Герои извне

      — К чёрту всё это! — Джейк бросил недомытую деревянную миску в умывальник и пошёл в таверну.       — Я больше не могу спокойно сидеть здесь, не зная, что в это время творится с моими друзьями. Я решил. Ухожу. Ты уж не серчай на меня.       Дагур не серчал. И не удивился. В Винтерхолде, этом промёрзшем до костей и забытом богами городе чужаки не задерживались, а большинство местных мечтало свалить в более пригодные для жизни поселения. Почему оставались? Просто до банальности: дела здесь шли не ахти, было сложно накопить достаточно денег для переезда.       Ещё в начале недели он поспорил с женой, что рыжий не дождётся людей ярла, отправившихся куда-то по делам и обещавших поискать информацию.       Трактирщику же нравился этот город. Он не мог объяснить, чем именно, но планы на дальнейшую жизнь связывал именно с этим местом. А планировал он ни много ни мало выкупить у Бирны её лавку и торговать в городе монопольно. К несчастью, для переезда Бирне не хватало денег, которые он готов был дать за магазин, а всему виной её братец, спускавший всю выручку нордки на выпивку в отчаянной попытке залечить разбитое сердце. Получался замкнутый круг, ведь Дагур не мог отказывать своим клиентам.       Вот и сейчас единственным посетителем таверны был лишь вышеупомянутый Ранмир, поэтому Дагур решил помочь Джейку в сборах, оставив жену на хозяйстве.

***

      Больше всего их удивило то, что в монастыре было тепло. Казалось, сложно будет обогреть эту каменную громадину, но Высокий Хротгар был построен с расчётом на низкие температуры. Отапливайся он дровами — вокруг давно не осталось бы лесов, но в каминах горел магический огонь, для поддержания которого монахи пару раз в день (как бы это странно не выглядело) кричали в очаги. Такое пламя не давало дыма, а тепла хватало, чтобы даже каменные скамейки оставались тёплыми.       Возможно, вчера Седобородые не показались дружелюбными и гостеприимными, но завтрак они приготовили вкусный и объёмный. После еды Вова и Марселин ещё около часа не уходили, ожидая, пока тяжесть в желудках хоть немного ослабнет. Сами монахи почти ничего не съели, зато с удовольствием кормили с рук Хурму. Странная, конечно, кличка, но лисе нравилось. Ещё ей нравилось лежать на кровати Лидии, положив голову на живот девушки. Норды точно так же простужаются, как и прочие расы. Аргейнр, единственный из Седобородых, кто ещё не утратил возможность разговаривать на тамриэлике, заключил, что хускарлу положено три-четыре дня постельного режима.       Пока Лидия отлёживалась, монахи начали обучать довакинов.       Каждый Крик состоит из трёх слов силы. Финн с Тессой овладели вторым словом «Безжалостной силы», RO, Равновесием. И действительно, если сказать RO сразу после FUS-а, отдача становится заметно слабее. Первую половину дня они посвятили оттачиванию навыка концентрации, позволяющего тратить меньше времени на произнесение Слов и на восстановление голосовых связок после: Аргейнр объяснил, с каким ходом мыслей получается наилучшая концентрация, а ребята подолгу сидели, прогоняя в голове эти мысли, запоминая все мельчайшие ощущения, наполняя душу умиротворением, и время от времени покрикивали на проплывавшие мимо фантомы, создаваемые Седобородыми. Покрикивание осложнялось одолевавшей лисицу скукой, и надо было очень аккуратно целиться, чтобы не зацепить сновавшую тут и там Хурму.       Ближе к обеду босмерка услышала странный звук, похожий на рычание крупного зверя. Обнаружив источник звука, Криком сбила его с каменного выступа. Наглость этого белобрысого норда выходила за все границы! Она тут, значит, сидит, медитирует, сражается со скукой, а Финн похрапывает! Просыпается, услышав Крик девушки, сбивает своего фантома и продолжает дрыхнуть!       После тренировки монахи позвали ребят на обед. Едва те вошли в обеденный зал, их глаза полезли на лоб.       — И это всё нам придётся съесть? — вполголоса спросила друга Тесса.       А монахи, дружелюбно улыбаясь, накладывали им здоровенные порции…       Спасение пришло оттуда, откуда его никто не ждал.       — Приятного аппетита, мы снова к вам! — в арке зала стояли запыхавшиеся Чар и Лин.       — Мы забыли уточнить одну важную вещь, — пояснил Вова и поведал Седобородым, что случилось с Ингварром.       — Всё это очень странно, — после долгих обсуждений с коллегами сказал Аргейнр, — у драконов одна душа, и душа неделима. Но если вы получили силу от одного Дова, то почему бы душе не разделиться на большее количество частей? Получается, некая часть ушла к вашему другу, но если всё так и случилось, — глаза монаха смотрели в стол, но мозг отказался от зрения в пользу воображения, рисовавшего схемы разделения души дракона. — Но если всё так и случилось, — повторил он, — всё равно не понятно, как этот Дова смог выжить.       — Простите? Выжить?       — Да. И засесть в теле Ингварра. То, что сказал парень — или, если быть точным, дракон в его теле — переводится, как «Довакин, чья душа поймана, заколдована, не свободна… Ты будешь хранить меня». После этого он прошептал Крик бесплотности и сбежал. Боги, сбежать с поля боя… Это так не похоже на Дова!       — Что нам можно сделать, чтобы вернуть его? — Финн высказал общий вопрос.       — Мы не знаем.       Странно было слышать такой ответ от мудрейших людей Скайрима.       — Мы, — подчеркнул Аргейнр, — не знаем, но есть вероятность, что маги из Винтерхолда смогут расколдовать душу Ингварра, и тогда останется только надеяться, что парню хватит сил перебороть в себе Дова. А сейчас нам больше нечего вам сказать. Присаживайтесь к столу, уважаемые, разделите с нами трапезу, и отправляйтесь на поиски друга — и ответов в Винтерхолде.       — А когда мы сможем к ним присоедниться? — спросил Финн.       — О, вам ещё многому предстоит научиться, прежде чем мы сможем отпустить вас. Думаю, неделю-другую Чар с Марселин будут искать вашего друга вдвоём.

