Предупреждение.
22 ноября 2014 г., 20:19
Люк буднично застилал свою постель, тогда как сестра наотрез отказывалась вообще вставать, натянув одеяло на уши. Мальчик ещё раз обернулся к ней и тихо вздохнул:
– Лея, вставай уже! Я вижу, что не спишь, а завтрак нас заждался.
Темноволосая голова показалась из–под края одеяла, когда девочка соизволила ответить:
– Я голодовку объявлю! Какого ситха они нас забрали из дома и Бена ранили? Мама будет беспокоиться! Они ведь даже ничего ей не оставили! Почему мы?
Люк присел на край её кровати, решительно стянув одеяло с сестры:
– Мы пленники, моя вредная сестра. И если ты откажешься есть, то навредишь только себе: им пофиг, что ты будешь голодать! – он неопределённо махнул рукой на стену из грубого камня. В каморке, где они находились, кроме кроватей и умывальника с туалетом, ничего не было. – Хватит дуться, пора смириться.
Карие глаза девочки выпучились на эти странные слова Люка, тогда как она так и желала покрутить пальцем у виска, решив, что братца крепко приложили тогда в звездолёте, когда именно он сопротивлялся отчаяннее всех! Лея была в тот миг испугана непримиримым выражением лица главаря, который руководил тем налётом на их ферму, да и потеря Кеноби была болезнена, отчего девочка не сопротивлялась. Но сейчас, стоило ей взглянуть в глаза брата пытливо, как она уловила в кобальтово–голубых глазах Люка решимость, тут же выразительно выгнув брови, чем сразу же напомнила ему их мать.
– Что ты предлагаешь? Стать их комнатными фелинксами? И ходить на задних лапках? – в детском голоске прорезалась злость, и Лея вскочила с постели, едва не сбросив брата на пол, Люк тихо и возмущённо вскрикнул, поглядев на неё недовольно:
– Во всяком случае, я хотя бы сыт буду! А вот ты сиди тут и дуйся! Только кому от этого хуже–то? – ребёнок швырнул скомканное одеяло на пол, попутно пнув его ногой, и решительно подошёл к панели возле дверей: им объяснили сразу после прилёта, что в коридоре всегда будет стоять охрана, которая должна сопровождать их всюду, но пока их мать не соизволит выйти на связь, то они останутся пленниками Альянса. Худые плечи под тонким полотном рубашки напряглись: – Ты идёшь?
– Вали отсюда, прихвостень! – швырнула в него подушкой разозлённая Лея, фыркая не хуже фелинкса.
Наблюдавшая за этим представлением, Мон Мотма улыбнулась уголками губ, невольно начиная симпатизировать мальчишке, который достаточно быстро сообразил, что выгоднее сотрудничать с похитителями, а не показывать свой норов.
– Обеспечьте мальчику прогулку на свежем воздухе, – распорядилась она, повернув голову к стоявшему позади неё мужчине. Тот в ответ лишь скривил губы:
– Пришибить бы обоих! Всё равно их мать не станет с нами сотрудничать.
– Куда денется? Ещё увидишь: будет, как миленькая! Стоит нам записать пару воплей малышей, как она и под Императора ляжет, если ей предоставить такую возможность!
Темнокожий мужчина, бывший тут же, но оставшийся стоять в сумраке, стиснул ладони за спиной, постаравшись держать себя в руках, слыша, сколь равнодушно говорила глава Альянса про жизни детей и планы, что они вынашивали насчёт их матери.
То внезапное появление Вейдера стоило Альянсу целого корабля, который был перехвачен флагманом Повелителя Тьмы, на борту этой яхты повстанцев находился их самый лучший разведчик, за спиной которого была целая сеть подручных, чьи имена никак нельзя было озвучивать! Как ни прискорбно, но Мон и другим пришлось приложить немалое усилие и ликвидировать попавшего в плен не без помощи одного из уцелевших одарённых – полуобученного форсъюзера, одного из многих, что стали пешками в ловких руках политиков. Девчонка–одарённая едва успела улизнуть с флагмана, где Вейдер устроил после этого форменный разнос с мёртвыми в окончании разборок. Что–что, а вот метод допроса милорда был достаточно быстр: он без всяких проблем влезал в мысли допрашиваемых, не особенно церемонясь, что станется впоследствии с этими беднягами и переживут ли они такую атаку. Разведчику "повезло" оказаться неприметной личностью на фоне других захваченных, и Вейдер просто не добрался до очередной жертвы: повстанцы опередили его тёмность на какие–то часы. А это означало, что ситх обозлился до крайности и впереди Альянс ждали суровые будни.
