Есть цена всему под солнцем! (Версия 2)

Оби–Ван сидел в кантине, где была назначена встреча с посыльным Мотмы. Они меняли забегаловки и места встреч всё чаще, и Кеноби была понятна такая нервозность: Вейдер спустил на повстанцев всю разведку, и СИБ в том числе. Видимо, последняя их наглая вылазка на Набу довела ситха до белого каления, а, чем это чревато, мастер–джедай знал доподлинно: долго такие элементы не жили, и вряд ли сотоварищи Мон будут по везению удачливее. Но сегодня джедай не злорадствовал нелёгкому положению Мотмы, его весьма беспокоила ситуация с Литой и тем, что там, на приёме, будут присутствовать и бывшие соратники Амидалы, которая всё же не сильно изменилась с прежних времён. Да ещё и присутствие Палпатина... Про Вейдера он старался не думать: Энакин был, конечно, не образцом проницательности, но стоило Лите чуть заколебаться или потеряться от внезапных волнений, как её ментальные щиты рушились. А кто прикроет её в такой момент? На сидение напротив сел селустианин, поведя ушами в направлении Кеноби: – Информацию! Оби–Ван по скользкой столешнице почти швырнул коробочку с носителем, но едва рука селустианина коснулась поверхности, Силой призвал её обратно, глянув на прибывшего нехорошо: – Пароль. – Собеседник сделал легчайшее движение, но Кеноби цокнул языком, мягко улыбаясь. – Не рыпайся, мой сейбер найдёт тебя раньше, чем ты вытащишь бластер. Пароль, иначе я тебя вырублю. Алиен возмущённо забурчал, но Оби–Ван в который раз качнул головой, не спуская взора с собеседника: – Я прошу не поминать мою маму такими словами сейчас и впредь, если жизнью дорожишь. Не знаешь пароль, то прости, тебе не ко мне. – Ситхова ты задница! Легче на Хоте отыскать вулкан, чем провести джедая! – с досадой тихо проговорил тот, дёрнув щеками. – Что, доволен? – Да не очень, тут есть послание адресату: передашь, что способ связи не изменился, там поймут. Спасибо за визит, – Кеноби уже некоторое время чувствовал резонанс Силы, который ему говорил, что ожидалась облава. – Тебе пора, нелегал, тут скоро станет жарко. Вали отсюда! Алиен признательно глянул на него, но Оби–Ван уже равнодушно попивал через трубочку поданный официантом–дроидом коктейль, косясь время от времени на вход, откуда вот–вот должны были появиться патрульные наряды. М–да, кажется, у Мон завёлся вражеский лазутчик в самых верхах: Лита права – пора вызволять малышей из плена, а сделать это можно только наиболее важной информацией.