***

      — И где этот Винтерхолд?       — В той стороне, — махнул рукой Чар, — за остаток дня нам надо добраться до Виндхельма, а завтра оттуда дойдём до волшебников.       Конечно, если бы Марселин при появлении в Нирне не утратила своих вампирских способностей, они достигли Коллегии в тот же день, перелетев горы, леса и речки, но увы. К тому же, девушка слишком сильно привыкла полагаться на левитацию в своём мире, и спуск с горы занял заметно больше времени, нежели предполагал Вова, да и не обошлось без травм — когда ребята добрались до Айварстеда, данмерка успела несколько раз подвернуть ноги и пару раз прокатиться по лестнице, и это не считая десятка поскальзываний и падений за предыдущий день.       Конец дня и ночь решено было провести в деревушке, в таверне, носящей странное название «Вайлмир».       Айварстед принадлежал Рифту, большому участку земли с областным центром (как сказал бы человек из мира Вовы с Игорем) в Рифтене. Эта область считалась довольно спокойной — в меру разбойников, в меру диких зверей — а уединённое расположение деревушки в горах позволяло жителям заниматься своими делами, не отвлекаясь на происходящее вокруг. Даже нынешняя гражданская война повлияла лишь на цвет формы и отличительные знаки единственного стражника.       Жители ловили рыбу, охотились, возделывали землю, торговали лесом и на жизнь не жаловались. Почти.       Тембе досаждали медведи, которые обдирали сосны и этим приводили их в негодное для обработки и продажи состояние, а Вилхельм сетовал, что в древнем кургане, расположенном по другую сторону улицы от его таверны, ночами воют призраки.       Узнав об этом вечером за кружкой — или двумя, или десятью — Чар обнаружил, что в голове скачут мысли, переполненные благородных намерений, и решил помочь избавиться если не от медведей, то хотя бы от завываний неупокоенных. Правда, Марселин считала, что сие желание объяснялось возможностью поживиться древними сокровищами…       Так или иначе, утром следующего дня бретон с данмеркой спустились в усыпальницу.

