — те засветились ярче под её пальцами, но не более того — и, собрав их в пучок, вытянула растение из земли. Свечение быстро погасло, звук тоже исчез. Пожав плечами, Марселин сунула растение между джинсами и ремнём, решив, что такие странные представители флоры могут быть ценными для определённой категории волшебников.       У истоков ручья тоже могло быть что-нибудь интересное. Девушка сделала пару шагов к пруду в направлении ручья, подпрыгнула. Через пару мгновений в её голову закралось подозрение, будто что-то не так. Оно сменилось непониманием. Чуть позже пришло осознание: вместе с превращением в эльфа она потеряла возможность летать. Сила тяжести взяла своё, и Марселин, подняв тучу брызг, шлёпнулась в воду.       — Чёрт бы побрал этот мир, — бормотала данмерка, выжимая одежду второй раз за час. Только в этот раз солнечные лучи не могли пробиться сквозь кроны деревьев и согреть эльфийку.       Зато согреть эльфийку — пусть и не в прямом смысле этого слова — смогла одна несвойственная этому миру вещь, найденная девушкой недалеко от места её первого приводнения: ярко-красный двуручный топор, много лет назад переделанный в бас-гитару. Марселин не помнила, чтобы она брала её с собой, но была очень рада увидеть дорогую сердцу вещь в чужом мире. Закинув за спину инструмент и подтянув ремень, чтобы гитара не болталась, девушка продолжила свой путь к истокам ручья.       Впереди показались постройки. Каменный мост с деревянным навесом соединял два конца мощёной дороги, а за мостом, на берегу озера, подпитывающего ручей, обнаружился покрытый соломой каменный домик. По другую сторону ручья стояла ещё одна постройка, а лежавшие вокруг брёвна, доски и опилки наталкивали на мысль о её предназначении.       Не обнаружив никого, кроме беспечно бродивших кур, Марселин постучала в дверь дома и подёргала дверную ручку. Ни то, ни другое не принесло результатов, и девушке ничего не оставалось, кроме как грустно вздохнуть и решать, куда двигаться дальше.       Она воспользовалась старым проверенным методом, заключавшимся в перемещении указательного пальца с одного направления дороги на другое в такт короткому стихотворению. С последним слогом палец замер, объявив желание высших сил, и Марселин шагнула на мост.

