Виолончель

Это жаркое утро никак не могло быть приятным. Во-первых, потому что на часах шесть утра, а с меня пот льёт. Во-вторых, вчера, нарушив целый свод правил, мне позвонил Авив и доложил, что сегодня в четыре отец ждет меня в офисе. Я плохо спал. Ничего не ел. И эта чертова псина издевается надо мной уже минут сорок. Медленно бредя по песку, старался не упускать из вида Чатул и одновременно рефлексировать. Отец прилетает в Тель-Авив довольно редко. Судя по отчетам, которые я читал неделю назад, в нашем офисе всё хорошо. Ни в одном из ресторанов ничего сверхъестественного не происходило. И в моё отсутствие, вероятно, то же. Иначе я бы знал. Со скрипом в сознании, я заставил признаться самому себе — отец знает, он хочет поговорить о России. Море было рядом. Волны мерно скатывались по песку, а сраный Чатул решил забежать на другой пляж, где выгул был запрещен. Поэтому выкинув мысли об утоплении, побежал останавливать пса. Мокрый, и уставший, ввалился домой. Залез в ванну. Хотелось накуриться и заснуть. Что я ему скажу? А может, зря я паникую? Может отец, как раз и хочет мне сказать, что не стоит голову забивать? Что Россия это гиблое дело? Ох, если бы это было правдой. С головой ушёл под воду. Она раскачивала моё тело. Локти касались теплых стенок ванны. Как я хочу раствориться. Вылез. Встал перед зеркалом. — Ты можешь. Дядя ведь сказал, что не нужно уезжать. Так и скажешь отцу. И всё будет хорошо. Слышишь? — Руками прошелся по коротким волосам. — Вечером купишь дури, накуришься и расслабишься. Уже через каких-то часов восемь всё встанет на свои места. Всё будет по-прежнему. Всё хорошо. — Я попытался улыбнуться сам себе. Вышло криво. Из зеркала на меня смотрели уставшие глаза. Щеки еще сильнее впали. Губы сжаты. Брови хмурятся. Я ничего не мог сейчас с собой поделать. Я устал. Устал от себя. В комнате зазвонил телефон. Играл Stendeck, звонил Яша. Быстро же он оклемался. Но говорить с ним не хотелось. Я еще от того разговора не отошёл. Мелодия затихла и, через мгновения, началась опять. Настырный. Натянув трусы, пошёл завтракать. Телефон звонил. Выпил кофе, проверил почту, посмотрел новостную ленту в facebook, выкурил несколько сигарет. Телефон звонил. Можно было бы еще поспать, но сна не было. Сил не было ни на что. Лёг на кровать. Мелодия мне нравилась, поэтому постоянно звонящий телефон меня не раздражал. На часах девять утра. Еще шесть часов. Смысла идти на работу сейчас, не было. Там нечего делать, впрочем как и здесь. Идти куда-то ещё не было ни малейшего желания. А телефон продолжал звонить. Что может быть такого важного в воскресенье в десять утра по Москве? Ничего. Город еще даже не проснулся. Жмурясь от лучей солнца льющихся из окна, засмеялся. Яша мудак. Вскочил с кровати. Подошёл к столу. — Москва горит? — Ёбаный в рот! — Оглушила трубка. — Сколько можно тебя будить? — А я не спал. Дрочил, не мог отвлечься. Прости. — Долго же ты… — Утро, сам понимаешь. — Яша засмеялся. — Таки и что мы хотели? — Голосок хотел твой услышать. Соскучился. — Да ла-адно. — Серьезно. — В трубке была тишина. Видимо Яша уже на работе. — Мы так расстались… так что я решил, что хватит пиздострадать, пора и позвонить. — Извинения приняты. — Уёбок ты, — он хохотнул, — ну да ладно. Так что? Какие новости? — Никаких. За три дня ничего нового не произошло. — Угу. — Я восемь лет знаю Яшу. Неужели он думает, что я поверю этому его «соскучился»? — Ну? — Ой, ну ладно. — Неужели. — Я