...quia nobiscum Deus.

Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых. — Библия; Книга Екклесиаста, глава седьмая.

В этот раз Кёнсу собирался быть готовым. Следующее, что его ждало по списку – гнев. Ему ли надо будет его почувствовать? Заставить кого-то сделать это? Посмотреть бокс? Он выдумывал в своей голове все варианты развития событий, которые только мог представить, а фантазия его была скучна. Проблема До Кёнсу ещё состояла в том, что мысли Чонина он не мог представить от слова «совсем» - всю свою жизнь эти двое, очевидно, провели совершенно в разных мирах. Кёнсу не мог видеть, не имел представления, что на своём пути повстречал гитарист, в свои шестнадцать лет катающийся на мотоцикле, словно победил в нескольких гонках. Это не было его жизнью, и больше всего Кёнсу боялся, что никогда не будет. Когда Кёнсу узнал, что произойдёт в этот день, он признался себе честно, что не угадал бы никогда. На неделе Чонин снова заглянул в открытое окно ровно в двенадцать, а Кёнсу, уже по привычке, делал уроки в уличной одежде, переодеваясь только к моменту сна. Чёрные кеды уже давно ждали своего часа в шкафу, заранее подготовленные. - Это будет самым весёлым этапом, - сказал Чонин голосом, который, казалось, будет сладким в любой ситуации, с улыбкой не предвещающей ничего весёлого. До чертовски испугался, приобнимая того за талию и присаживаясь поближе на мотоцикле. А ещё он подумал, что мог бы и снова поехать без обуви. Как оказалось - это было бы не лучшим решением. Из-за слов Чонина, Кёнсу немного трясло на протяжении всего пути. Мотоцикл и поездка на нём уже совсем не пугали его. Его даже не пугало то, что он влюбился в человека, которого едва знает, и вполне осознанно едет с ним неизвестно куда, лишь бы на него обратили внимание. Они ехали очень долго, по крайней мере, брюнету так казалось, и в полном молчании. Чернота местности в этот раз более пугала его, нежели радовала глаз. Они остановились на пустой улице, а затем пошли куда-то, оставляя одинокий мотоцикл. Со спрятанными в карманах руками Чонин шёл впереди, заставляя Кёнсу окончательно впадать в отчаяние при повороте в жуткий мрачный переулок. Увидев три тени, по Кёнсу пробежал холодок, пробирающий до пяток. Но низкий голос заставил его испустить облегчённый вздох. В этот раз Чанёлю он был благодарен. Три тени активно замахали им руками, подпрыгивая на месте. Когда они подошли ближе, то Кёнсу смог, наконец, нормально разглядеть их лица. Начались безмерная болтовня, громкий смех, топание в какое-то место. Кёнсу, как обычно, оставался в неведении, в отличии ото всех. Наверное, это постоянно будет планом Чонина – скрывать от Кёнсу всё. В этот раз До не решался спросить. Их неокончательной целью стал бар, из которого на данный момент пинком выкидывали уже слишком пьяных, засидевшихся клерков. Внешний вид этого места с красной вывеской был вполне неплох, но безумие, творившееся внутри, Кёнсу видеть не хотел. Впрочем, ему и не довелось. Пока они чего-то (кого-то?) ждали, разговоры не останавливались. Кёнсу постоянно старался оставаться поближе к Чонину, но его то и дело отодвигали, поэтому начинало казаться, что с Чондэ он проводит намного больше времени. Это даже слегка злило; он же спокойно рассказывал забавные истории, случившиеся на днях, рыдающему от смеха Лухану. Чанёль то говорил с ними, то увлекал в разговор Чонина. Вернее, он особо-то и не говорил, зато внимательно слушал. У Кёнсу это вызывало дикое жжение в груди, а в горле что-то