***

      — Виндхельм — один из крупнейш-ш-ших городов Скайрима, столица владения Истмар-рк, — рассказывала голубоглазая каджитка по имени Акари. — Город стоит на северном берегу Белой реки, а его массивные каменные стены, вечно покрытые снегом и льдом, представляют внушительное зрелищ-щ-ще. Но это тебе и так известно.       Джейк молча кивнул.       — А знаешь ли ты, что когда-то, задолго до нас, он был столицей первой импер-рии нордов? Возведённый ими дворец до сих пор-р возвыш-шается в центре гор-рода.       Мурлыкание кошки раздражало норда. Будь его воля, он бы разорвал всех четырёх представителей каравана, но приходилось сдерживать себя. Торговцы бескорыстно помогли ему пройти мимо одного из занятых разбойниками форта (почему бандиты не трогали кошек, Джейку было неведомо) и обещали проводить до Виндхельма. Ещё одной причиной не драться с ними было то, что они не сделали ему ничего плохого, а то, что караванщики были покрыты шерстью, имели хвосты и кошачьи морды, не давало повода считать себя лучше них. Джейк уже не раз повторял это про себя, так же как и то, что псом он был раньше, но сейчас он человек, а, значит, и вести себя должен соответствующе.       — Не знаю, кого ты поддерживаешь в нынеш-шней войне, — продолжала Акари, — но сей город — владение Бур-рьных Бр-ратьев.       Рыжий имел некоторое представление об охватившей провинцию войне, но вдаваться в подробности ему не хотелось.       — Значит ли это, что в городе можно найти тех, кто последнее время бывал в разных местах и знает последние новости? — спросил Джейк.       — Р-разумеется, — осклабилась кошка, — надеюсь, тебе удастся узнать что-то о своих друзьях.       Они стояли у конюшен близ широкого каменного моста, перекинувшегося через покрытую льдом реку.       Местных жителей не прельщало соседство с каджитами ввиду плохой репутации последних, и кошек за редким исключением заставляли оставаться вне стен города. Акари со своим караваном в эти исключения не входила.       Пожелав напоследок успехов в поисках друзей, торговцы начали разбивать лагерь.       Джейк, поблагодарив кошек, не спеша пошёл к воротам города. Остановился на полпути, развернулся и, помахав рукой, крикнул «Хорошей торговли!». Ему было немного не по себе: мало того, что под конец пути ему начало нравиться общество этих хвостатых, так он ещё и пообещал Карджо, одному из охранников каравана, помочь в поисках украденного разбойниками Лунного амулета. Правда, на это решение больше повлияли слова, что сей амулет был подарен матушкой каджита, нежели то, что рыжий настолько проникся симпатией к торговцам. Что ни говори, норд скучал по родителям, и от тех лет, которые он прожил без них, сентиментальность в этом вопросе не ослабла.       Первое, что попадалось на глаза входящим в город — двухэтажное каменное здание таверны. «Очаг и свеча», гласила вывеска перед входом. Джейк решил, что в таком месте бывает много людей, а значит, шансы найти ответы возрастают, и поднялся по лестнице.       — Заходи, дай знать, если тебе чего понадобится, — поприветствовала его пожилая женщина с забранными в хвост пшеничного цвета волосами, стоящая за прилавком таверны. — Впрочем, мы только подложили дров, можешь присесть на втором этаже у огня, а я пришлю к тебе кого-нибудь.       — Буду признателен, — кивнул рыжий и, поднявшись по ещё одной лестнице, направился к свободному стулу у камина.       Посетителей было не так уж и много. В углу за круглым столиком ужинал (скорее всего это был именно ужин) мужчина в металлических доспехах и длинным, вероятно двуручным, мечом за спиной. У стены позади него был прислонён круглый щит. За соседним столиком трапезничала серокожая женщина с рыжими волосами. Напротив Джейка по другую сторону стоявшего в середине зала очага расположился человек в богато выглядевшем кафтане. В руке он держал початую бутыль из тёмно-зелёного стекла. В Винтерхолде у Дагура в таких ёмкостях подавалось вино, стоившее на порядок дороже коричневатых бутылок медовухи. Неподалёку от него прислонилась к стене девушка с лютней в руках, разговаривавшая с подругой, опёршейся на метлу.       — Доброго вечера Вам, звать меня Сусанной, чем могу помочь? — обратилась к Джейку незаметно подошедшая блондинка в, пожалуй, излишне откровенном наряде. Конечно, в родном мире норда такой наряд можно было считать вполне приличным, но если сравнивать со здешними жителями…       — Мне многого не надо — поесть чего-нибудь сытного и горло промочить, — ответил рыжий.       — Если только это, то принесу через пару минут, — улыбнулась девушка, — стоить это будет четырнадцать септимов.       Джейк кивнул, и официантка отправилась на кухню.

