Герои извне

      Я медленно шла по лесу, любуясь порхавшими в солнечных лучах бабочками. С каждым вдохом лёгкие заполнял приятно пахнущий воздух. Губы давно растянулись в улыбке, а тело, казалось, потеряло вес ― не помню, чтобы мне за последнее время хоть раз было так хорошо. Я подняла голову, придерживая широкополую шляпу. Сквозь густые кроны деревьев виднелись кусочки чистого летнего неба. Всё было укрыто завесой спокойствия. Птицы лениво чирикали, пригревшись на своих ветках.       Неожиданно в кустах что-то зашуршало. Я остановилась. Ветки, вздрогнув, выпустили на тропинку серый комочек шерсти, усевшийся передо мной и начавший деловито шевелить длинными ушами. Я наклонилась и протянула руку, чтобы погладить зайца, но тот вдруг прыгнул на меня, в полёте превратившись в Чара, и повалил на землю. Сорвав с меня шляпу, парень принялся трясти меня и кричать что-то. Он приподнял меня за плечи и резко опустил обратно, от чего я на миг зажмурилась. Открыв глаза, я с удивлением обнаружила себя в кровати жилых помещений Йоррваскра.       Вова действительно тормошил её:       — Вставай, Тессочка, беда! Мы проспали одно событие!       Окончательно проснувшись, Тесса зло оттолкнула парня и села в кровати.       — И ты посмел прервать такой шикарный сон из-за какого-то события, которое мы всё равно уже проспали?!       — Да ты не понимаешь! — начал парень, но эльфийка перебила:       — Хочешь, чтобы я сказала это? Хочешь почувствовать Драконье Слово?       Вовка, на долю секунды распахнув глаза, зажмурился и напрягся.       — Извини, я не мог знать, какой ты там сон смотрела, но, хотя бы, выслушай, — выпалил парень. Его действия заставили усомниться в незначительности пропущенного события, и девушка кивнула.       — Ты знаешь, какой сегодня день? — и, услышав отрицательный ответ, продолжил, — сегодня тридцать первое Последнего Зерна.       — И?       Вова хмыкнул и попросил вспомнить, о чём говорила Хульда пару дней назад.       Владелица "Гарцующей кобылы" говорила, что в честь праздника, дня рождения местного барда Микаэля, приготовит завтрак по особенному рецепту своей прабабушки.       — А солнце, надо полагать, уже где-то на полудне?       Чар кивнул.       — Обидно, что мы проспали, но скажи-ка мне вот что: раз мы уже проспали… Зачем ты меня разбудил?       — Мы, кажется, хотели сегодня к Седобородым отправиться. Финн договорился с извозчиком, чтобы нас подбросили до поворота на Айварстед. А повозка отправляется уже через полчаса.       Тесса напрягла память:       — Это та деревушка у подножия горы?       — Правильно! И за верный ответ ты получаешь кусок пирога, который Финн с Марси прихватили утром для нас.       — Спасибо, — улыбнулась длинноухая, — положи на тумбочку. Сейчас встану.       Повозка была довольно старой — из тех, в которых вместо скамеек уложено сено, но это было даже лучше. Возможность проваляться всю дорогу на ворохе сухой травы под мерный цокот копыт, греясь солнечным теплом, показалась лучнице довольно приятной, да и Марселин разделяла эту точку зрения. Парней не волновало, сено там или скамейки — они откинули задний борт телеги и свесили ноги. Финн достал верёвку, к одному концу которой был привязан камень, через несколько секунд оказавшийся на дороге. Вова вытащил из наплечного мешка две бутылки мёда, и парни принялись наблюдать за скакавшим позади повозки камнем, тихо обсуждая что-то из своего мира и время от времени прикладываясь к бутылкам.       — Стоять! — разрушил оковы праздности чей-то окрик. Ребята нехотя повернулись посмотреть, что произошло.       