застревало, словно большую таблетку не получилось удачно проглотить. Спокойствие закончилось с шаткой компанией молодых мужчин, выскочивших из бара самостоятельно. Прошлых клерков они были многим моложе, скорее всего, просто студенты последних курсов. С их появлением, они двинулись с места, возглавляемые Чанёлем. Кёнсу постарался спрятаться за всеми во втором ряду, но, именно сейчас оказавшийся замеченным Чонином, замер. Юноша взмахнул головой, призывая подойти к себе. До юркнул сквозь других к нему. - Мы идём к самому интересному, - прошептал он ему на ухо, усмехнувшись, - готовься. Где-то чуть ниже пупка у Кёнсу всё свернулось и залилось кипятком от тёплого дыхания, коснувшегося кожу. Но спустя пару секунд, когда до него всё дошло, вернее, как раз-таки не очень, он испуганно зашипел: - Готовиться? К чему? - Прикрывать лицо, - беспечно пожал плечами Ким, - и бить кулаками. До нервно сглотнул. Любовь всей жизни ведёт его на верную смерть?.. Подгоняемый лишь влюблённостью, он боязливо пробирался за всеми, страшась выключения хоть одного фонаря. Слишком прибывая в своих мыслях и испугах, он не понял, как это произошло – кажется, это Лухан что-то закричал им, а затем свернул в ближайший поворот. Кёнсу не заставил себя ждать, как и все остальные, но только там не оказалось того, что он ждал – перед ним красовалась кирпичная стена. Парень непонимающе обернулся. Его осенило только сейчас: бежать никто и не собирался. Они целенаправленно ждали. Самоубийцы! Кёнсу хотел в прямом смысле лезть на стену, плача о том, что он не человек-паук. Можно ещё встать совсем в тень, забиться в угол. Там было и так довольно темно. Когда вся компания людей начала угрожающе приближаться к ним, сердце До забилось где-то в ногах. Первыми налетели неизвестные. В ходе подсчёта Кёнсу выяснил, что их количество было больше на одного. Собственно, двое бросились на Чанёля, а, судя по тому, как он размахивал руками, они сделали правильный выбор. Всё вокруг начало мельтешить, а посмотреть по сторонам стало страшно. Он пытался найти глазами Чонина, но никак не натыкался на него. Боковым зрением заметив, как кто-то бежит прямо на него, Кёнсу взвизгнул и, естественно, ничего не сделав, получил кулаком по лицу. Вкус монет, что в детстве пробуешь по дури, ударил в голову. Изо рта потекла кровь. Парень пошатнулся на месте, но не упал. Он нашёл Кима глазами – какой-то урод ударил его в плечо. Кёнсу сжал зубы, а кровь из десны всё накапливалась во рту, пока он не решился её выплюнуть. Парень накинулся на него снова. Кёнсу не хотел чувствовать боль, а ещё меньше он хотел, чтобы больно делали Чонину или даже его друзьям. Они виноваты сами, они делают это ради смеха, но брызги крови остаются на стенах. Сжатую шею юноша воспринимает как начало к действиям. Эти ублюдки должны заплатить. Хватаясь в ответ за руку, что держала его, Кёнсу со всей силы давит в неё ногтями, заставляя парня от неожиданности перестать. Он ударяет его по груди и в живот, ощущая дикую ненависть, ярость. Словно злоба вместо крови бежит внутри него. Его, конечно, быстро останавливают, хватая за волосы и заставляя кричать, но брюнет тут же закусывает губы и зажмуривает глаза, игнорируя капли слёз, замерших в уголках глаз. Не хватало ещё, чтобы его девчачью слабость услышали все. Когда шею обхватили, а другой стали без остановок бить по голове, Кёнсу, чуть разлепляя глаза, недолго думая, вцепился зубами в руку. Он сжимал их с нарастающей силой, а парень, видимо, был слишком