***

      В это время Риссен беседовала с Джейком. С ним ей предстояло многое обсудить, начиная с того, хотел ли он сохранить способность разговаривать, мыслить, как высшее существо и прочее.       — С этого места поподробнее, — насторожился пёс. Женщина объяснила, что у него имелись два варианта: сохранить внешность или, пожертвовав обликом, сохранить разум.       — В этом мире собаки не говорят и мыслят весьма примитивно, — объяснила она, — в том числе, они не умеют растягиваться, как ты. Тут вообще растягиваться может только Хермеус Мора, но ему это положено. Я просто не смогу сделать тут тебя таким, каким ты был на Земле.       — Так, а что надо сделать, чтобы сохранить разум?       — Я могу сделать тебя человеком, эльфом, орком, каджитом или аргонианином.       — Человек — это понятно. Что есть всё остальное?       — Если коротко, эльф — тот же человек, только живёт намного дольше. Ещё у них уши длинные и заострённые. Да и вообще, всё какое-то заострённое. Орк — такой зеленокожий клыкастый воин. Каджит — кошка. Человекообразная. Аргонианин — человекообразная ящерица.       — Да ну их, особенно кошек! Лучше человеком буду!       — Хорошо, — кивнула Риссен и рассказала основные признаки четырёх людских рас. Норды с имперцами не вызвали у Джейка неприятных чувств. Бретонцев с их врождённой предрасположенностью к магии пёс отмёл, сказав, что магия — не его сфера деятельности. Это было правдой только отчасти, ведь собакой он был не простой: обычные псы никогда не умели менять размер и форму своего тела. Тем не менее, в этом мире, по словам Риссен, это не имело значения, а с обычной магией Джейк никогда не дружил.       — Ладно, — продолжила женщина, — есть ещё редгарды, они — те же люди, только темнокожие.       — Тоже не вариант, я же желтовато-рыжий, — покачал головой Джейк и, чуть подумав, спросил, кем будет Финн. Услышав, что нордом, попросил Риссен сделать его таким же.       Перед псом возник его будущий образ: высокий мускулистый мужчина лет тридцати-сорока, короткие волосы соломенного оттенка и проскакивавшей кое-где рыжиной. Пёс со всех сторон обошёл проекцию, попросил подправить некоторые мелкие детали лица и после недолгих раздумий решил поэкспериментировать с цветом волос. Остановившись на тёмно-рыжем оттенке, Джейк снова принялся разглядывать своё будущее лицо.       — Не могу избавиться от ощущения, будто чего-то не хватает, — сказал он, почёсывая за ухом. Через несколько секунд его рука переместилась за голову, что было довольно удачной идеей: многим людям в моменты принятия сложных решений странным образом помогает процесс чесания затылка. Джейк воскликнул:       — Где мои усы?!       — О. Усы. Извини, не подумала, — и у изображения появились длинные рыжие усы в виде подковы.       — Во, так нормально, — улыбнулся пёс.       — Есть ли у тебя какие-то вопросы?       — Да нет, я готов. Разве что ты подскажешь, где искать Финна с остальными. И драконорождённого этого твоего.       — Мой тебе совет: доберись до ближайшего поселения и поживи там какое-то время. Найди работу, привыкни к новому телу. Я уверена, что в течение месяца кто-то обязательно объявится в этих краях. Но мне уже пора — сил остаётся не так много, а мне ещё с Игорем побеседовать надо. Прощай.       — Прощай, и… Спасибо.       Джейк, некогда пёс, а теперь человек, поднялся с заснеженной дороги и осмотрелся. Слева высились горы, справа к морю плавно спускалась равнина, укрытая снегом. Далеко впереди виднелись очертания крепостных стен. Оглянувшись, мужчина увидел перевёрнутую повозку. Подойдя ближе, обнаружил тело, с ног до головы покрытое заиндевевшей шерстью. Небольшие остроугольные ушки, длинный хвост и кошачья морда. Определённо, один из этих каджитов. Джейк стянул с трупа штаны и лёгкую тряпичную куртку. Немного порывшись в повозке, подкинул в руке топор-колун и, удовлетворённо хмыкнув, пошёл в сторону крепости.       Идти было легко. Раньше он почти всегда менял форму лап и ходил на двух ногах. Больше всего бывшего пса сейчас смущало отсутствие клыков и шерсти — без первого он чувствовал себя незащищённым (несмотря на прочный топор), а без второго — голым (словно каджитской одёжки не существовало).