с утра Севу встретил. — Мне это не интересно. — А он тебе привет передавал. — Елейным голоском быстро добавил. — Мы можем поругаться. Хочешь? — Тома, не устаивай концертов. Не надо мне тут манечку разводить. Как будто ты о нём не думаешь. Я медленно сел в мягкое кресло, стоящее у стола. — Послушай. Меня порядком заебала сестра, звонящая намного чаще чем следовало бы и тараторящая о её наимилейшем парне по имени Всеволод. — Я медленно выдохнул. Набрал воздух. — Так что, мой лучший друг, мог бы воздержаться. Тебе так не кажется? — То есть они встречаются? — То есть если ты еще раз поднимаешь эту тему… — Я понял, — Яша перебил меня. — Всё. Закрыли. Тогда к делу. Я тут кое-чем хочу с тобой поделиться. В скайп зайди. Это уже интересно. Надеюсь не собственным хоум видео. Я улыбнулся. — Нет, сладкий, это не порнушка. — Теперь я засмеялся. — И не хоум видео. Кое-что невероятно интересное! В окне диалога появился для скачивания файл. Я нажал кнопку «принять». — Ты должен это послушать сейчас. И потом позвонить мне. Ты никуда не собираешься уходить? — Нет. Я до четырех свободен. — Вечера? — Да. — Это просто замечательно! Тогда как только прослушаешь, позвони мне. — Хорошо. Яша отключился. Полоска загрузки ползла медленно. Интересно меня было невероятно. Яша меня заинтриговал. Сигарета догорела до фильтра, обожгла пальцы, а скайп известил о загрузке. Открыв папку, собрался открыть и файл, как увидел сообщение от Яши: Надеюсь, ты еще не выжег себе наркотой всё сознание и до тебя дойдет суть. Это мой последний козырь. Последний довод. Последний шанс. Будь хорошим мальчиком и помни, что я люблю тебя. И да, не уходи из дома! Вышел из сети, не дожидаясь моего ответа. Я перечитал еще раз его сообщение. Поверить, что это написал мой друг, я не мог. Столько патетики и драмы. Что же в файле? Поэма в мою честь? Кажется, Яша съехал с катушек. Но это всё потом. Я нажал на плей и замер, услышав голос Севы. — Привет. Шум, помехи, громкий шорох. — Думаю: «Привет, как дела?» мы опустим. Усмехнулся. — Я тоже так думаю. — Что заказывать будете? — У вас «Кровавая Хуанита» есть? — Нет, простите. — Тогда Баккарди с колой. — И мне. — Что-нибудь еще? — Пока нет. — Если честно, я не очень понимаю к чему всё это. — Всё ты понимаешь. — Ты хотел поговорить о Тома´? Но зачем, к чему? Понимаю, что он тебе что-то рассказывал. Но у меня, если честно, нет желания с кем-либо обсуждать… — Сева замолчал. — Не думал, что ты так просто сдашься. — Я признателен за заботу, Яш, правда. Но, серьезно, тебе-то какая разница? — Я хотел поговорить, так сказать уяснить спорные вопросы… — Спорные для кого? — Сев, я понимаю, что у тебя сейчас не очень хорошее настроение, но все же. Разве ты не понимаешь, что я мог бы помочь тебе? — В чем помочь!? Ты сам понимаешь абсурдность своих слов? Тома´ мне ясно всё дал понять. Мне не с чем помогать. Я его не интересую. — Зря ты так думаешь. Молчание. Шуршание, глухой стук. — Сев, давай выпьем: за понимание, — по тону слышно, что Яша улыбается. Звон бокалов. — Послушай меня, мальчик, раз Тома улетел, это еще ничего не значит. Ты же задумывался о том, в какую ситуацию его поставил? — Я все прекрасно понимаю. А еще я понимаю, что если бы случайно не узнал, что он улетает, то он бы мне ничего не сказал. И вот этого понимания мне вполне достаточно, чтобы судить о его ко мне отношении. Слушай, — какой-то шорох, — серьезно, чего ты от меня хочешь? Чтобы я напился в хлам