Справа от дороги возвышались горы, слева две башни соединялись над рекой мостом, словно вечным рукопожатием. У входа в ближайшую башню горел костёр.       — Проход, проезд и прочее передвижение закрыто, пока не заплатите налог по сотне септимов с человека, — сказал перекрывший дорогу мужчина и, подумав пару секунд, добавил, что с лошади, так и быть, возьмёт десятку.       — Иначе что? — откликнулся Финн, спрыгивая с повозки.       — Иначе? Ну… Мы убьём вас и заберём всё, что у вас есть.       Мёртанс огляделся, не увидел никого, кроме них и грабителя и, положив руку на меч, вопросительно посмотрел на него. Тот, оценив мышцы Финна и разглядев лепестки пламени, запорхавшие в ладонях Вовы, сразу как-то понурился.       — Остальные просто ещё не вернулись с охоты, — пояснил мужик заметно менее грозным голосом, — вы подождёте немного, пока они придут?       — Давай как-нибудь в следующий раз? — любуясь бегавшими между пальцами искорками, предложила Марселин. Тесса поддакнула, сказав, что они спешили.       — Ладно, ладно, я отпускаю вас, извините. Только, пожалуйста, если встретите наших, не говорите, что я вас пропустил.       Повозка двинулась дальше.       — Мужик, не переживай! — улыбнулся Савич, проезжая мимо, и кинул ему одну из бутылок медовухи.       Мужик на самом деле очень скоро перестал переживать насчёт упущенной повозки, разглядев вдали приближавшиеся фигуры человека с собакой. Да и выпивка приподняла настроение.       Дальнейшее наблюдение за путниками дало понять, что собака не представляла серьёзной угрозы ввиду того, что, вообще-то, была не собакой, а довольно молодой лисой — у неё даже шерсть ещё не успела приобрести рыжий «взрослый» оттенок. Путник оказался хрупкой на вид девушкой, хоть и в стальной броне. Разбойник со скучающим видом вышел на дорогу.       — Что-то надо? — спросила, приблизившись, девушка.       — О, разумеется! Я был бы невероятно признателен, если Вы, о прекраснейшая из виденных мною красавиц, составите мне компанию на нелёгкой службе постового.       — Нет.       — В смысле? — разбойник опешил.       — В прямом. У меня важное дело. Нет времени задерживаться. Разреши, я пройду.       Это был первый раз за всю его бытность бандитом (а бандитом он был уже целых три с половиной недели), когда девушка прямым текстом отказала. Без всяческих слёзных просьб пощадить её. Но девку отпускать было нельзя: в их банде с противоположным полом было, мягко говоря, не очень, и главарь наверняка достойно наградит пленившего такую милую особь. А там и проблема с уборкой башен решится, и, быть может, еда станет вкуснее.       Тем временем девушка уже начала пытаться обойти разбойника. Тот, недолго думая, толкнул её, повалив на брусчатку, и попытался обездвижить. Девушка изворачивалась как могла, даже пару раз заехала тяжёлой стальной перчаткой по тому месту, где у нормальных бандитов находится шлем. Противник не отставал, а через некоторое время и вовсе смог скрутить девушку.       Так и стала бы путница первой пленницей этого мужика, да только в тот момент, когда он стянул железную перчатку, чтобы достать из узкого кармана верёвку, тонкие и острые зубы скользнули по пальцам, содрав кожу. Бандит с секунду недоумённо пялился на довольно облизывавшуюся лисицу, после чего заорал от подступившей боли, вскочил и побежал к воде — спасительной прохладной воде! — напрочь позабыв о лежавшем в тумбочке у входа в башню зелье лечения.       Девушка осторожно поднялась, скривилась, ощупав ушибы, погладила лису и поспешила продолжить свой поход.