пьян, потому что, бросаясь ругательствами, отскочил лишь когда пошла кровь. До надеялся, что это конец; голова нещадно кружилась, и он рассчитывал беззаботно упасть на асфальт, а проснуться уже в своей кровати, перенесённый туда Чонином, но это было бы слишком жестоко по отношению к нему, да и какой-то другой парень надвигался на него. Ему совсем не нравились опьянённый жуткий взгляд и лицо, залитое собственной кровью из носа. Пошатываясь, Кёнсу начал пятиться к стене, вяло бегая напуганными глазами. Как вдруг что-то сбило этого парня на пол. Кто-то? Чондэ? Дойдя до стены, Кёнсу устало скатился по ней. Удары всё ещё звенели в ушах, для мата вокруг его разуму не хватало цензуры. Чондэ истерично колотил парня по лицу, пока на него не накинулись сзади, хватая за шею и оттаскивая. Кёнсу собирался встать и помочь, но Ким выдернулся из чужих рук и обессиленно повалился на землю, в то время как соперники побежали домой. Ничего не понимая, Кёнсу стал оглядываться – все «свои» уже лежали на земле, а кто-то тихо постанывал. Каким-то образом Чонин лежал рядом. - Понравилось? – хрипло спросил он, и До захотелось влепить ладонью по этому сказочному лицу. Он ничего не ответил, фыркая, и заставляя Чонина смеяться. По этому смеху он скучал, и на его губах тоже застыла улыбка. Остальные засмеялись следом, может, над какой-нибудь шуткой, что уже успел сказать Чондэ, или над тем же недовольным фырчанием, или по головам их всех побили слишком сильно. - Ребят, - протянул низкий голос, - мне кажется, я сломал руку… Таким Чонина Кёнсу ещё не видел никогда. Тогда он быстро оторвался от земли, он позвонил в скорую, он помогал другу идти, забыв про всех остальных вокруг. Он забыл и про мотоцикл тоже, пока Кёнсу не сказал ему. Лухан и Чондэ, да и Кёнсу, конечно, также старались помочь чем могли, но они совсем не выглядели так озабоченно. Кёнсу и не думал, что за друга можно переживать вот так. - Всё в порядке? – тихо спросил Чондэ, идущий рядом. Видимо, немного грустный вид от него не скрылся. Кёнсу покачал головой. - Спасибо. Чондэ улыбнулся, похлопав его по плечу. - Друзья ведь должны защищать друг друга. Кёнсу кивнул, улыбнувшись тоже; чувствуя, как становится тепло. Чондэ правда друг. Сомнения в этом постепенно сжигались. Оставшиеся двое разошлись по домам, а Чонин повёз Кёнсу, как тому казалось, обратно. Он не говорил. Сквозь его оцепенение и страх До ничего не мог разобрать. Вжимаясь в него на бешеной скорости, хотелось хныкать от боли и потихоньку засыпать, но ничего из этого он себе не позволил. Кёнсу не знал, куда они приехали, когда Чонин припарковал свой мотоцикл. Они вместе пошли к чёрной железной двери одного из домов. Только делали это довольно медленно – Ким хромал на одну ногу. - Тэмин, открывай, - нервно пробормотал он, ни чуть не смягчаясь, услышав в ответ чьё-то сердитое «ты ключей не носишь, придурок?», - прими друга, я скоро буду. Послышалось пеликанье, и Чонин открыл дверь. - Пятый этаж, девятнадцатая квартира, - сказал он, пропуская юношу, - подожди меня пока, ладно? С тобой будет мой брат. И он вяло улыбнулся, потрепав его по волосам, а затем убегая к мотоциклу, совершенно забывая про больную ногу. Кёнсу остался в одиночестве в тускло освещённом подъезде маленького серого дома. Испугавшись неизвестного шороха, он поёжился и побежал к лифту, без остановки вызывая его, истерично нажимая на кнопку. Вокруг было довольно грязно и жутко. Впрочем, это был совершенно тривиальный, ничем непримечательный