Виолончель

По пути в клуб, в такси, никаких казусов не случилось. Вероятно, потому что сестра с Саввой ехали в другой машине. Пока было время, я обдумывал его поведение и никак не мог понять. То ли кони не едут, то ли я ненормальный. Почему сестра ничего не рассказывала о собственном брате-близнеце? Почему Савва так настойчиво интересуется? С другой стороны, возможно То´ма меня так накрутила своими рассказами, что я просто в легком неадеквате. Поразмыслив еще немного над последней мыслью, пришел к выводу, что она со всех сторон хороша. Решил забить на всё! Первым делом, зайдя в клуб, в котором я был в первый раз, направился к бару. Но меня остановили и перенаправили на второй этаж. Богемная компания не желала «месить мясо» как выразилась моя сестра. Спорить я не стал, но в очередной раз подивился удивительным русским фразеологизмам. Поднявшись, мы подошли к длинной стойке бара. — А я думал, вы только вино пьете, — прокомментировал мой выбор водки с клюквой, присевший рядом Никита. Не умилиться такой наивности я не смог. Сестра меня не поддержала, да и я бы удивился, если бы это случилось. — Никит, ты только больше никому не говори такого. Хорошо? — А что? — И губки надул, как раздражающий Стенфорд Блетч в самом деле. — Мне тоже интересно, — Савва подкрался и встал рядом. — Сейчас, — мне принесли бокал. С удовольствием отпил. Достал сигареты, закурил. Выносить пристальный взгляд справа стало заметно легче. — Значит так, — я развернулся лицом к публике, — вино, дорогие мои, это совершенно не кошерно. Исключение составляет только то, что делают в Израиле… — Ты соблюдаешь Кашрут? Довольно неожиданный вопрос. — А ты откуда, Савва, слово-то это знаешь? — А почему я должен не знать этого слова? — Вопросом на вопрос отвечать ты смеешь? — Я прищурился, глядя, как он весело улыбается. — Ты усматриваешь в этом зазорное что-то? Сестра вклинилась. — О чем вы тут? — А о чем мы сейчас говорили? — Савва спросил, обращаясь ко мне. — Мы говорили о том, что ты удивляешь… — В смысле? — Сестра перевела взгляд с меня на Савву. — Забудь, — он махнул рукой и, подозвав бармена, хотел сделать заказ, но его перебили. Тут же подключились остальные. — А ты больше ничего не будешь? — спросил Савва, вставший облокотившись локтями о барную стойку. Точнехонько втиснувшись между мной и Никитой. Я сидел, спиной к стойке. Повернулся к нему и тут же отвернулся. Моё личное пространство было явно нарушено, однако комментировать это я не стал. — Еще это не допил. Но больше, думаю, не буду. — Почему? — Первый день в России, успею еще напиться. — Позовешь меня, когда решишь это сделать? Что он несет? Глянул на сестру. Она стояла чуть поодаль и болтала с каким-то незнакомым типом. А как же все эти рассказы: мы так хорошо общаемся, не отходим друг от друга и бла-бла-бла? Когда он её не замечает, а она флиртует со смазливыми мордашками. — Обязательно, — лишь бы отстал. Надо с этим заканчивать. Между нами создается совершенно неуместное настроение. Я был уверен, что не сделал никакой ошибки. Но меня не покидало чувство, что я что-то упустил из виду. Что-то важное. Но что - понять не мог. Отвернулся от Саввы еще больше и переключился на Егора с девчонками. Никита заскучал в отдалении и подошел к нам. Тут же и сестра переключилась от миловидного блондина. И началась вторая стадия бездумного сотрясания воздуха. Медленно потягивая один из моих любимых коктейлей, наблюдал за окружающим меня безобразием. И, скажем прямо, всё было совершенно не так, как я предполагал изначально. Начиная с притулившегося ко мне Никиты и заканчивая клубом, в котором музыка звучала недостаточно громко. Мы перебрались в зону с диванами, возможно, поэтому и музыка казалась тише. Хотя танцпол был в паре метров. Московские архитекторы такие московские. Об этом я решил не размышлять, это раздражало. А вот липнущий изрядно выпивший Никита веселил. Сестра, заигрывающая с подсевшими к нам тремя совершенно непривлекательными парнями – удивляла. На Савве я предпочитал не задерживать мыслей. Он все также беспричинно задерживал на мне взгляд. Сделать ничего с этим не мог, во-первых, сидел он далековато, во-вторых, что сказать я не знал. — Тома´, о чем ты задумался? — Никита придвинулся ко мне так близко, что вдавил меня в подлокотник дивана. — О том, что твоя рука зря сделала такой ход. — Почему, — рука аккуратно погладила мою коленку, — никто не видит. Ситуация была настолько забавной, что глупую улыбку я сдерживать был не в силах. Слегка развернулся к Никите, положив руку на спинку дивана. — Начнем с того, что Элоким видит всё. — Кто