***

      Тропа петляла между скал, неустанно ведя их вверх. Около получаса назад ребята расстались с извозчиком, направившимся в Виндхельм, и за это сравнительно недолгое время подъёма успели порядочно устать и с ужасом думали о предстоящих семи тысячах ступеней. По крайней мере, Тесса точно устала, да и Марселин выглядела уже не так бодро, как в начале тропы. Финн с Вовой, вроде, не сильно запыхались. Впрочем, на то они и парни.       На вершине водопада группа оказалась быстрее, чем ожидалось, и это означало, что почти весь подъём преодолён. До Айварстеда оставалось пройти не более трети лиги вдоль реки.       — Ух ты, Кинг-Конг! — воскликнул Чар, указывая на выползавшего из своей норы тролля в нескольких метрах впереди. Чудище шумно принюхалось и повернулось к ним.       — А чегой-то он такой трёхглазый? — спросил Финн, вытаскивая меч.       Тролль бочком направился к путникам и вдруг замер на полпути.       — Да у него мозги есть, похоже, — удивлённо выдохнула лучница, прыгая по мокрым валунам в реке. Тролль рассудил, что тропинка достаточно узкая, чтобы прикончить всех, скатив по ней здоровенную глыбу. Парни всего на пару секунд отпрыгнули в сторону и, пропустив каменюку, побежали на тролля. Сверкнули лезвия, брызнула кровь, над рекой раскатился рёв чудища. Но в тот же момент его раны начали затягиваться. Тролль замахнулся. Вова, не успев отскочить, прикрылся мечом и вскрикнул, когда большой кулак пробил хлипкую защиту и отбросил его на ствол поваленного дерева. Тролль повернулся к Мёртансу, но эльфийская стрела прервала его замах. Секундой позже по телу чудища пробежали ледяные ручьи: зачарованный топор Финна достиг цели. Из кустов блеснула молния. Тесса крикнула Марселин, чтобы та использовала огонь.       Очередной взмах топором. Ещё одна стрела. Ревущий в пламени тролль. И опять. И снова. И ещё раз.       И, наконец, победа.       Лин, конечно, знала, что жир этого чудища можно использовать для приготовления кое-каких зелий (в случае с ребятами — продать тем, кто может использовать его в этих целях), но желания потрошить тролля ни у кого не было.       — Тесса, — окликнула девушку Марси, — почему его надо было именно огнём поливать?       — Я слышала, многие чудовища в северных землях плохо переносят высокую температуру.       В небольшом логове тролля среди гор костей обнаружился пока ещё не съеденный труп девушки в доспехах Братьев Бури.       Конечно, мародёрствовать — ужасно, но Марселин убедила Тессу, что раз уж было найдено обоснование расхищению Ветреного Пика, то и для этого найдётся нормальное объяснение.       Как бы там ни было, вскоре колчан босмерки потяжелел на дюжину стрел, а у Чара появился кинжал. Несколько найденных септимов заняли своё место в рюкзаке Финна, а Марселин аккуратно свернула найденную записку с приказом разобраться, кто похищал людей на этой тропинке.       После недолгого обсуждения было решено отдать погибшей последний долг и похоронить.       Земля была каменистой, ни у кого не было ни лопаты, ни кирки. Нордка нашла своё пристанище под аккуратной грудой камней, в которую Финн воткнул палку с привязанным куском синей ткани, снятой с кольчуги девушки.       — Дж’иилитен. Дж’иилитен! — внезапно выругалась Тесса и схватилась за голову. Осознание пришло неожиданно, как снег в Эльсвейре.       — Что случилось?       — Я забыла… — вина быстро ложилась краской на лицо, и девушка еле выдавила конец фразы, — я забыла Лидию.