***

      За тяжёлой металлической дверью, местами покрытой ржой и солью, начинался спуск. Данмерка посмотрела на бретона, тот кивнул и шагнул вниз. У обоих меж пальцев поблескивали готовые в любой момент поразить врага заклинания.       Но вместо врага они со всей силы ударили по решётке, за которой внезапно появился полупрозрачный силуэт, слегка светившийся голубым. Силуэт вплотную подошёл к решётке и, прошептав "Уходите отсюда...", растворился.       — Что это было? — тихо спросил Чар.       — Очевидно же. Призрак, — как ни в чём не бывало ответила девушка. — Это его надо уничтожить?       — Наверное... Наверное, я вчера выпил слишком много, раз решил убить призрака.       Марселин хмыкнула.       — Как мы его убьём? — продолжал Чар. — У драугров хотя бы тела были, а тут?       — Для начала надо его найти ещё раз, а там — кто знает, может, магия его возьмёт?       Что-то ворча под нос, Савичев подошёл к решётке. Рычага не было. Не было и других устройств, позволявших открыть её. К тому же через пару метров тоннель перекрывался второй решёткой.       — Эй, доставай веревку! — крикнула Лин из расположенной напротив комнаты.       Совместными усилиями им удалось сдвинуть первый из четырёх рычагов, и туда, где должен был бы находиться человек, не используй он верёвку, устремились десятки дротиков. Один из них отрикошетил под ноги Вове, и парень энергично отскочил подальше.       Следующий рычаг не вызвал поток дротиков или чего ещё, но один из камней стены около решётки сдвинулся, явив ребятам небольшую кнопку. Переглянувшись, они осторожно подошли и нажали её. Обе решётки со скрипом уползли в потолок. Чар шагнул вперёд. Лин вскрикнула и дёрнула его, чуть не вывернув парню плечо: из стен перед ними вылетели копья, превратив около метра тоннеля в непроходимое переплетение. Но уже секунд через пять древки и наконечники уползли обратно в стены.       — Сп-пасибо, — голос Вовы дрогнул, едва парень представил, что случилось бы, успей он сделать ещё один шаг.       Выждав некоторое время, бретон с данмеркой продолжили свой путь.

***

      — Доброго вам вечера, — несколько неловко поклонился ярлу и управителю рыжеволосый норд.       — Благодарю, — ответил сидящий на троне мужчина в меховом кафтане — простом, но явно не из дешёвых. — Рад приветствовать тебя в великом дворце Исграмора, короля первых нордов. Я — Ульфрик Буревестник, так представься и ты.       — Джендримор. Из Винтерхолда.       — Как поживает ярл Корир?       — Слава богам, в добром здравии.       — Приятно слышать. А что заставило тебя прийти сюда?       Джейк на пару секунд задумался над формулировкой, чтобы не возникло лишних вопросов.       — У меня есть друг. Мы давно не виделись, но несколько недель назад он проходил через Винтерхолд. Сказал, что решил таки исполнить давнюю мечту: посетить каждый город и деревушку нашей родины и, если сложится, написать что-то вроде справочника путешественника.       — Достойная мечта, — Буревестник улыбнулся.       — Он говорил, что посетит этот город и близлежащие поселения, после чего вернётся ко мне, дабы в приятной обстановке записать впечатления, но его нет уже больше месяца. Вот я и подумал, что раз Вы ведёте борьбу с Империей, отвергнувшей нашего бога, то ваши воины, должно быть, бывают в самых разных уголках Скайрима, а значит, они могли услышать что-то, что могло бы избавить меня от переживаний.       — Ясно. Как зовут твоего друга?       — Финн Мёртанс.