это? — Никита завертел головой по сторонам. Слегка опершись локтем Никите в плечо, развернулся к нему лицом и вздохнул. Что же мне с тобой делать мой милый друг? — Так что? — Тысячи людей ищут его. — Кого? — Еще чуть-чуть и мозг славного Никиты взорвется. — Забудь и отодвинься от меня, дышать нечем. Отодвинулся. Правда, теперь он тоже развернулся ко мне лицом, положив одну ногу на диван. Если я не хочу никаких неожиданностей, то от Никиты нужно свалить. Остальные перебрались на два дивана и несколько «груш» чуть поодаль, ближе к танцполу, я мог бы присоединиться к ним. С другой стороны, тут приятный полумрак, а там мигающий свет по глазам бьет. Обычно от него у меня мигрень начинается. Что же хуже: мигрень или сексуально неудовлетворенный Никита? — Слушай, я давно хотел спросить у тебя? — Начал мой совратитель, пристально глядя мне в глаза. — Так-так? — А как ты относишься к не евреям? — Сектор «шанс» на барабане и я выбираю мигрень. — Знаешь Никит, — сказал, вставая, — мне безразлична национальная и классовая принадлежность человека. У меня другие критерии отбора… — Какие? — Схватил меня за руку и уставился снизу вверх. Я попытался мягко освободить руку, но не тут-то было. Держал крепко. Во избежание поставил полупустой бокал на стол. — Послушай, — склонился к горящим глазам и возбужденно приоткрытым губам, — ничего не выйдет, Никит. Ты хороший мальчик, но прости, я не тот человек, с которым ты можешь подвергать сомнению свою ориентацию. Мне это не нужно и не интересно, — надеюсь, он не расплачется. — Я достаточно понятно объяснил? — Нет. Моя бровь поползла вверх. Я выпрямился и уставился на него. Никита же тем временем, одной рукой все так же сжимал мою кисть, другой же… — Никита. Что ты делаешь? — Я засмеялся, — прекрати. Вывернув руку, наконец, освободил свое запястье и, сдерживая смех, пошел от него прочь. Нет, ну это ж надо?! Надеюсь, этого никто не увидел. — Ты чего опять ржешь?! — Никита анекдот рассказал смешной, — одарив улыбкой Егора, сел рядом с ним на свободную «грушу». — Расскажи и нам, — ох, черт. Я не заметил, что и Савва сидит рядом. — Вне контекста разговора он будет не смешной, прости. — Вечно вы такие деликатные, аж пиздец! Я обернулся к тому, кто это сказал. Парень сидел на диване рядом с сестрой и нагло лыбился. У него были до одури сальные волосы, меня передернуло, но я улыбнулся в ответ. — Благодарю за комплимент. Он поскрежетал зубами, но смолчал. Сестра вмешалась, взяв его под руку, перевела внимание на разговор, стоявший среди них. — Кто это? Егор пожал плечами. — За твоей сестрой водиться любовь к новым знакомствам, — внимательно посмотрел на меня. Видимо проверяя, не сказал ли он лишнего. Я оценил его заботу о братских чувствах. — Я в курсе. Егор улыбнулся и перевел взгляд на теребящую его за рукав неугомонную Таню, сидевшую рядом с ним. — Тома´, — раздалось справа. Ну, все, не убежать, не скрыться. Развернувшись к Савве, я удобнее улегся в «груше». Сестре нужна от меня информация, буду её добывать, потом и кровью. Всё для любимой близняшки. — Я тебя слушаю, мой милый друг. — Даже так? — Да. Говори. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Говори то, что ты хочешь сказать. — Скажу, чуть позже. Сейчас лучше ты мне скажи… — Сейчас половина первого ночи. Меня раздражает этот мигающий свет. Я хотел бы еще выпить, — Савва смотрел на меня ошарашено и улыбался, — что-нибудь еще сказать? — Я тоже улыбался. Меня накрыла легкая дурка, и мне не хотелось ей сопротивляться. Тут он неожиданно поднялся, и слегка склонившись надо мной, сказал: — Я принесу тебе выпить, а взамен ты мне кое-что расскажешь. Только то, что я спрошу, а не то, что тебе в голову взбредет. — Какой дерзкий ребенок! Съехав в «груше» окончательно, почти лег перед Саввой, склонив голову, прищурился. — Ты сейчас как настоящий еврей рассуждаешь. Ну да ладно, — уперся носком ботинка в его кроссовки, — иди, неси. Договорились. Он развернулся и тут же скрылся в толпе на танцполе. В таком положении глаза было невозможно держать открытыми. С высоких потолков на меня срывались, как гильотины, потоки мерцающего света. Невозможно. Закрыл глаза. Я творю невозможное. Что за детский флирт, Тома´, ты себе позволяешь? Нужно было сконцентрироваться на деле. А это значит… Достав телефон, набрал: «Что ты творишь?», отправил сестре. Прикрыв ладонью глаза, стал наблюдать, как она читает и пишет ответ. Надо сказать, всё это было проделано с наимилейшей улыбочкой. «Как что?! Глупый что ли? Хочу, чтобы Сева приревновал меня. А ты должен будешь мне рассказать )))!» Железобетонная логика.