***

      Дорога плавно петляла между лесных холмов, уводя девушку в неизвестные земли. Конечно, для этой девушки сейчас все земли были неизвестными, поэтому она шла не спеша, стараясь запомнить все детали обступившего дорогу леса. Пару раз в кустах пробегал заяц. Один раз над головой Марселин попыталась пролететь какая-то птица, но цепкие руки девушки не дали ей завершить пируэт. Данмерка сама не знала, зачем поймала птицу, и почти сразу отпустила её.       Впереди маячила развилка. Марселин подошла к стоявшему там столбу и принялась разглядывать прибитые к нему дощечки. Стрелки на дощечках говорили, что правая дорога выведет к Фолкриту и Хелгену, а по левой можно дойти до Ривервуда, Вайтрана и ещё нескольких мест. Рассудив, что там, где больше поселений, больше и людей, девушка зашагала по левому пути.       В скором времени слева снова появилось озеро, а справа — волк. В отличие от озера, не делавшего ничего, просто существовавшего, волк существовал с целью. Единственной его целью было стать счастливым, но кто может быть счастливым на голодный желудок? Первый шаг на пути к цели он исправно делал почти каждый день на протяжении всей своей жизни, а порой в день получалось совершить даже несколько первых шагов.       Вот и сейчас волк приветливо оскалил зубы, приглашая проходившую девушку перекусить. Девушка по непонятной ему причине не спешила помогать серому обрести счастье. Волк никогда не понимал этих двуногих созданий. Временами в его голову закрадывалось подозрение, что он как-то неправильно просит людей помочь сделать этот маленький, но невероятно важный шаг на пути к мечте. Когда вежливая просьба не срабатывала — а на его памяти такое случилось всего пару раз, да и то с какими-то маленькими двуногими, не выше него самого — волк приступал к запасному плану.       — Кыш, зараза шерстяная! — кричала данмерка, вертясь на месте в попытке уследить за нарезавшим круги хищником. Круги были неотъемлемой частью запасного плана. Волк точно знал главное правило: кто девушку танцует, то её и ужинает. Правда, некоторые его знакомые пытались донести до волка, что правило звучит наоборот — сначала ужин, а после — танцы, но кто в здравом уме будет танцевать после сытного ужина? И серый продолжал вовлекать Марселин в безумный танец вращения. Типичным завершением этого танца являлся нежный поцелуй партнёрши в горло, но в этот раз что-то явно шло не так. Танец затягивался; партнёрша отказывалась целоваться — вот же несправедливость!       Волк начинал задыхаться, годы брали своё. Ещё через пару кругов он решил, что действовать надо прямо, без лишних намёков. Извернувшись, он прыгнул, вытягивая клыки для поцелуя. В этот раз танец точно должен был закончиться. Серый прикрыл глаза, уже представляя себе приятное завершение первого шага к счастью.       Внезапно на пути к мечте встало очень твёрдое препятствие. Распахнув от удивления глаза, волк обнаружил, что девушка успела повернуться спиной, на которой висела необычная красная штука. Дёрнув головой, хищник зацепил зубами какие-то верёвки, тянувшиеся вдоль всей странной красной штуки, и те предупреждающе заревели, а одна даже умудрилась вырвать один конец из вершины этой страшной красной штуки и больно хлестнуть и без того настрадавшуюся морду зверя. Волк справедливо рассудил, что это не входило в его представление о счастье, и начал проводить тактическое отступление. Никто не любит называть своим именем позорное бегство от разъярённой девушки, размахивающей ужасной красной штукой и кричащей что-то насчёт противоестественных отношений между ним, его родителями и порванной струной.       Сказать, что Марселин была в плохом настроении — значит не сказать ничего. То, что она оказалась в чужом мире, по сути, причиной злости не являлось, но существовало четыре других причины, и первые две из них были связаны с непредвиденными купаниями. Третьей причиной послужил долбаный волк, порвавший струну её любимой гитары. Девушка не понимала, как у него хватило совести совершить такое. Последней причиной — но, пожалуй, самой важной — являлась потеря вампирских способностей. Вдоль дороги иногда встречались красные цветы, которые могли бы утолить жажду красного у Марселин-вампира, но для Марселин-данмера этого было недостаточно. Как же девушке хотелось просто выпить этот красный цвет!.. Сколько она пробыла вампиром? Почти всю жизнь, а это лет восемьсот точно. До этого Марселин, кажется, ела более привычные людям блюда. Размышления натолкнули девушку на мысль о салате, который, обычно, делался из различных растений, и она сорвала один из этих красных цветков. Лепестки оказались горьковатыми, но, вроде как, съедобными. «Съедобными, но ни капельки не питательными», — грустно отметила девушка. Через три-четыре секунды после проглатывания Марселин вздрогнула, а меж пальцев рук с потрескиванием пробежали маленькие искорки.       Данмерка с грустью вспоминала, как после превращения в вампира училась летать, как она первое время билась о деревья и стены, как любовалась миром из-под облаков… Вспомнила, как однажды залюбовалась своими развевавшимися в потоках воздуха волосами и чуть не столкнулась с орлом.       Что от этого осталось? Волосы до колен, цеплявшиеся за каждый второй куст. Ноги, отвыкшие ходить дальше, чем на пять метров от постели до ванной и обратно, которые к этому времени устали и разболелись. Ступни, не желавшие находиться в тесной оболочке обуви... Да, кеды сильно натирали. Не столько из-за формы или размера, сколько из-за Марселин, не дождавшейся полного высыхания после последнего плавания. Джинсы начали натирать по той же причине.       Эльфийка обогнула скалу, стоявшую между дорогой и озером, и увидела узенький деревянный мост, тянувшийся к небольшому острову. На острове, окружённом шестью елями, горел костёр и стояла палатка.       Неуверенным шагом (попробуйте с натёртыми ногами пройтись уверенным шагом) девушка направилась на остров. Над огнём висел закопчённый котелок, а у костра, спиной к подошедшей девушке, сидел лысый человек и чистил гриб. Услышав треск шишки под ногой Мерселин, он вздрогнул и медленно повернул голову. На лице читалась смесь удивления, страха и — самую малость — безумия. Губы беспрерывно шептали какие-то слова, среди которых данмерка разобрала нечто похожее на «никто не должен знать».       — Добрый день, — сказала девушка, надеясь, что, разговорив мужчину, удастся получить что-нибудь съестное.       Лысый вскочил, шёпот его стал громче, слова — непонятнее. Вдруг левая ладонь засветилась голубоватым, и мгновение спустя всё тело мужчины покрыла голубая плёнка, а во второй руке начал разгораться огонь. Данмерка сообразила, что эти спецэффекты к добру не приведут, и взяла гитару за гриф. Мужчина замахнулся и бросил в Мерселин огненный шарик. Девушка не нашла ничего лучше, чем зажмуриться и стукнуть по шарику декой, когда-то бывшей лезвием секиры. Шарик, спружинив, устремился обратно. Волшебник заорал, попытался поставить какой-то светящийся щит, но… За все сегодняшние страдания высшие силы обязаны были сделать эльфийке что-то хорошее. Шарик огня невероятным образом влетел в раскрытый от ужаса рот нападавшего.       Марселин медленно открыла глаза. Мужчина неподвижно лежал, уткнувшись лицом в стенку палатки. В затылке зияла дыра с обугленными краями.