***

Арманд Исард был весьма интересным собеседником, но при этом Литу не отпускало ощущение, что работа у него настолько вошла в личную жизнь и директор СИБ даже не отдавал себе отчёта в том, что его разговор и то, как он ставил тот или иной вопрос, адресованный Лите, был в форме уличении во лжи. Найтери не стерпела и уколола Исарда насмешкой: – Я когда–нибудь приду в ваш департамент, чтобы меня допросили, ведь вы уже столь досконально узнали меня, что, может, я приговорена к ссылке? Мужчина осёкся на начатой фразе, начиная хмуриться, а после внезапно улыбнулся вполне по–мирному: – А вы твёрдый орешек, мадам. Не дай Сила вам попасть в застенки моей организации, надеюсь, вы не станете играть с огнём политики. Тёмные глаза обратились на подошедшего Вейдера, и директор кивком поприветствовал ситха: – Милорд, ваша спутница доставила мне несколько минут истинного удовольствия почувствовать себя простым смертным. Кстати, – Арманд резко перешёл на деловой тон, – вы в курсе, милорд, что в вашем дворце работает передающее устройство? Причём мои аналитики голову ломают над дешифровкой уже больше месяца. Лита тут же с извинениями подалась прочь, покосившись на Вейдера, но тот жестом остановил её, повернув маску к Исарду: – Впервые слышу, но вы не думаете, что Императорский дворец не вполне то место, где стоит говорить о подобном? – в голосе Вейдера на слух Литы промелькнуло предупреждение, но Арманд, видимо, обладал более чутким слухом и услышал в голосе повелителя что–то ещё, ибо чёрные глаза уставились на ситха с более пристальным вниманием, после тихо проговорив: – Как вам угодно, милорд, позже, так позже. Я слышал, что вы нынче задерживаетесь в столице. – У меня отпуск не отгулян, – прозвучал сухо тембр гулкого баса. И словно вокруг повисла тяжёлая тишина, как бы предупреждая, что эту тему лучше не трогать. Исард не первый год работал с Вейдером, прекрасно зная его привычки, поэтому только согласно кивнул, улыбнувшись Лите. – До встречи, мадам Найтери! Вейдер посмотрел вслед уходившему директору, но взглянул на Найтери, услышав почти на пределе слышимости: – Не в этой вселенной, директор. Энакин был удивлён той решимостью, что прозвучала в этой реплике, уже повернувшись к ней всем корпусом: – Вы не утомились развлекать имперских служащих? – Разве я чем–то вас оскорбила, разговаривая с этим милым человеком? – пересиливая своё нежелание смотреть в равнодушные линзы маски, Лита подняла взгляд на Вейдера, проклиная свой невысокий рост: ей всегда казалось, что на неё смотрели сверху вниз большинство особей мужского пола. У ситха разом пропало плохое настроение, едва он услышал, что Исарда назвал кто–нибудь "милым человеком", но достаточно тихо проговорил: – Этот милый человек согнёт вас в три погибели, удостоитесь вы чести быть принятой в застенках его структуры. Она пыталась сдержать свой язык на привязи, но натянутые до предела нервы уже не выдерживали напряжения. – Милая картинка, милорд, спасибо, но у меня нет настроения туда попадать! – Лита задохнулась, внезапно почувствовав лёгкое невидимое прикосновение изнутри, расширив глаза. – Не надо! – вырвалось у неё испуганное, на что ситх тут же повернул к ней голову: – О чём вы?! – требовательно проговорил он, но женщина начала рыться в сумочке, мотая головой: – О, простите меня, милорд, я сейчас вернусь... – при этом торопливо направившись к дамским комнатам, оглянувшись на ходу и подарив Вейдеру кислую улыбку, едва не налетев на тучного твилекка, извернувшись с грацией танцовщицы, чтобы избежать столкновения, исчезла в толпе приглашённых. "Будь предельно осторожна! Ты едва не нарушила целостность своих щитов. Не препирайся с Вейдером!" – холодом царапнуло сознание Литы мысленное послание Кеноби, который пассивно приглядывал за своей сообщницей, используя Силу. Из глаз женщины помимо воли потекли слёзы: общение таким вот образом было неприятно до дрожи, её словно выворачивали наизнанку, но ведь сама просила его об этой услуге! Поэтому, выдохнув сквозь стиснутые зубы воздух, мысленно дала понять, что предупреждение принято ко вниманию, стиснув пальцами край раковины. И сгорбилась, когда ощущение присутствия истаяло, оставив только отголосок чужого мировосприятия. Щебечущие голоса двух представительниц элиты оповестили Литу, что её уединение будет нарушено, и, избегая пристального внимания к своим покрасневшим глазам, она улепетнула в кабинку, замерла, успокаиваясь. Ну, и зачем ещё приходили в дамские комнаты, как не для сплетничества? Эти двое не стали исключением, и Лита с возмущением поняла, что невольно стала предметом обсуждения, тихо наливаясь бешенством. – Видели, Марена, кто сегодня явился на приём с милордом? Видно, звезда этой Накори закатывается, раз её замещает какая–то провинциалка. А ведь по Лаэде было видно, что она метит не меньше, чем в жёны к милорду! – Накори и не сильно скрывала свой статус любовницы (Лита тут же задалась заинтересованным вопросом: каким это образом эти двое в любовниках–то?!), но при этом не афишируя это. Интересно, а эта скромненькая спутница милорда тоже?.. – Вейдер держится с ней прохладно, так что вряд ли, – пренебрежительно ответила на недосказанность другая. – Кстати, а помнишь первого лорда, Энакина Скайуокера? Так вот (ты этот эпизод не застала, а жаль! Тот ещё симпатяга он был!)... А о чём я? – Говорила про первого лорда. – А! Ну, да, так вот: эта же самая Лаэда быстро утешила вдовца Скайуокера, будучи назначенкой Императора в статусе его личного секретаря, так что Лаэда пережила первого лорда, став любовницей и второго. Ловкая бестия, скажу я вам! Лита прижалась затылком к прохладным панелям кабинки, стараясь держать себя в руках, но это получалось плохо. Не всякий раз узнаешь о жизни своего погибшего мужа. "Погибшего, вот ключевое слово, Лита, он мёртв", – успокаивала она себя, но логичность происходившего была непредвзята, и вредный голосок её натуры напомнил, что вторая–то половинка этого тандема – Энакин/Лаэда – вполне даже жива... С совершенно непроницаемым лицом она вышла из кабинки, мельком глянув на осёкшихся сплетниц – твилекку и женщину расы корун, улыбнувшись сытой улыбкой: – Прелестный вечер, не находите? – и, небрежно сунув сумочку подмышку, с независимым видом вышла прочь. Эту светловолосую женщину Вейдер как–то быстро научился выделять из толпы, даже самому странно было такое внимание к совершенно постороннему существу. Он скользнул взглядом, стоило ей выйти из дамской комнаты, и дистанционно проследил за её перемещениями, несколько озадачившись, что вот сейчас он чувствовал: чем–то расстроена, да и рисунок Силы начинал искажаться, складываясь... За металлом маски синева глаз Вейдера встретилась с карими глазами обернувшейся в тот же момент женщины. Он помнил это выражение преданного доверия на другом лице... Ситх замер, недоумевая: где он искал совпадения? Падме в безопасности на Татуине, сейчас вместе с детьми, наверное, играла в голонете, хохоча во всё горло.