***

      К Айварстеду, маленькой деревушке у подножия Глотки Мира, едва насчитывавшей пять домов, подошла девушка в компании лисы и направилась к первому попавшемуся жителю. Им оказался молодо выглядевший босмер, сидевший на мосту.       — Здравствуй.       — И тебе не хворать, — улыбнулся мужчина, — паломница?       — Почему ты так решил?       — А сюда только паломники и заходят. Разве что ещё торговец какой заглянет, но ты не похожа на торговку, — пояснил он. — Меня Гвилином зовут.       — Я Лидия, — и, подумав, добавила, — в каком-то роде — паломница. Не видел двух парней и двух девушек?       — Видел.       — И?       — Что «и»? Ты спросила, видел или нет, — явно издеваясь, усмехнулся босмер.       — Куда они пошли?       Гвилин махнул рукой в сторону противоположного берега и уходившей в гору тропки.       Через некоторое время в деревню вернулся бродивший по ступеням Баркнар. За спиной у него болтались две тушки горных коз, привязанные за рога к колчану со стрелами. Под глазом норда красовался свежий синяк.       — Что, козочки нынче бодаются? — спросил Гвилин.       Охотник грустно посмотрел на него и отказался обсуждать это. Тем не менее, босмеру удалось выбить правду, но только после того, как он поклялся никому не рассказывать. И, надо признаться, здесь действительно было, что скрывать. Не каждый мужчина спокойно расскажет, что его побила девушка. Хотя девушка была немного странной. Она накинулась на Баркнара за выпущенную в лисицу стрелу, и, по её словам, ему очень повезло, что стрела прошла мимо цели.

***

      Лестница, казавшаяся бесконечной, опоясывала гору. Иногда она начинала спускаться, а иной раз вовсе разворачивалась, но неустанно вела к вершине. Ребята шли медленно, экономя силы и любуясь расстилавшимися под ними красотами Скайрима. Уже здесь, на середине горы, разум переставал суетиться, а мысли текли размеренным потоком. От этого непривычного состояния начинала кружиться голова, мышцы быстро уставали, едва начнёшь делать что-то энергичное… Правда, Вова говорил, что это от понижения атмосферного давления и нехватки кислорода. А ещё он почти не прерываясь считал ступени.       — Смотрите, ещё одна табличка.       — …две тысячи сорок шесть, две тысячи сорок семь, две тысячи сорок восемь… что?       Тесса подошла поближе и сделала самый торжественный голос из всех, на которые были способны её голосовые связки.

Четыре. Кин воззвала к Партурнаксу, который пожалел людей Вместе научили они людей использовать голос И закипела Война драконов — Дракон против Языка

      — Кин — богиня неба, так? — уточнил Финн у Тессы. Та кивнула. — Значит, и здесь не обошлось без божественного вмешательства.       — …две тысячи пятьдесят пять… не останавливайтесь, мы даже половины пути не прошли!       Через некоторое время они встретили женщину, сидевшую перед очередной табличкой. Марселин завязала с паломницей небольшую беседу, что стало отличным поводом устроить привал. Паломница охотно рассказывала подробности событий, описанных на табличках, пока откуда-то сверху не прилетел меч и не воткнулся в снег прямо перед её ногами.       — Ладно, добрые путники, пойду-ка я домой, а то смеркается потихоньку и мечи летают.       Босмерка не без труда вытащила стальной клинок и задумчиво покрутила его в руках. Меч как меч. Финн сунул его в рюкзак.       Примерно через три сотни ступеней путники узрели причину, по которой самый обычный меч научился летать. Причиной был паренёк лет десяти с ярко выраженной нордской внешностью, которую портило лицо. Точнее, полнейшее отчаяние на нём.       Как оказалось, мальчишка тайком стащил отцовский меч и пошёл играть в героев, а во время невероятного сражения нежданно-негаданно остался без оружия, скрывшегося в неизвестном направлении. Ребята любезно отдали ему меч и приложили все усилия, дабы убедить его научиться крепко держать оружие перед такими играми.       