Мон сочла за лучшее свернуть все активные действия и затаиться на Дальних территориях, чтобы, не приведи Сила, не привлечь внимание Вейдера и его армады. Но это не отменяло то, что им всё ещё требовался свой человек в стане врага. И вот тогда всплыло имя той самой женщины, которая столь внезапно появилась на вилле Падме Наберрие, невесть как сумев пробраться мимо охраны повстанцев. На руках Тарека осталась карта ИД, где было чётко прописано: кто, где, откуда. Дело нескольких дней – устроить проверку и установить, что Лита Крит, в самом деле, являлась жительницей Татуина и у неё есть тот рычаг давления, который так нужен был Мон: дети.
Быть политиком высокого ранга – это надо быть не только прекрасным оратором, но ещё и знать, на какие меры применить в тот или другой момент. А что могло быть для матери, одной воспитывавшей двоих детей, драгоценнее, чем её отпрыски? Чандрилианка в ответ на возмущение капитана Тайфо на этот счёт бесстрастно отрезала цитатой из древней книги: "На войне все средства хороши!" Тайфо от неожиданности не сумел найти аргументы на такую реплику маститого политика в лице Мон.
Чандрилианка вышла из здания, где в данный момент располагался её штаб, сразу же увидев бдительную охрану, стоявшую вокруг крохотной на их фоне мальчишеской фигурки в песочно–белом одеянии. Густые пшеничные волосы шевелил сильный порывистый ветер, а паренёк словно его и не ощущал, стоя на выступе скального козырька под охраной в лице четырёх взрослых. Мон замерла, любуясь стройным мальчишеским силуэтом на фоне изумительно синего неба планетки, что приютила их в этот раз.
Татуинский житель внезапно замер, медленно обернувшись к Мотме. Ветер бросил на лицо, загорелое едва ли не дочерна, пряди песочно–русых волос, и чандрилианка внезапно вздрогнула, на краткий миг перенёсшись в прошлое и наткнувшись на пронзительную прозрачность светлых глаз, хотя в тот раз те, другие, мужские глаза смотрели с запредельной проницательностью: словно в душу Мон заглянули, подняв на поверхность все затаённые желания молодой сенаторши, а после с холодной отстранённостью оттолкнув взор горящих карих глаз.
"Мальчик не мог этого знать, он даже не родился ещё тогда", – одёрнула себя Мотма, втянув свежий воздух планеты и величественным жестом поманив к себе паренька ближе. Люк Крит...
***
Невысокая женщина махнула ему рукой, молчаливо приказывая приблизиться к себе. Люк молча пожал плечами: трудно ему, что ли? Шагая к этой темноволосой леди в одежде военного образца, татуинец вглядывался в чистые карие глаза, почти такие же, как у мамы, вот только мамины глаза не были полны ледяного выражения, как у этой рыжеволосой. – Госпожа? – Люк распахнул навстречу внимательным очам женщины свой взгляд, прекрасно отрепетированный на маме: чуточку наивный и полный любопытства. Вспомнилось, что при этой уловке Лита начинала искать скрытый подвох, отчего мальчик тихо вздохнул, скучая по маме и Бену. – Ты послушный мальчик, Люк? Что–что, а вот послушанием оба ребёнка Литы Крит никогда не отличались, да только откуда могла знать эти сведения эта странная тётка? Светловолосая голова мотнулась в утвердительном кивке. – Я домой хочу, госпожа, по маме скучаю, – голубые глаза тоскливо уставились куда–то в бок. Мотма протянула руку и погладила паренька по встрёпанным волосам: – Ты увидишь свою маму, вот только она выполнит одно задание для меня – и вы все снова станете одной дружной семьёй. И вернётесь на Татуин. – В самом деле? Её умиляла детская наивность. – Да, ты даже сможешь скоро поговорить с мамой, чтобы она поверила: вы в порядке и с вами хорошо обращаются, – женщина присела перед Люком на корточки, погладив его руки и заглянув в лучистые синие глаза. Всё–таки синие, не голубые. – Поговори со своей сестрой и скажи, чтобы вела себя хорошо. – Иначе?.. – у Люка появилось отчётливое ощущение, что фраза женщины была незаконченной. Она ласково улыбнулась, отведя со щеки мальчика прядь мягких волос: – Иначе, Люк, твоей маме будет нелегко услышать, что её дочку наказали. У сына Литы пересохли разом губы, так как в карих глазах женщины было холодное равнодушие: эта своё обещание выполнит и глазом не моргнёт! Кажется, они с Леей попали в переплёт! И крепкий.