***

Она стояла на балкончике, обняв себя за локти, ощущая холод, хотя на улице была вполне тёплая погода, да и в зале было почти душно. Хранила верность тому, кто оказался не столь достоин этой преданности. Вот почему так? – Никогда не обращайте внимания на сплетни и досужие вымыслы, – достаточно тихо проговорил приглушённый тембр незабываемого баса, заставив её вздрогнуть: не услышала, как и приблизился! И, не оборачиваясь, проговорила: – Мне неприятно, что они смеют... Тяжёлая ладонь легла на её плечо, принудив развернуться лицом к ситху. Вейдер приподнял её лицо за подбородок, чуть наклонив маску, чтобы создать образ лёгкого флирта (а именно так всё и выглядело со стороны, о чём он–то был прекрасно осведомлён), произнеся: – А вы улыбайтесь всем сплетням в лицо. Это вы можете? Вы ни в чём предосудительном не замешаны, а они пусть чешут языками: надо о чём–то судачить! У неё это тихое высказывание вызвало сперва недоумение, но после она прыснула, прижав к губам ладонь. Оказывается, тёмный лорд имел вполне человеческое чувство юмора, когда это не касалось дел Империи. – Я прислушаюсь к вашим рекомендациям, милорд. – Не слушать было бы неразумно, мадам, – он жестом пригласил её покинуть балкон, потом по–хозяйски положил женскую ладонь на свою согнутую в локте руку и зашагал к трону поближе, предчувствуя скорый выход Императора. Его ли решительность стала отправным моментом или же что–то ещё, но свою скованность в его присутствии эта Найтери потеряла до конца вечера. Было даже забавно наблюдать, как снисходительные взгляды менялись на смущённые, когда эта скромница рядом с ним вперялась кристально–чистыми глазами в ехидные очи придворных, заставляя их теряться. – Очень даже неплохо, – прокомментировал ситх, поправляя складку плаща. Его спутница уверенно улыбнулась: – Как вы и сказали: улыбаться вопреки всему. Я только следую совету. Верному. – А дерзить я не рекомендовал бы. – Это вам показалось, мой лорд, я никогда не осмелюсь быть непочтительной, – беловолосая голова склонилась в почтительном наклоне, когда взгляд Вейдера мимоходом скользнул по едва приметному шраму на её спине, исчезавшему под складками синего платья. И вновь его обожгло воспоминанием, отчего он в полной досаде дернул головой, начиная злиться: да сколько можно?

