Красная шапочка vs Волк

КРАСНАЯ ШАПОЧКА Вот как можно объяснить, за что я его благодарю? Что мне понравился секс? За то, что он был нежен со мной и сделал так, что мне не было страшно и почти не было больно, разве что в самом начале? За это благодарят? Или это само собой разумеется? Блин, у меня никогда не было отношений, я не знаю. С девчонками я только целовался, максимум, что было, это когда я залез под кофточку Аньке на выпускном. В институте в нашей группе девчонок всего три, и они… не совсем такие, скажем, чтоб мне хотелось как-то к ним подкатывать. А про секс с мужчинами я только слышал от Вовки, даже гей-порно никогда не смотрел. Надо будет посмотреть, думаю, пока Волков будет в отъезде. Меня радует, что он уезжает, я все-таки не решил еще окончательно, как к нему отношусь, но то, что он мне не противен, это я понял. В общем, ограничиваюсь тем, что на вопрос Волкова, за что я говорю ему спасибо, отвечаю: – За всё. Он хмыкает, и верхняя губа приподнимается в кривой усмешке, открывая левый клык. Черт, он действительно похож на волка, когда так улыбается и так смотрит взглядом серо-желтых глаз – по-хозяйски, свысока. Волков забивает в свой телефон мой номер, но свой мне не оставляет. Не считает нужным. Что ж он за человек-то такой? Он привык делать как хочет, даже не задумываясь, даже не догадываясь, что своим пренебрежением и пользовательским отношением может кого-то ранить. Кого-то? Да меня, меня он ранит, сволочь! Тем, что даже не сказал, что ему было хорошо со мной, а сразу поперся в ванную, тем, что смотрит на меня, как на мальчика на побегушках, когда надо использует, когда не надо: "Пошел на хуй, не мешай". Тем, что даже номер не озаботился мне дать, а, может, я ему позвонить захочу? Может, мне что-то нужно будет? Ему насрать, он привык только брать, ничего не давая взамен. Так я растравляю себе душу, пока мы спускаемся вниз на рецепцию, и пока Волков продлевает номер, не замечая, как тридцатилетняя тетка за стойкой строит ему глазки. Значит, точно вернется, если оставляет за собой номер, от стоимости которого я в ахуе, и оставляет свои вещи в нем. Вернется, он же сказал, что у него есть еще дела. Мог хотя бы соврать, что вернется из-за меня, но ведь нет – дела у него. Подумаешь, трахнул меня, секс еще не повод для знакомства, да? Подъезжает его такси, он садится в машину, рассеянно кивнув мне на прощанье – видно, что мыслями он далеко. Ну, а что я ждал? Объятия, поцелуи и слезы от расставания? Ага, как же! Стою на тротуаре, глядя вслед машине, пока она не сворачивает за угол, и бреду на парковку. Надо отвезти ба вещи и встретиться с Вовкой, должен же я рассказать лучшему другу о стремительном перекосе в моих мозгах? А Волкова надо просто выбросить из головы – позвонит, если позвонит, тогда и буду думать. Ба выглядит намного лучше, она уже вовсю командует сиделкой и сестрами, критикуя их стиль одеваться, да и работать тоже. Мне она очень обрадовалась, хотя, скорее обрадовалась привезенным вещам и ноутбуку, достает из косметички помаду и начинает подкрашивать губы, признаваясь мне: – Вот чего мне больше всего не хватало. – Ба, только обойдись на этот раз без разбитых сердец всей мужской части больницы, окей? – я легко подхватываю ее позитивный настрой. – Сомневаюсь, что удержусь, – подмигивает мне и вдруг спрашивает, – кстати, о разбитых сердцах, ты не хочешь мне ничего рассказать? – Нет, а что? – я офигеваю от её проницательности, как она почуяла, что во мне что-то изменилось? Но, конечно, про сердце – это ба мимо, не чувствую я ничего к Волкову, к таким привязываться себе дороже. Посидев с ба еще полчасика, еду домой на лендровере, поглядывая свысока на пассажиров маршрутки, Люда смирилась и дала добро на то, чтобы я пользовался машиной. Вау! По