***

      — Финн, мать твою, Мёртанс! — разлетелся по каменным залам Высокого Хротгара звонкий голос Лидии. — Я не для того тут сплю, чтобы ты рисовал меня на стене, не умея рисовать!       Блондин застыл с угольком в руке над незавершённым шедевром и нервно сглотнул.       — У меня не такой нос! И волосы сделай длиннее! — продолжала нордка. — И почему такие длинные уши? Насмотрелся на тана моего, да?!       Парень поспешно стёр острые кончики, но Лидия уже стояла рядом с ним.       — Хочешь, чтобы меня запомнили такой страшилой? Дай сюда! — девушка выхватила уголёк и оттолкнула парня в сторону.       — Тяф?       — Что случилось? — спросили вошедшие Тесса и Хурма. Финн, многозначительно вздохнув, показал рукой на аккуратно, но быстро выводившую контуры пальцев, сжимающих рукоять меча, Лидию.       — Как красиво получается! — ахнула эльфийка, и шёпотом спросила, кого это она рисует.       — Вродь как себя, — неуверенно ответил норд. Тоже шёпотом.       — Да ну, непохоже, — так же тихо сказала Тесса, — она же грозная воительница, способная одним ударом разделаться с толпой. Небывалой красоты. Лидия ей, честно сказать, в подмётки не годится.       — Ты только ей не говори, — хмыкнул Финн, — а то и тебя нарисует. Глянь на ту стену.       Стену украшал портрет норда, которому на вид было около тридцати лет. Лицо его обезображивал изогнутый шрам, проходивший через левый глаз, прикрытый тряпичной повязкой. Волосы у мужчины были жидкие, сквозь них явно просматривалась почти образовавшаяся лысина. И ещё он улыбался. Криво, страшно. Демонстрируя нехватку зубов.       — Кто это?..       — Я. По словам художницы твоей, через пару месяцев. Это если бы я успел закончить свой рисунок. А так отделался оплеухой.       — Не сильно хоть стукнула, рисовака недоделанный? — подала голос Лидия, перешедшая к другой руке и, вроде бы, уже успокоившаяся.       — Да нет, всё в порядке.       — Замах побольше надо было сделать… Хотя глаза ты красиво нарисовал.

***

...Им не достанутся мои сокровища. Они жестоко поплатятся за свои преступления. Всякий, кто переступит порог этого места, испытает мой гнев, мою силу. Я — страж кургана Погребальный Огонь! Погибель ждет всех, кто бросит мне вызов...       Марселин замолчала. Это была последняя запись в дневнике.       Убитый её молнией человек всё ещё немного дымился.       — Так это был не призрак, — Вова нарушил тишину, — просто спятивший охотник за сокровищами, возомнивший себя их хранителем и пугавший жителей Айварстеда!       — Угу, — кивнула данмерка, — и никакого когтя мы здесь не найдём, если он не нашёл его за год. Подумать только, год в одиночестве в погребальном кургане… Да тут любой спятит. Что ж, пошли наверх. Принесём трактирщику дневник, как доказательство проделанной работы.       — Пошли. А по дороге объяснишь, как ты настолько увеличила мощность своей магии.       Чар стоял посреди тоннеля, в его руке с каждой секундой всё ярче светился небольшой шар огня. Девушка, образ которой он избрал в качестве своего магического сосуда, делала странные движения руками над маленьким сгустком пламени, уплотняя его и вливая дополнительную мощь.       — Хорошо, хватит, — сказала Марселин, — теперь швырни его в тот камень. Не нравится мне, что он посреди тоннеля валяется.       Шар, оставляя чёткий след дыма, устремился к цели.       Вспышка ослепила магов. Взрывная волна повалила с ног. Грохот больно ударил по ушам.       Потолок тоннеля подрагивал, из щелей сыпалась пыль. Что-то лязгнуло, но из-за звона в ушах ни бретон, ни данмерка не слышали этого, как не услышали дребезг падающих решёток.       — Ты перестарался, — тихо сказала Лин, придя в себя и увидев последствия взрыва.       — Решётка…       — И с другой стороны тоже.