подъезд в обычном доме с не самыми дорогими квартирами. Со стен слезала краска, всё пространство было прокурено, а граффитисты, местные или нет, постарались на славу. С таким он действительно не сталкивался раньше – друзья родителей жили в намного более чистых домах. Кёнсу, никогда не бывавший в таких местах, быстро зашёл в лифт, надеясь скорее добраться до квартиры, но даже здесь он в испуге сглотнул, когда пол, стоило на него чуть ступить, тут же провалился на пару миллиметров. Поднимаясь наверх он видел, что пол в лифте соединён со стенами не со всем во всех местах, отчего в дырки можно было даже немного видеть грязную шахту. Кёнсу, боясь пошевелиться, закрыл глаза, чувствуя себя полным идиотом. Но умирать в лифте не хотелось никак. Дверь открылась, и он тут же вылетел оттуда, шатаясь. Послышался кашель. Кёнсу обернулся на него, сталкиваясь взглядами с молодым человеком в дверях. У него были такие же высветленные волосы, как у Чонина, только причёска другая – пробор шёл ровно посередине, разделяя пополам чёлку, убранную с лица. Роста он был примерно такого же; возможно, чуть выше. Этот парень, вероятно, Тэмин, протёр свой подбородок, а затем указал на Кёнсу. - У тебя тут кровь, пацан, - сообщил он, скептично сдвигая брови, - проходи давай. Кёнсу дотронулся до своего лица, но, как оказалось, она уже засохла. Кивая и послушно забегая в квартиру, он, наконец, скрылся от жуткого подъезда. - Думаю, она не только моя. Неуверенная попытка улыбнуться удалась – Тэмина это позабавило. А Кёнсу, словно бы до сих пор находился в лифте, боялся сделать лишнее движение; шаг в сторону – расстрел. По крайней мере, в первые секунды он чувствовал себя до ужаса неуютно, а опозориться перед братом парня-мечты совсем не хотелось. Старший Ким явно не ждал гостей в… Кёнсу даже не знал, который сейчас час. - Ванная комната вон там, - парень указал на дверь, - аптечка нужна? Кёнсу покачал головой. - Чай будешь? Кивок. Усмехнувшись, точь-в-точь как брат, блондин пошёл на кухню, а Кёнсу, разувшись, двинулся в ванную, по пути разглядывая светлую квартиру в жёлтых и бежевых тонах. Мусора валялось довольно много, а ноги часто случайно задевали цветастые носки и боксёры. Кёнсу краснел, но поднять их и убраться в чужом доме как-то не казалось возможным. Но в целом всё было довольно мило – просторная гостиная, которая, видимо, была самой большой комнатой в доме, состояла из ковра, кофейного столика, книжной полки, телевизора, дивана и стереосистемы. За ней была кухня со столовой, а две двери скрывали за собой ванную и, видимо, спальню братьев. Об отсутствии родителей он задумался лишь на секунду. В ванной было довольно тесно и пахло не очень приятно, поэтому, вымыв руки и лицо и не найдя хоть одного приличного полотенца, Кёнсу вышел оттуда мокрый, шагая к Тэмину, стоящему на кухне. Тот обернулся, но ничего не сказал, продолжая стоять около закипающего чайника. - Вам чем-нибудь помочь? Тэмин снова обернулся, удивлённо приподнимая бровь. Серьёзное и заинтересованное лицо маленького стеснительного парня, вроде бы, не было настроено на шутки. Кажется, это был первый гость брата, сказавший подобное. - Ну… давай? – неуверенно-вопросительно ответил Тэмин, - вон там у нас есть печенье. Можешь достать, если хочешь. Кёнсу улыбнулся и полез в шкаф за пачкой, которую, в последствии, почти всю съел сам Тэмин. Он стал открывать другие шкафы в поисках вазочки, чтобы насыпать печенье туда. - Ты что делаешь? – нахмурился старший. - Ставлю вазу