пути заезжаю за Вовкой к институту, но из салона не выхожу, чтобы не наткнуться на преподов. Вовка плюхается рядом и восхищенно свистит: – Ты крут, Шапка! Поехали за пивчанским, прикинь, сколько в багажник влезет? А мысль-то не дурна, решаю я, и мы едем в супермаркет недалеко от дома, Вовка диктует мне маршрут по карте гугла, так что мы доезжаем даже без пробок и я ни разу не накосячил при переключении передач. Как-то после вчерашней езды по ночному городу с Волковым я чувствую себя за рулем уверенней. Может, потому, что Волков в меня верил? Опять я про него! Тьфу ты! Ну, багажник, не багажник, а десять банок мы взяли, прикупив попутно пиццу и замороженные чебуреки. Я даже вспомнил, что Волков вчера высыпал в кормушку крысятам последние остатки корма, и купил для зверенышей пару упаковок крысиной еды. На пороге квартиры Вовка удивленно принюхивается: – Ты курить, что ли, начал? Да, сигаретный запах еще держится, но слабо. – Нет, позже расскажу, – не вываливать же на Вовку всю инфу в прихожей? Проходим на кухню. Пока я грею пиццу, Вовка разливает пиво по кружкам, рассказывая, что происходило в институте – ничего интересного, я так и знал, правда, меня напрягает, что уже совсем скоро зачетная неделя, а мои благие намерения подтянуть хвосты так и остались невыполненными. – Дровосекушка, – тяну, подлизываясь, – ты ведь дашь мне конспекты перекатать, а? Подливаю ему пиво, первая кружка и у него, и у меня ушла почти залпом. Фыркает: – Дам, лентяй, вон в рюкзаке возьми. Я сразу вытаскиваю тетради, чтоб потом не забыть, и отношу их в комнату. Кровать так и стоит разворошенной, в воздухе запах сигарет и туалетной воды Волкова. Открываю клетку – выпустить зверят погулять, спрашиваю у Чипа, первого высунувшего морду в открытую дверцу: – Он тебе понравился, правда? Чип отвечает еле слышным поцокиванием, понравился ему Волков, да-а, он такой, он умеет нравиться, когда хочет. Чешу Чипа между ушей и, плотно закрыв дверь, чтоб крыски не свалили в комнату ба (узнает, что они шарились по ее вещам - убьет), возвращаюсь к Вовке. На рассказ о последних днях, которые были на удивление насыщены разнообразными событиями, уходит больше времени, чем я думал, мы успеваем выпить все пиво, пока я объясняю Вовке, откуда взялся Волков и что он хотел от ба. – Вот уебок, – Вовка сминает пустую банку и точным броском отправляет её в ведро. Почему-то мне неприятно слышать это в адрес Волкова, хотя еще вчера утром я думал про него так же. До чего же стремительно этот человек перевернул мою жизнь. Пришел, увидел, победил – это про него, верняк. – Это просто бизнес, – пытаюсь объяснить, – тем более, рано или поздно мы бы всё равно не смогли удерживаться в плюсе – налоги растут, заказы падают. Я знаю, ба показывала мне бухгалтерию. – Ты его защищаешь, что ли? Блин, Шапка, надо было тогда еще в клубе ему рыло начистить, а не перемигиваться с ним! Черт, мне не нравится воинственность Вовки, а ведь я еще не перешел к самому главному – к потере своей девственности. – Я тебе просто говорю, что дела у нас херовые и без Волкова были, его предложение о выкупе бренда было очень даже кстати, только ба заупрямилась. – Ага, так заупрямилась, что в больницу из-за упрямства попала, да? – В больницу она из-за меня попала, – вижу удивленный взгляд, но не тороплюсь с пояснениями, – пошли еще за пивком сходим? Такое надо не на сухую рассказывать. Вовка, конечно, согласен. В магазине мы берем пива и бутылку водки, под традиционный комментарий Вовки: "Пиво без водки – деньги на ветер". Вернувшись, мы недолго паримся и замешиваем ерша, доливая в каждую кружку пива грамм по пятьдесят водки. Во, совсем другое дело, так и рассказывать не стремно. Почему-то мне казалось, что раз Вовка – гей, он меня поймет. Но я ошибся.