Красная шапочка vs Волк

КРАСНАЯ ШАПОЧКА Будит меня требовательный звонок в дверь, за окном светло, сколько же времени я проспал? Смотрю на часы – почти два дня. Оу, ептыть! Там же Люда, наверное, офигевает, почему меня нет? Хотя, может, решила, что я на парах? Не помню, говорил я ей или нет, что Вовка отмазал меня перед деканом. Вовка… Мой бывший друг. В груди снова становится больно, и боль словно растекается по всему телу. Хочется вновь закрыть глаза и полежать еще день, два. Год. Но звонок трещит как сумасшедший, отдаваясь в голове так, что я морщусь. Собираю ноги в руки и выползаю в коридор, подтягивая джинсы, я так и спал в них. Щелкаю замком, не догадавшись посмотреть в глазок, мне глубоко плевать, если там будет какой-нибудь маньяк, обуянный жаждой крови. Не исключено, что я только порадовался бы, если бы за дверью был бандит или убийца. Но за дверью Волков. С еще более злым лицом, чем когда я увидел при знакомстве. – Какого хуя телефон не берешь, – проходит мимо меня, толкнув плечом, я пошатываюсь, но остаюсь на ногах. И тебе привет! Уже скинув дубленку, он разворачивается ко мне и в свете окна с кухни, которое просвечивает коридор насквозь, замечает в каком я виде. – Еба-ать, ты шустрый. Запрокидывает мне лицо, удерживая за подбородок левой рукой, а правой сильно шлепает по щеке и тут же дергает за переносицу вниз и вправо аж до хруста. – Ай! Больно же! Но моментальная резкая боль от пощечины сделала почти незаметным момент вправления хряща. У него что, медицина хобби? – Знаю. На место поставил, до свадьбы заживет, – разглядывает губы и залезает пальцами в рот, проверяя зубы. Словно я кобыла на базаре! Но в груди боль отпускает. Он приехал ко мне. Даже быстрее, чем говорил, может, это не только из-за дел, но и из-за меня? Я жду от него вопросов, хотя бы какого-то сочувствия, но, конечно, не дожидаюсь. Он просто молча ведет меня в ванную. По-моему, большую часть времени нашего общения мы провели в ванной. Ихтиандры хуевы! Раздевает меня как маленького, не позволяя мне хотя бы помочь. Когда он стягивает с меня джинсы, а потом и трусы, мне становится дико стыдно оттого, что он увидит следы вчерашнего изнасилования. И страшно от того, что он решит – я это спровоцировал. – Я сам, – пытаюсь вывернуться из сильных рук, но когда мне это удавалось? Это ж Волков! Он даже не напрягает рук, чтобы удержать меня на месте, глаза ощупывают все тело, останавливаясь на синяках на ребрах, скользят ниже. Мало того, что я стою перед ним абсолютно голый, так он еще разворачивает меня к себе спиной и присаживается на корточки, представляю, какой у него там обзор. Я ж сдохну от стыда! Холодные ладони слегка раздвигают ягодицы, невзирая на то, что я пытаюсь по возможности сжать задницу. Я перестаю дышать, ожидая, что он скажет. Но он по-прежнему молчит, проводя пальцами по внутренней стороне бедер. Встает за спиной, растирая между большим и указательным пальцами засохшую кровь. Обнимает меня за плечи, а я вижу его лицо в зеркало – оно черно, а зрачки как пистолетные дула, обещающие смерть. На скулах ходят желваки и, когда он задает наконец первый вопрос, голос мертвый и чужой: – Кто? Я не отвечаю, перебираюсь через бортик ванной и сажусь, подняв колени к груди, включаю воду. Волков прав, душ – хорошая идея. Податель хорошей идеи садится на бортик ванны и трогает меня по голове, прикосновения нежные, почти невесомые. Думаю, что он не отстанет с вопросами, и опять ошибаюсь, я никогда не смогу предсказать его поведение. – Твоё молчание говорит намного больше, чем слова. Волков добавляет в воду гель для душа, и у моих щиколоток собираются пенные барашки. Опускаю голову и утыкаю лицо в колени, меня радует присутствие Волкова, но то, что он видит меня таким жалким, больно царапает по самоуважению. Но раз царапает, значит, оно еще есть? Значит, осталось после вчерашнего? – Ты надолго приехал? – надо же мне что-то сказать? Я не знаю, как показать ему, что я действительно рад, что он рядом, поэтому просто поднимаю на него глаза и жду ответа. – Посмотрим, – неопределенно дергает плечом, снимает пиджак и рубашку, я впервые замечаю шрам на его теле между ключицей и темным кружком соска – белый рубец сантиметра в три, издали почти незаметный под волосами на груди. Провожу по шраму пальцем и, когда Волков наклоняется к крану добавить горячей воды, тоже впервые, касаюсь мимолетно этого шрама губами. Волков вздрагивает, но продолжает свои действия, никак не комментируя мой порыв, льет гель на мочалку. Он начинает мягко проводить по плечам и спине намыленной мочалкой, это так интимно, так доверительно – я прикрываю глаза, отдаваясь сильным рукам. Вот, что он хотел, когда говорил мне его помыть, а я и не знал, что это может быть так волнительно, когда нежные прикосновения более эротичны, чем откровенные ласки. Только в один момент, когда он задевает ребра, я охаю, не успев сдержаться. – Всё заживет, это не страшно, не дай только этому сломать тебя здесь, – легонько касается пальцем моего лба. Киваю, и слезы, сорвавшись из глаз, капают в воду. Вчера слез не было, а сегодня на тебе! Расклеился, как девчонка, а ведь Волков даже ни разу не пожалел меня. Даже не спросил, что произошло. Хотя это и так понятно. То ли Волков не заметил, что я пустил слезу, то ли притворился, что не заметил. Но за то, что он ничего больше не говорит, я благодарен даже больше, чем за его помощь, когда он помогает мне вылезти из ванной и укутывает в полотенце, поддерживая за плечи, пока мы идем в комнату. Когда мы садимся на кровать, из-под неё тут же вылезают две наглые морды, и, цепляясь коготками за брюки Волкова, забираются к нему на колени, оставляя на черной ткани светлые шерстинки. Чип, гаденыш, усевшись на ноге, еще и метит Волкова, оставляя пару капель на материи. Жду, что он их шуганет, чтоб не портили дорогие, наверняка, брюки, но Волков только смеется, убирая с моих плеч руки, чтобы подставить ладони крысам. Без его рук сразу становится холодно, но я боюсь попросить его вновь меня обнять. Только прошу найти мой телефон: Волков уходит, забирая крыс, подсадив их на плечо – коготки, наверное, впились в кожу, я-то знаю, как мои пацаны держатся. Через минуту протягивает мне телефон, я звоню Люде, вру, что у нас сегодня много пар и факультатив после, обещаю, что приду завтра. – Да ничего, Дениска, я тут, как у Христа за пазухой, даже не ожидала, что в нашей бюджетной медицине работают такие душевные люди. Ага, душевные, сколько им Волков отстегнул, интересно? Спрашиваю его об этом, добавляя, что обязательно отдам. Волков только качает головой, глядя на меня со странным выражением: – Дура-а-ак! Обхватывает лицо ладонями и целует, нежно проводя языком по разбитым губам. И мне не больно, мне так хорошо, что страшно. Сердце прыгает в горло и колотится там, оглушая стуком.