Усилия прилагали Финн и Лин, разыграв специально для него небольшой бой. Сперва данмерка неуклюже защищалась одним из топоров Финна, а потом резко зацепила топор норда и выдернула его. Оружие упало в нескольких метрах позади пары. Пнув Финна в живот, Марселин победно занесла топор над его головой. Порыв ветра взметнул в воздух длинные волосы девушки, позволив лучам солнца осветить зловещую улыбку.       — Скамп тебя дери, Марселин! — голос Савичева разрушил всё величие ситуации. — Тебе в кино сниматься надо!       — И, конечно же, из твоих слов я не поняла ничего, кроме «скамп тебя дери, Марселин», — пробормотала Тесса.       — …шесть тысяч сто тридцать восемь… девять…       — Мой тан! — раздался позади голос запыхавшейся девушки, уже одним своим звучанием заставивший лучницу съёжиться, покраснеть и окинуть взглядом окрестности в поисках места, где можно пересидеть неприятный разговор.       — Лидия? — удивился Мёртанс.       — …шесть тысяч сто сорок три…       Тёмный силуэт кого-то, скакавшего к ним наравне с Тессиным хускарлом, весело затявкал.       Девушка остановилась перед босмеркой, опустила глаза и, переведя дыхание, сказала:       — Мой тан, простите меня.       Сказать, что Тесса удивилась — не сказать ничего.       — За что?       — Я опоздала на повозку и не смогла сопровождать тебя.       — Лидия, ты… Ты не виновата. Честно говоря, вина тут целиком на мне. Я просто забыла о тебе.       Нордка удивлённо смотрела на неё.       — Боги, тебе пришлось проделать весь этот путь пешком, — потрясение Тессы заметно усилилось.       — Да, пришлось, — согласилась девушка, — а всё из-за моего опоздания.       — Но как ты вообще узнала, во сколько мы отправляемся? — спросил Савичев, оставив свои ступени.       — Фаркас рассказал. Правда, уже после вашего отбытия.       — И почему ты решила, что это твоя вина? — подключился к беседе Финн.       — Но ведь… Тан всегда прав, — ответила девушка, — это первое правило хускарла!       Ребята переглянулись. Босмерке помощи ждать было неоткуда — спутники ясно дали понять, что не знают местных обычаев, и она вздохнула: с Лидией придётся разбираться самостоятельно. Эльфийка аккуратно поинтересовалась, будет ли она права, если сейчас скажет хускарлу разбежаться и прыгнуть с отвесного края лестницы. Нордка поёжилась, но ответила, что для этого, по-видимому, есть непонятные ей причины. Кажется, при подготовке ей отдавили чувство самосохранения.       — Тесь, — Чар, странно улыбнувшись, подошёл к блондинке и прошептал, — скажи ей поцеловать меня. Она же такая послушная.       В потрескивающей от мороза тишине разлетелся звонкий звук пощёчины. Парень, потирая щёку, отошёл.       — Ути какие мы целомудренные… Даэдра тебя побери… — донеслось от него.       — Она не рабыня, чтоб тебе было ясно. И ты, Лидия, учись отличать разумные приказы от бреда, — продолжила Тесса, направившись к хускарлу. — Ты свободный человек, — она положила руки на плечи девушки и подтянула её к себе, — запомни это. И запомни то, что другие таны, может быть, на самом деле всегда правы, но я могу ошибаться, — их глаза разделяли какие-то пятнадцать-двадцать сантиметров, — голова у тебя есть, используй её. Если моя просьба покажется странной — не стесняйся, переспроси. Предложи вариант получше. Но никогда ничего не делай, не подумав.       — Х-хорошо, — запнувшись, ответила нордка и кивнула.       — Ты, наверное, устала после такого длинного пути?       Лидия снова кивнула, несколько нерешительно.       — Значит, устроим привал, — решила лучница.       — А мы потихоньку пойдём вперёд, — сказал Финн и потащил слегка сопротивлявшегося Савичева за собой. — Вов, сейчас им точно надо побыть одним.       — Ты, ты-то понимаешь, что я просто пошутил? — донёсся до Тессы полный обиды голос Чара.       