с печеньем на стол, - непонимающе отозвался Кёнсу, а затем на его щеках появился румянец; боясь, что он поступил как-то странно, брюнет взял вазу со стола, - что-то не так? Тэмин не помнил, когда в последний раз в их квартире кто-то в принципе пользовался посудой, если не считать стаканов и кружек. Так ведь больше мыть. Он покачал головой, теперь исподтишка поглядывая за юношей. Отыскав, где стоят кружки, Кёнсу поставил их на стол, а затем присел вместе с Тэмином, который закинул в чашки по пакетику чая (а не использовал один на всех, как обычно) и залил их кипятком. Наконец, у Кёнсу появилось время изучить вид нового и относительно постоянного, как он понадеялся, человека в его жизни. С Чонином они были похожи отдалённо – у них были схожие черты, но не более того. Нос – где-то ровнее, где-то повыше; губы – чуть длиннее, да и форма не та; веки немного различны; подбородок – острее. Даже цвет кожи брата Чонина был светлее на один-два тона. Пойманным за разглядыванием, Кёнсу смущённо опустил взгляд в кружку, тут же отпивая; чай становится его защитой. А взгляды у них похожие, пронизывающие насквозь. Словно металлом по голой коже. Тэмин растянул губы в улыбке. Она тоже оказалась другой, и глаза его щурились иначе. Она была немного пугающей, словно тот собирался его, как минимум, съесть. И всё же, старший Ким был не менее харизматичный, чем свой брат, умеющий вызывать подобные единороги в животе. Но всё равно он был не тем. Кёнсу хотелось, чтоб Чонин пришёл быстрее. - Значит, ты новый друг брата? – голоса разные, - До Кёнсу, верно? И имя его он говорит не так! Кёнсу полностью ощущал глупость своих мыслей, но не мог перестать сравнивать. К тому же… Чонин говорил о нём. - Верно. Тэмин, жуя печенье, спрашивал, что произошло и куда же исчез его брат. В подробностях Кёнсу описал свою ночь. Они смеялись над многими моментами, и страх, сковывавший его, ушёл довольно быстро. Несмотря на то, что рассказывал Кёнсу, Тэмин, казалось, говорил ничуть не меньше. - Ты… прости этого придурка, что он находит опасные вещи весёлыми. Он просто ещё маленький. Кёнсу понимающе покивал, съедая только первое печенье, а затем заиграла музыка. Очень необычная музыка для такого места. Впрочем, для любого места, кроме музыкальной школы, театра и комнаты До Кёнсу. Его глаза готовы были выпасть из орбит, когда оказалось, что это был звонок. Звонок на телефон Тэмина. - Прости, я отвечу, ладно? – улыбнулся он, вставая из-за стола, - ого, такие большие. Он усмехнулся и отошёл, а Кёнсу хотел задохнуться дымом, который вскоре пошёл от появившейся сигареты в руках парня. Тэмин привлекал своей схожестью с Чонином, но резко отталкивал тем, в чём он был другим. Кёнсу наблюдал за ним. Он не сидел на месте, разговаривая: то был на кухне, то на диване в гостиной. До поискал глазами часы и в ужасе увидел, что на них было уже четыре. Однако больше его удивил звонок в подобное время и то, что у Тэмина не было сна ни в одном глазу. Разговоры старшего прекратились, примерно когда сигарета была скурена. - Я долго, извини. Улыбающийся Тэмин стоял напротив сидящего с кружкой холодного чая Кёнсу. Теперь изучающий взгляд был обращён на него. Тэмин был заинтересован. - А это… у Вас серьёзно на звонке отрывок из «Фиделио»? Так Кёнсу узнал, что оба брата окончили музыкальную школу. Тэмин долго не мог замолчать о том, как он обожает классическую музыку, что он мечтает купить однажды старинное фортепьяно и играть на нём целыми днями. Наверное, он никогда