и душу тебе начал изливать? Зачем? Тебя так интересует чужая жизнь? Или что? — Ты мог бы быть менее агрессивным? — Блядь, он улетел часа четыре назад, Яш! И вместо того, чтобы самозабвенно рефлектировать у себя дома, мне приходиться сидеть тут с тобой. — Ты идиот. — Пошёл на хуй. — С удовольствием сходил бы, но Тома лишил меня любовника. — ЧТО?! Яшин смех. — Не бери в голову, это не важно. — Ну, охуеть теперь… — Ладно. Слушай. Во-первых, перестань концентрироваться на своей обиде и подумай о Тома´. Нет, не перебивай, слушай молча. Во-вторых, наш солнечный мальчик, очень трудно сходится с людьми. И я уверен, что ты абсолютно недооцениваешь тот факт, что он согласился на твою просьбу. Молча, Сева. В-третьих, ты не можешь этого знать, но Тома меньше чем на недели три не приезжает. Сейчас он умотал сверх быстро. И тут мы возвращаемся к первому пункту и к тому, что ты идиот. Единственная причина, по которой он мог сбежать это ты. И я не понимаю, как ты можешь не видеть этого. И я, как мудрый посторонний наблюдатель, прихожу к очевидному вопросу: почему? Мне ответ не известен, Тома мне ничего не говорил. И к слову, о том, что он уезжает мне он тоже не сказал. И так. У тебя есть ответ? — Я не знаю. — Подумай. — Ну, блядь, я, правда, не знаю. Я ничего не сделал… — Ахха, я, кстати, в курсе, что ты ничего не сделал. Тома сильно негодовал. — И что еще он тебе рассказывал? — Не дуйся. Мы друзья уже много лет. Конечно, он мне рассказал, как ты его продинамил. — Смеётся. — Скажи честно, ты просто зассал, да? Курсовик не причем? — Ну, да… — Да ладно тебе, — странный шорох и стук по столу, — не тушуйся. Все вы «натуралы» такие милые. — По-моему мы отвлеклись… — Молодой человек, можно нам две водки с клюквенным соком? Благодарю. — Тишина, только окружающий гомон, сливающийся в белый шум. — Ты думаешь? — Вчера, когда мы встретились Тома, ну он вел себя как-то странно. Точнее, не знаю, как объяснить. Как будто я в чем-то был виноват. Ну, или что-то подобное… Просто после филармонии все было как будто хорошо и я, правда, не знаю, чем его разозлил. Или он всё из-за того раза? — Нет, он негодовал не более. — Тогда я не знаю в чем причина. — Давай сначала. — С какого именно? — О! Вот и наша водка. Благодарю. И так, Всеволод, ничего более пидарского, чем это, найти трудно. Поэтому, давай же выпьем за то, что одним натуралом стало меньше! Засмеялись. Звон бокалов. — Начнем с того, что какого хрена ты был так долго знаком с его сестрой, но не искал с самим Томо´й встречи? — Хм, как раз таки об этом мы с ним поговорили. — И? — Не знаю. По крайне мере я сказал ему правду. — Какую именно правду? — Одну единственную. Яша хихикнул. — Молодой человек, принесите нам еще того же. Слушай, я все понимаю, но скажу тебе как гей, что бы ты там не наплел, значения особого не имеет. — Почему? — Очень явное удивление в голосе. — Потому что тебе не понять как на это смотрим мы. — И как же? Объясни? — А ты мозги включи… — Слушай, хватит в загадки играть. Ты, по-моему, помочь мне хотел. — А ты отказывался. Вот, правильно выпей лучше. — Как ты думаешь, мой возраст сильно влияет? — Громкий стук стакана. — Очень. Но это неважно. — Не понял. — Тома считает тебя умным мальчиком, так что расслабься и давай дальше. Наконец мы выбрались на верный путь. — Правда, что он не воспринимает в серьез никого кроме евреев? — Ахаха, блядь, ты откуда такую чушь выдрал? — То´ма сказала. — То-ома… Так-так, и что же