***

Закрыв глаза, Лита сидела в личном транспорте Вейдера, вёл который его личный адъютант, думая про себя, что вот и закончился этот долгий–долгий вечер и можно, наконец, хоть чуточку расслабиться. – Лейтенант Соло! – пробормотала она, с трудом раскрывая глаза и выпрямляясь на сидении. – Везите меня в бар "Джоуи". Парень ударил по тормозам, обернувшись с не самым приветливым выражением на лице: – Мне даны самые чёткие указания: вас следует доставить домой. Ай, какой исполнительный мальчик! Значит, доставить её домой... – Ну, домой, так домой, – чуть легкомысленно отмахнулась сия дама, вновь откидываясь на сидение. Соло ещё несколько секунд наблюдал за этой расслабленностью, нисколечко не поверив в её слова, но подчинился без препирательств: не хватало ещё одной Лаэды, которая без зазрения совести подставляла Хана, если ей вдруг приспичило пощекотать себе нервы в самых злачных местах Корусанта. А Соло заставляла быть своим телохранителем при этом: и ведь не отнекаешься! – Вы ведь всё равно полезете в сарлачье логово? – с тихим смирением высказался адъютант, припарковываясь возле указанного дома. Мадам Найтери, покачнувшись на каблуках своих туфель, повернулась к нему, наклонилась через дверцу, не совсем трезво ухмыльнулась, проведя кончиками пальцев по выбритой скуле кореллианца: – Тебе–то какая печаль, юноша? Лети обратно и отдохни: неблагодарная это работа – быть адъютантом или телохранителем. Ступай, – её рука вяло скользнула по его щеке, тогда как в карих глазах Хан увидел словно бездонный колодец печали и усталости. Усталости не физической, а скорее жизненной, отчего–то такой странной, ведь она была столь уверенной в присутствии милорда. Он внимательнее посмотрел в карие глаза, всё ещё сомневаясь, правильно ли поступал, когда она внезапно улыбнулась: – Лети, Соло, всё будет в порядке, – с этими словами женщина развернулась и пошла по направлению к дому, когда дверь одной из квартир отворилась и в проёме появилась мужская фигура, посмотревшая на Хана несколько напряжённо. И лишь после того, как эти двое исчезли за порогом, адъютант медленно тронулся с места. Лита стянула с плеч плащ, бросив его на стул, швырнув туда же сумочку. Кеноби стоял возле двери и просто наблюдал за ней. – Что произошло? – тихо поинтересовался он, нарушая тишину. Бывшая Наберрие вяло повела плечом: – Всё нормально: быть спутницей Вейдера ничем не хуже, чем быть сенатором. Я устала, Бен. Давай завтра поговорим? И, лежа уже в своей спальне, она пялилась в потолок, вспоминая, как после разговора с Энакином в тот день, когда он велел ей присутствовать на приёме в честь восшествия Императора на престол, Падме с трудом приняла решение, что ей же будет лучше, если она исчезнет с глаз Императора и мужа, который посмел ей приоткрыть их будущую совместную жизнь под крылышком Палпатина, который ничего не забывал и ничего не прощал: быть безмолвной пленницей – это не для неё. В тот раз она обратилась через Тайфо к магистру Йоде, без утайки сообщив ему, какую картину ей нарисовал муж, от которого скрыться без помощи сильного мастера–джедая не было никакой возможности. – Я молю вас о помощи, магистр Йода, – бывший сенатор умоляла. И маленький магистр неохотно кивнул, давая это согласие, тихо проскрипев, глядя на голограмму женщины с сильно выпиравшим животом: – Обман такой не по нраву мне, но помочь вам я обязан, леди Падме: есть веление Силы, что так будет лучше для всех. А позже она стояла возле этого мастера, смотря, как подложенная в "Нубиан" бомба взорвалась, разнося в клочья её любимую яхту, тогда как её присутствие надёжно скрывал сам Йода. И внезапно вздрогнул, повернувшись к безмолвной женщине за своим плечом: – Боль сильную вы причинили своему мужу! Он может умереть, если не прекратит наращивать Силу: буря Силы грядёт! И безучастные карие глаза на бледном и изнурённом лице обратились на магистра: – Он сам не оставил мне выбора, магистр. Извините, что втянула вас в эту авантюру. Большие глаза вглядывались в лицо набуанки, после протянув ей маленький камешек в лёгкой ажурной сетке из драгоценного металла: – Возьмите этот амулет, он позволит вам незамеченной покинуть Корусант. И да пребудет с вами Сила в течении вашего дальнейшего пути. Спустя несколько дней с космодрома нижних уровней улетала беженка на большом сроке беременности, держа путь на Набу, где ей было знакомо всё: привычки, традиции, манеры народа, а на первых порах появления ребёнка это будет не малым подспорьем. И напоследок набуанка бросила взгляд на уходивший вниз Корусант, лишь мысленно произнеся: "Прощай, Скайуокер, пусть Сила тебя бережёт на том пути, который ты сам для себя избрал. Твой путь, но моим он не станет. Прости". Повернувшись на бок, Лита закрыла глаза, проваливаясь в сон, продолжая видеть улыбающиеся глаза цвета кобальта. Жизнь продолжала свой бег, не обращая внимания на метания других существ.