так не разговаривал с кем-то о музыке. У него был очень понимающий взгляд, когда Кёнсу рассказал о своём инструменте и недавнем удачном выступлении. - Уверен, выберут тебя, Су, - у Кёнсу дёрнулся глаз от неожиданного сокращения имени, но он продолжал улыбаться, - честно, ты первый не идиот среди друзей Чонина. Они смеялись и говорили ещё некоторое время, пока Тэмин снова не достал пачку сигарет. Там осталось две. На предложенную ему Кёнсу отреагировал отказом. - Не куришь, да? Кёнсу пробрало до костей. Он почувствовал себя так же неловко под взглядом этих простых глаз, как и когда-то в баре перед особенным Чонином, попивающим голубой коктейль. Впрочем, свою порцию Кёнсу выпил тоже. Как обычно, он ничего не ответил. - Попробуй со мной. Кёнсу не решался взять сигарету из чужих рук, но Тэмин, кажется, не терпел возражений, поэтому вскоре он зажимал её губами, как и блондин, но они были всё ещё не зажжённые. Вдруг, достав зажигалку, Ким наклонился ближе, заставляя Кёнсу зардеть до ушей от такого расстояния, соединяя кончики их сигарет, видимо, намереваясь поджечь две одновременно. - Тэмин! Удивлённый посторонним голосом, он выпрямился, а Кёнсу облегчённо выдохнул, радуясь спасению и кладя сигарету на стол. Тэмин же зажёг свою. - О, я думал, ты, всё-таки, забыл ключи. И чего орёшь так? Кёнсу встал из-за стола, быстро поблагодарив старшего за чай и подойдя к Чонину, который прожигал взглядом брата. Вечно уложенные назад волосы были растрёпанными, да и вид был сам по себе очень уставшим. Заметив рядом Кёнсу, он указал на дверь в ещё неизвестную ему комнату. - Можешь подождать меня в спальне? – Чонин резко изменился в лице, улыбаясь; видимо, тревога прошла, - скоро поедем обратно. Оказавшись в закрытой комнате, чуть меньше, чем его собственная, Кёнсу присел на одну из кроватей, которая, как он посчитал, принадлежала именно Чонину. Бардак здесь был многим хуже того, с которым он столкнулся по пути в ванную, но сейчас, зная обоих жителей квартиры, Кёнсу уже не стал держать руки при себе – неожиданная уборка настигла комнату Кимов. Складывая одежду не очень чистую и совершенно грязную в две разные стопки Кёнсу слышал, как Чонин попросил Тэмина его не трогать. Застилая кровати он улавливал ругань. Разбирая комиксы про какого-то дэдпула узнавал голос Тэмина, спрашивающего: «почему?». Убирая вещи на общем столе Кёнсу больше, к своему сожалению, ничего не слышал. Он сидел на кровати, когда Чонин зашёл в комнату с маленькой коробочкой. Парень удивлённо замер. - Ты… Кёнсу молча сидел, в ожидании продолжения фразы. Он странно двинул бровью, так как дальше ничего не последовало. А юноша только шаркнул ногой и сел рядом с ним. - Спасибо. Сердце дёргалось в конвульсиях, а кровь приливала к щекам. Глаза сонно слипались. - Совсем не за что, - пробормотал До. - Есть, мне теперь неудобно перед тобой, - посмеиваясь и открывая коробочку, что оказалась аптечкой, Чонин подсел ближе и притянул парня к себе за шею, - а теперь – иди сюда. Опусти голову. Кёнсу послушно сделал это, удивляясь, как он слышит что-то за громом сердца. Упираться лбом в его плечо было так удобно, что менять положения не хотелось вообще. Наслаждаясь утопией, Кёнсу чуть не уснул. - А что ты вообще… ай! Затылок сильно защипал. - Потерпи, Кёнсу, надо потерпеть. С этими словами Чонин начал дуть на горящее место, охлаждая его, как делает мама. Глаза заболели от скопившихся в уголках слёз, но До готов был поклясться, что сейчас заплачет только лишь от счастья. Чтобы