еще она говорила? — До нашей встречи с Томо´ой, я ничего не спрашивал у его сестры. Но после уже не было смысла скрывать. Поэтому я ей признался… — Стоп. В чем? — В том, что влюблен в её брата. В чем же еще? — Ты серьезно? И она что? Нет, а когда ты успел? — Да, в принципе, сразу же, как возможность представилась. Вы тогда в Питере были. — А-а, это когда у вас свидание, что ли ночное было? — Свидание? — Сева хмыкнул. — Ну, если это можно так назвать. И блядь… Знаешь что? Ты только Тома´ не говори… — Я постараюсь… — Смеётся. — Все то время, что общался с его сестрой я боялся одной вещи, что он окажется таким же. А она. Ну, бля, с первого нашего разговора я понял, что она, ой, если говорить мягко, то она довольно неприятный человек. Такая, знаешь, с вывертами, себе на уме. Ну что я тебе рассказываю, ты же её знаешь. — Вообще-то, не очень. — В смысле? — Тома´ меня убьет, ну да ладно. Слушай, я не знаю точно, в чем причина. Разговаривать с Томо´ой о его семье себе дороже, поэтому я, никогда не углублялся. Да и похер мне. Но! Очевидный факт. Тома´ категорически не приемлет общение своих друзей со своей сестрой. Серьезно. Не удивляйся так. Было не так мало моментов, когда я мог в этом убедиться. Так что, то что ты так долго с ней общался, говорит не в твою пользу, мальчик мой. — Но почему? Они же брат с сестрой… — Спроси у него сам. Я не хочу вызывать на себя его гнев. И знаешь, Тома´ редко выходит из себя, но если это случилось. Это пиздец всему! Гарантирую, за пару минут Тома´ любую самооценку может в такую жопу засунуть… У-у-у… Лучше тебе не знать. Это хуево. — Ясно. Надо еще заказать… — Согласен. Только симпатичный официант не смотрит в нашу сторону. Кстати, тебе же еще нельзя водку пить, двадцать-то всего… — Яша засмеялся. — Ну, блядь, вы достали! Мне двадцать один! — Ахаха, ну прости-прос… Молодой человек, ага, вы правильно поняли. — Давай, Сева, что еще тебя волнует? — Я тут подумал, что как-то странно. Ты говоришь, что Тома´ похер на национальность. Тамара же меня убеждала, что он принципиальный еврей. Она вообще много чего мне говорила. Что он заносчивый и чрезмерно самоуверенный, что, в принципе, окружение ни вот что не ставит, что он трахается со всем кто член имеет… — И это она тебе сказала на вашем свидании? — Да какое на хуй свидание! Стоп, и откуда ты вообще знаешь? — Она написала Томе´ смску в которой хвасталась. — Чем? — Романтическим свиданием с тобой. О! Наше бухло. Эй, Сев, ты все-таки решил в хлам размудохаться? Так, ну да, молодой человек, как вас там… ага, Сережа, принесите еще. — Так. И что еще она ему писала? — Не знаю. Тома´ показывал только это смс. Но судя по тому, как она заебала ему мозг тобой, когда он еще был дома в Тель-Авиве, думаю, рассказывала многое… — Она ему про меня рассказывала?! — А ты не знал? Ха! Конечно. Тома´ мне жаловался, что у него счета за телефон огромные из-за трепа сестрички. — Хм. Скажи, а какие у них вообще отношения? Ну, так, ты же должен хоть что-то знать? — Ну, какие. Вроде нормальные. Я ни разу не слышал от Томы´ что-то плохое в адрес сестры. Ну, это и не удивительно. Пиздец я его не понимаю, как можно такие заёбы име…что-то я не туда… Так и что? — Моя водка пришла. — Поздравляю. Давай выпьем, хм, а за что? — За Тому´! — Ну да. Зачем я спрашивал? Смех. — Так, я тут подумал… — Это очень хорошо. О чем? — Не ёрничай, блядь. Так вот. Я, конечно, не идиот и понимал и понимаю, что Тамара дышит не ровно в мою