Красная шапочка vs Волк

ВОЛК Слоняюсь по разгромленным помещениям, не зная, чем себя занять. Всем, кому надо, позвонил, о всем, о чем мог, договорился. Почту проверил, письма отослал. Если старуха придет в себя и поймет все правильно, максимум, через пару дней можно будет возвращаться. Не могу усидеть на месте, начинаю осматривать, что у них есть – старые какие-то бумаги, остатки партий постеров с модными певцами конца девяностых - кто их помнит сейчас? Под ворохом плакатов нахожу гитару в углу. Сколько она у них тут валялась, интересно? Тоже с девяностых? Мне тогда было под двадцать. Смахиваю пыль с деки, подкручиваю колки, настраивая. У меня сегодня ностальгически музыкальное настроение какое-то, что я еще вспомню из давно забытого? Бью пальцами по струнам, что там помнить, пара аккордов: Рука на плече. Печать на крыле. В казарме проблем - банный день. Промокла тетрадь. Я знаю, зачем иду по земле. Мне будет легко улетать. И слова помню, надо же! Как мы тогда слушали эти песни, как мы тогда их пели. Никого ведь из друзей моей бурной юности не осталось. Кого-то убили, кто-то сидит, некоторые свалили из страны. А кто-то спился. Да-а, а тогда казалось, мы друзья навек. Есть ли у меня сейчас человек, которого я смог бы назвать своим другом? Нет. Ни одного. Зато бабла завались. Пиздец как бодрит. Наш лечащий врач согреет солнечный шприц. И иглы лучей опять найдут нашу кровь. Не надо, не плачь. Лежи и смотри, Как горлом идет любовь. Закуриваю. Зажав сигарету в зубах, продолжаю петь. Эх, еще б портвейн "Анапа" рядом и добро пожаловать в прошлое – тоже вечно по каким-то подвалам ныкались. Почти допеваю песню, закрыв глаза, а когда открываю, вижу в дверях Дэна. От того, что так углубился в мысли, не сразу осознаю его появление и механически продолжаю играть, но уже молча, а он неожиданно заканчивает: Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть?* Ведь ты, как и я, сирота. Ну, что ты? Смелей! Нам нужно лететь! А ну от винта! Все от винта! Вот это ж охуеть! Откуда мальчишка знает Башлачева? СашБаш шагнул из окна, когда пацана еще в проекте не было. Но Дэн попал в жилу. Мы с ним оба сироты, это точно. Про его родителей я успел навести справки и знаю, что они погибли в аварии. Только мальчишка рос полжизни в нормальной семье, а потом его воспитывала родная бабушка, укрыв юбкой от жизненных невзгод. У меня семьи никогда не было. И свою мать я не знал. – Как дела? – спрашиваю, имея в виду, как его бабка и что они решили с издательством, хотя, тут понятно, что – выбора я им не оставил. А мальчишка отвечает снова напевом, другого авторства, но тоже знакомым, так что я даже успеваю подыграть: – Все охуенно, все идеально, все так пиздато, но так банально, и ебануться, как все надежно, все позитивно и бестревожно!** – слова вылетают зло и резко, оп-па, еще немного и я его уважать начну. Пожалуй, у него не только мордашка интересная, сам-то мальчик не так прост, как кажется. Он не перестает меня удивлять. И своей наглостью, и схожестью наших музыкальных вкусов. Поэтому на вопрос: – Что тебе нужно, чтобы отстать от нас окончательно? Я вновь бью по струнам: – Мне нужны моря и океаны, стены и преграды не нужны!** Ну, всё, поиграли, попели, повеселились и будет. Так и размякнуть недолго. Откладываю гитару, поднимаюсь, чтобы не смотреть на него снизу вверх, и отвечаю уже серьезно: – Теперь мне нужно всё. Что побледнел, красавчик? На белом носу отчетливо проступают веснушки – три слева и четыре справа. Семь – счастливое число. Вот только обладателю счастливых веснушек не повезло перейти мне дорогу. Посмотрим, будет ли он сегодня таким борзым, как вчера. Притянув за шею, целую в губы. Просовываю руку в медные волосы и с наслаждением перебираю, пропуская кольца прядей между пальцами. Я так долго этого ждал. Да, два дня – для меня это долго. Стоит смирно, губы приоткрыл, но никак не отвечает, даже не притворяется, как раньше. Паршивец, так дело не пойдет! – Мне кажется, ты должен был успеть сообразить, в каком ты положении, – и добавляю, поняв всю юмористичность фразы: – И в каком положении я хочу тебя видеть. Ты ведь знаешь, что теперь я могу забрать ваше издательство даже без согласия владельцев, надо будет просто немного подождать, пока вас закроют и выкупить бренд. Только нужны ли лишние нервотрепки? Вам, в первую очередь. Дэн отодвигает лицо и достаточно твердо заявляет: – Мне нужны гарантии. Ты ведь привык заключать сделки? Заключи ее со мной. Вот нахал малолетний, он еще гарантий от меня хочет! Когда я его уже практически нагнул и оттрахал, куда ему деваться? Только уповать на мою доброту. Впрочем, я не хочу ебать резиновую куклу, пусть он будет притворяться, как вчера, но проявляет хоть какую-то инициативу и немного эмоций. Правда, эмоции я ему и так обеспечу, это уж я смогу. Ладно, уговорил: – Твоя бабушка, – чуть не сказал по привычке "бабка", но поправился, – подписывает полную передачу прав. Бесплатно, разумеется. А ты... три дня делаешь всё, что я скажу. Думаю, трех дней мне хватит с тобой наиграться. Если бы он вчера не огрел меня по башке долбанной лампой, мне даже стало бы его жалко, наверное. У него так задрожали ресницы, как крылья у бабочки. Неужели у него все-таки были раньше мужчины? Никогда бы не сказал. – И у вас не будет никаких проблем с полицией. Это я обещаю. Ни одного вопроса, никаких обвинений. Думаю, твоей бабушке не сильно полезно для здоровья таскаться по допросам и доказывать, что она не при делах. Согласен, стеснительный мой? – поднимаю его лицо за подбородок. Выдирает подбородок из моих пальцев, дергая шеей. Красивый – жуть, ноздри раздуваются, глаза сверкают, оскорбленная невинность, блять! – Ты меня еще не купил, чтоб своим называть, – а голос-то ломается, страшно мальчику и стыдно наверняка. – А зачем тебя покупать – даром получу. Не хочешь, кстати, мне тест-драйв устроить? Может, я тебе бонусов накину, если стараться будешь, – глажу его по гладкой щеке, у рыжих кожа такая тонкая. Чувствую возбуждение от розовеющего лица, от стыдливо опущенных глаз и решительно закушенной губы, я серьезно мог бы подкинуть им деньжат, не ту сумму, конечно, которую предлагал в начале, это уж хуй, но половину дать мог бы. Но паренек не оставляет мне шанса проявить благотворительность, по крайней мере сейчас. Если он будет хорош эти три дня, что-нибудь я им с бабкой оставлю, я ж все-таки не зверь, хоть и Волк. Дэн отскакивает от меня на другой конец помещения, мотает головой, отчего его рыжие кудряшки завораживающе разлетаются в стороны: – Сперва договор. Ну, договор, так договор. – Поехали, чего тянуть. Мне и так их город поперек горла. Быстрей наиграюсь - быстрей уеду, не в Москву же игрушку тащить.