отвлечь от боли, Чонин сказал, что следил за ним и видел, сколько раз он получил по голове и даже попросил прощения, что отреагировал так поздно. Видимо, просить прощения за то, что в принципе Кёнсу мог бы и не отделаться только такими ранениями, он не собирался, а До всё-таки решил не обижаться. Просто у Ким Чонина такой мир. Он даже проверил, все ли его зубы на месте. Оказалось, он ездил к Чанёлю. Собственно, в этом Кёнсу особо и не сомневался. - Ты выглядел очень подавленно. Чонин с улыбкой взглянул на старшего, словно он знал намного больше него, в ответ на замечание. - Последние три года он, вроде как, мой лучший друг. Он тоже живёт без родителей, только даже брата у него нет, - объяснил Чонин, - а, знаешь, когда самому настоящему другу плохо, когда ему нужна помощь, даже если он обращает всё это в шутку – ты не можешь не переживать. Глаза Кёнсу потускнели. - Когда против тебя обернётся хоть весь мир – лучший друг этого не сделает. Такого человека нельзя потерять. До угрюмо повесил голову. - Всё в порядке? Вскоре они отправились обратно. Чонин снова стал болтливым Чонином, в этот раз говоря о своём брате. Он рассказывал о нём много всего неприятного, видимо, намеренно. Например, сейчас он встречается с девушкой и парнем одновременно. А ещё живёт ночью, а днём – спит. Кёнсу вообще не понял, как же такое возможно. Но сквозь все эти грубые фразы он слышал, что Ким всё равно его любит. Что какая-то слишком сильная связь между ними всё же есть. Но, прижимаясь к Чонину, Кёнсу в глубине думал совсем не об этом, слушая, как мотоцикл разрезает ветер. Он оказался самым паршивым лучшим другом на Земле. - И ещё кое-что. Кёнсу ещё не успел закрыть окна, залезая в комнату не без помощи блондина, и он тут же обернулся, вопросительно смотря. - Если вдруг попробуешь курить, то делать ты это будешь со мной. Он недовольно посмотрел на Кёнсу, морща нос, а тот даже почувствовал себя стыдно. Но затем Чонин улыбнулся и сказал что это так, просто, на всякий случай, вдруг, пожелал спокойной ночи и рванул обратно. Мысли летали слишком быстро, но Кёнсу уснул ещё быстрее. Будильник прозвенел где-то через час, но мама, увидев состояние сына, всё же разрешила остаться дома, хоть и полная недовольством. Так он и проспал где-то до обеда, чувствуя себя тошнотворно. Совершенно от всего. Ложь толкала его к ненависти к себе, а теперь, казалось, скинула в бездну с чьей-то помощью. Улыбка Сэхуна во сне ломала рёбра. Его разбудил звонок. Весёлым голосом Минсок оповещал виолончелиста о том, что профессор выбрал его, предварительно загадав ему уйму загадок на эту тему, чтобы подготовить к «невероятной новости», пока Кёнсу ещё наполовину спал. У него крутилась ненавязчивая мысль, откуда этот несмолкающий парень знает его номер. Но, всё же, звонок его был очень кстати, поэтому винить Минсока он ни в чём не стал. Во-первых, он не проспал до ночи. Во-вторых, это отличная весть для матери, которая на радостях разрешила Кёнсу пойти туда, куда он хотел. Он бежал, несмотря на колющую боль сразу в нескольких местах – где-то от бега, где-то от вчерашнего приключения. Ему нужно было как можно больше времени. И Кёнсу теперь не мог терпеть. Услышав звонок, Сэхун встрепенулся, роняя лёд, что держал у лба. - Сейчас! Я иду! Он быстро собрал его, кидая в раковину вместе с повязкой и побежал к двери, заглядывая в глазок, а затем озадаченно и хмуро отстраняясь. К ручке парень потянулся медленно, а затем высунул голову из-за двери. - Кёнсу?...