***

      Пока Марселин разбирала вещи внезапно скончавшегося колдуна, Джейк шёл в сторону Винтерхолда. Ноги устали от многочасового пути, желудок требовал пищи, тело — тепла. Тоненькая каджитская курточка почти не грела, зато отлично собирала на себе снежные хлопья. Снова отряхнувшись, Джейк продолжил идти. Он не был уверен, что вообще идёт в правильном направлении — поднявшаяся метель укутала брусчатку белым покрывалом, спрятала видневшиеся вдали крепостные стены, пыталась заморозить, залепить, повалить не сдававшегося человека и похоронить его под толстым слоем снега.       Ещё одна секунда — и было бы совсем поздно, но среди этих мельтешащих снежинок и гула ветра Джейк уловил лишнее движение. Наверное, сказывалось оставшееся в нём собачье чутьё. Всю усталость разом сняло, движения человека стали уверенными. Он кружил на месте, пытаясь отследить бродившее вокруг существо и ударить первым. Топор в руках был готов опуститься в сокрушительном ударе, когда враг подойдёт достаточно близко. И враг подошёл, зашипел и бросился. Реакция не подвела, и Джейк одним ударом раскроил голову белого зверя, на длинной шерсти которого местами проступали серые узоры. Несколько раз дёрнувшись, зверь затих навсегда, а Джейк наклонился к его морде.       — Ну что, не довелось сегодня пообедать? Ты меня ещё благодарить будешь, ведь теперь у тебя отпала всякая потребность в пище! Знаешь, а зубки твои я заберу. Тебе всё равно не надо, а я сделаю из них что-нибудь красивое.       Джейк выломал два клыка размером с палец и убрал в карман курточки. Осматривая поле сражения, он испугался, что этот зверь сбил его с курса на крепость, но, обнаружив под разворошенным снегом знакомые камни, которыми была вымощена дорога, прикинул направление и пошёл дальше.       — Знаешь, приятель, — повернулся мужчина к скрывшемуся за стеной снега трупу, — ты спокойно мог бы победить меня, не умей я менять своё тело в мире, откуда я пришёл. Тогда я не успел бы достаточно привыкнуть к передвижению на двух ногах и стал бы лёгкой добычей.