сторону. Отчасти я сам виноват. Но ёбаный в рот, что я мог поделать, если смотря на неё я видел его?! Ясный же красный… — Что слюни у тебя текли, ах-ха-ха. — Не без этого. — Слушай, а ты её не трахал? — Ебанулся что ли? — Ну а что? Думаю я бы на твоем месте, будь она парнем, конечно… — Фу, да ну на хуй. И мысли никогда не было, хотя возможности были. — Да?! Так-так, поподробнее с этого места. — Да тут и рассказывать нечего. Она та еще. Не хочу о ней плохо говорить… — Шлюха? — А ты потом удивляешься, почему Тома´ выходит из себя? Дружный и продолжительный смех. — Яш, — шорох, какое-то копошение, — когда вчера Тома´ ушел, он мне такую странную вещь сказал. Я очень удивился, ведь я ему не говорил. — О чем? — Шепотом. — Он поздравил меня с отличной сдачей курсового. — Пф… Я уж думал сейчас интим пойдет. А вы хоть трахнулись в итоге или нет? — Яш… — Не смущайся, мужик. Потому что если ты дал ему уехать так и не трахнув, то, прости чувак, но ты в полной жопе! — Нормально всё… — Аха! Значит трахнул! Молодец! И как? Не страшно, да? Понравилось? Хотя нет. Тут главное, чтобы Тома´ понравилось. Да? И как? — Отвали. Хотя нет, стой. А между вами что-нибудь, когда-нибудь… — Ай-яй-яй, спрашивать такое у взрослого дяди не прилично. — И всё-таки? — Это не важно. Мы друзья. Прикинь, пидарасы тоже могут друг с другом дружить. Ты же не спрашиваешь у девочек подружек, трахались ли они? Нет? И правильно. — У меня водка кончилась. — У меня тоже. — Думаю, нам хватит. — А я так не думаю. Привыкай, Тома´ периодами любит убираться и не только алкоголем, кстати. Щас. Милый Сережа, да-да. Сев, ты знаешь, что такое попперс? — Нет. — Узнай, это я тебе как друг советую. — Так ты мне не скажешь? — Нет. Скажу только, что Тома´ любит баловаться всякой хуйней. Остальное у него узнаешь. — Когда только? Да и узнаю ли… — Вот! Смысл нашей встречи. У меня через пару-тройку недель будет дня три свободных. И так как наш драгоценный мой должник, я собираюсь смотаться к нему. Едешь со мной? — Он меня не звал. — Хуйню не мели. — С другой стороны. В любом случае я бы хотел поговорить и не по телефону. — Кто бы сомнева-ался… — Нет, я не о том, хотя и о том. Но нет, не знаю, может это алкоголь и мысль бредовая. Но мне кажется, что я догадался о причинах. — И? — А это мы с ним обсуждать будем. — Вот так всегда… — Яш, так зачем тебе всё это? Все-таки не просто так же из любви к человечеству и справедливости. — Это ты сейчас тактично намекаешь на мою национальность? Ах-ха. Не, не надо не оправдывайся. Потому что ты прав. У меня есть своя цель. — Какая? — А вот не скажу. Тихий, абсолютно пьяный, смех. — Мне нужно сделать загран паспорт, но сначала я схожу в туалет. — Вали-вали, хотя нет, стоп. Присядь, не обоссышься. Я тут вспомнил, — тихий смешок, — Нас с Томо´й, да-да, нас обоих занимал один вопрос на протяжении нескольких часов, серьезно. Мы прямо, что только не придумывали сидя в кафе и попивая кофе. И сейчас ты, голубчик, наконец, ответишь мне… — Ёб твою, мне уже страшно. — Не, расслабь анус, ничего такого, — опять смех, на этот раз дружный. — Так вот. Ты с чего вообще полез к нему целоваться? — Не понял. — Тома´ рассказывал мне, что сестра о нём тебе ничего не говорила. Его это удивило, кстати. Обычно она любит потрындеть о своем братике близнеце. Но я не об этом. Откуда ты узнал, что он гей? Или тебе было плевать? Желание тела своего превыше всего? — А, ты об этом. Ну да, — по-моему, Сева вздохнул, — это