Марселин какое-то время колебалась, но всё же пошла за парнями.       — Лидия, я всё ещё не могу поверить, что ты додумалась догонять меня. И догнала.       Нордка села на камень, привстала, поправила часть доспеха, оказавшуюся между ней и камнем, и снова села. Её дыхание — так же, как и Тессино — повисало облачками пара. Выступающая из-под одежды кожа была покрыта капельками пота.       — Тебе не холодно?       — Есть немного, — подумав, ответила девушка.       Она, конечно, нордка, так что, по идее, не должна мёрзнуть, но… Босмерка села рядом и накинула на неё часть своего мехового плаща, благо, он был достаточно большим.       Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь обоюдным сопением.       Тем временем ушедшие вперёд Финн, Чар и Марселин наткнулись на ещё одного «Кинг-Конга». На этот раз с белой шерстью и немного крупнее.       Если бы этот ледяной тролль повстречался им с Лидией… Тессе почему-то казалось, что нордка без раздумий кинулась бы на чудовище, а она, в свою очередь, пыталась бы её и себя спрятать куда подальше и понадёжней. Конечно, девушка пока не знала, какова Лидия в бою, но знала, каковы в бою ушедшие вперёд ребята. Они не могли не победить, и они победили.       Монастырь, именуемый Высоким Хротгаром, предстал перед ними чёрной громадиной на фоне тёмно-фиолетового неба. Финн закинул в специальную нишу мешок с припасами, который тащил от Айварстеда, согласившись помочь одному мужику.       Высокая металлическая дверь оказалась полой, и стук Финна разлетелся по обе стороны от неё так же громко, как… Как звук от стука по полой металлической двери.       Ответа не последовало, и парень постучал ещё раз. С тем же успехом.       — Может, она не закрыта вовсе? — предположила Лин и толкнула дверь, но и это действие не принесло плодов.       Тесса вспомнила, что Седобородые звали именно довакина, и позвали его — их — сразу после первого применения Голоса. Из этого тут же была построена простейшая логическая цепочка и сделан вывод, что на дверь надо Крикнуть. Причём сделать это надо было одновременно с Финном. Чтоб наверняка.       Откуда они могли знать, что эти монахи просто медленно ходят?       Сила двойного ФУСа распахнула дверь, сломав замок, и едва не повалила только-только подошедшего к ней Седобородого.       — Воистину, вы довакины… — сказал он, восстановив равновесие, и, окинув Финна с Тессой взглядом, спросил, только ли они из всех пришедших обнаружили Дар Голоса. Они кивнули.       — Хорошо, вы и входите. Моё имя Аргейнр, — представился старец, направившись вглубь монастыря, — так чего же вы стоите?       — Извините, уважаемый Аргейнр, но разве наши друзья не могут войти с нами?       Монах удивлённо посмотрел на лучницу.       — Ты считаешь, что мы уединились на высочайшей горе Тамриэля для того, чтобы устроить тут проходной двор? Сюда войдут только драконорождённые — и те, кто решил посвятить свою жизнь Пути Голоса.       — Так вы заходите? — спросил он после небольшой паузы.       Марселин уверенным шагом направилась к нему.       — Мы понимаем, — начала данмерка, — что приглашение в Высокий Хротгар — огромная честь, поэтому мы, — она провела рукой, указав на Лидию и Савича, стоявших чуть поодаль, — мы старались изо всех сил, чтобы в кратчайшие сроки привести драконорождённых к Вам в целости и сохранности. Неужели мы не можем рассчитывать хотя бы дождаться внутри наступления светлого времени суток?       Финн посмотрел на звёзды, щедро усыпавшие небосвод.       Аргейнр некоторое время раздумывал, а после любезно согласился пустить ребят на ночь с условием никому не мешать, быть тише каджита и ниже рьеклинга.       Монастырь поражал своими высоченными потолками, тьму под которыми не удавалось разогнать даже установленными на стенах факелами. Эхо голоса монаха бродило по пустынным залам, ещё больше усиливая впечатление от размеров места.