***

      Тёмноволосая девушка с телом цвета пепла сидела с котелком в руках перед костром. Костёр окружали колышки с одеждой. Марселин, осмотрев мага, решила надеть его чёрный мешковатый балахон, но не могла не прополоскать его перед этим. Повесив балахон сушиться, девушка выстирала и собственную одежду.       За те полтора часа, проведённые в лагере мага, эльфийка нашла рюкзак и сложила в него всё, что посчитала хоть каплю ценным. Впрочем, Марселин не была уверена, получится ли выручить за этот хлам хоть что-то.       Девушка подула на черпак, в котором плавали травинки, мелко нарезанное мясо и кусочки гриба, так и не дочищенного магом. Пахло это вкусно, и данмерка осторожно потрогала жидкость языком. Суп, в целом, был неплохой — не хватало только соли, которую Марси тут же достала из рюкзака.       Пожалуй, попытку приготовить что-нибудь съедобное можно было назвать удавшейся. Не деликатес, конечно, но сложно было назвать эту похлёбку невкусной. Да и голод перестал досаждать. Правда, вскоре у Марселин разболелась голова и на несколько минут пропала способность двигаться, но, как ни крути, это не самые плохие последствия поедания бесовского гриба.       На островке была небольшая лодка, в которую данмерка сложила свои вещи. Вода в озере текла. Медленно, но текла, и девушка решила, что сможет пройти путь до ближайшего поселения по воде.       Но — не сейчас. Она просто обязана была дать себе несколько часов сна.

***

      В «Замёрзший очаг», единственную оставшуюся после Великого Обвала таверну Винтерхолда, вошёл усталый высокий мужчина, осмотрелся, подошёл к костру, на котором в котелке что-то аппетитно побулькивало, и поднёс окоченевшие пальцы к огню. На дворе стояла ночь, и посетители (если они были) уже разошлись. Хозяин таверны, явно скучавший за прилавком, с интересом рассматривал новоприбывшего.       Через несколько минут мужчина поднялся, размял согревшиеся пальцы и подошёл к нему.       — Здравствуй.       — И тебе не хворать. Чего изволишь?       — Я бы хотел поесть, но по дороге сюда на нас с одним каджитом, согласившимся подвезти меня на своей повозке, напали разбойники. Меня вырубили, а когда я очнулся, их и след простыл. Ни лошади, ни вещей в повозке — ничего не осталось. И каджит лежит, значит, мёртвый. Это я к чему, я очень хочу есть и спать, но денег нет. Могу продать этот топор, — Джейк показал колун на поясе, — но, если этого не хватит — а этого вряд ли хватит — я готов отработать.       — Что ж, — после недолгого молчания сказал трактирщик, — ты не похож на обманщика, так что пока бери миску, наливай суп из котелка и садись за стол, а я сейчас что-нибудь посытнее приготовлю. Утром посмотрим, что с тобой делать.       — Благодарю, — ответил Джейк и сел за небольшой угловой стол. Минут через десять с кухни пошёл вкусный запах жарившегося мяса, смешавшийся с какими-то пряностями. Бывший пёс улыбнулся.