была проблема, вначале, когда я не знал. Естественно я не тешил себя надеждой, что смогу быть настолько обольстительным, чтобы изменить его ориентацию. — Так-так, очень интересное предисловие. Без-пяти-минут-гей собирается соблазнить натурала, — смех, — И? — А потом мне повезло, — голос изменился, Сева улыбался, — я случайно Никиту встретил, ну это общий наш знакомый. Он, в принципе, очень болтливый парень, а тут его прямо переполняли эмоции. И когда я сказал, что еду к Томе´… Ах-ха, блин, ну это реально было круто… — Ну не томи, милок. — Он мне выдал сакраментальную фразу, — молчание, — «Везет тебе, а вот мне Тома´ отказал». Я не сразу осознал смысл его слов. Потом уже когда ехал, все расставилось по полочкам. — В смысле? — Никита сказал, что они всю ночь тусили в квартире с какими-то друзьями Томы´ и еще, вставил фразу типа «теперь тело болит, ха-ха, особенно задница»! Прикинь! — Ха! Вот это парень попалился. — Да, но я ему благодарен за это. — Купи ему цветов. Смех и звон стаканов. — Всё, я пошел, а то потечет сейчас. — Ага. Тишина. — Ну что? Сердечко тук-тук, тук-тук? Ах-ха! Надеюсь, мой милый, ты оценил всю гениальность и находчивость твоего будущего коммерческого директора? Всё, конец связи. У меня телефон дохнет. Я прослушал запись три раза. Четвертый не выдержал. Моё сознание никак не могло отвиснуть. Поверить в то, что всё это время моя родная сестра-близнец обманывала меня, я не мог. Это чушь. В этом нет никакой логики. Как нет смысла и Севе врать. Наверное. Когда застреваешь в трясине, пытаясь выбраться, ты еще больше увязаешь. Нужна помощь со стороны. Но если её нет? Что делать? Смириться и наблюдать свою медленную кончину? Надеяться, что кто-то будет идти через непроходимую чащу твоих иллюзий и желаний и, заметив тебя обессиленного, вытащит? Я оглядываюсь по сторонам, время идет, и надежда испаряется. Моя шея в липкой, склизкой массе. Я не могу пошевелиться. Кажется, что моё тело уже начало разлагаться. Никого нет рядом. Чтобы не происходило, я всегда один. Я не хочу ничего выяснять, не хочу бороться. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Один единственный человек выжал из меня всю жизнь. Это чушь. В этом нет никакой логики. Медленно поднявшись, пошёл к шкафу. Оделся. Солнце Израиля должно выжечь всю тень в моей душе, нужно только дать ему шанс. Надел рюкзак. Взял второй замок для велосипеда, ключи. Вышел из квартиры. — Привет, — тихий голос за спиной и ключи падают из рук. Не торопясь наклоняюсь, поднимаю, закрываю дверь, оборачиваюсь. — Что ты тут делаешь? — Все мои эмоции кончились, когда я прошёл ворота паспортного контроля в Москве. Всё это время меня не существовало. — Я хотел поговорить, — робко говорит и опускает взгляд. Мне жаль этого мальчика. Заморочил голову себе и всем кто попался в радиус его жизни. — Я не задержу тебя, Тома. — Он затараторил, когда я прошел мимо него, спускаясь по лестнице. — У меня билет на самолет сегодня вечером… — А я занят, у меня нет на тебя ни времени, ни желания. — Остановился. Посмотрел в растерянные голубые глаза. — За сутки можно осмотреть город. Сходи на пляж, пройдись по Дизенгоф и Алленби, сходи в старый порт, он на севере, по набережной вверх. — Я махнул рукой, указывая направление. — В Яффо, в принципе, делать нечего. Но для туриста там красиво. Он по набережной вниз. Развлекайся. Сева молчал. Я спустился. Сел на велосипед и укатил от своего страха. Вперед, не оглядываясь.