Красная шапочка vs Волк

ВОЛК Я сорвался в Питер с самого ранья, проведя почти всю ночь на ногах – Moscow never sleeps. Неважно, день или ночь, вопросы можно решить всегда. Как затрясся поставщик, когда увидел меня вечером на складе – знает, сука, мою репутацию. Вот почему некоторые люди понимают только язык силы? Не суть, главное, непонятки я разрулил. А если первоочередные вопросы решены, чего тянуть? Когда в холодном городе ждет горячий мальчик. В том, что он меня ждет, я не сомневался. Да меня и самого к нему тянуло. Миндальные глаза Дэна не выходили у меня из мыслей, снова хотелось увидеть в них желание, снова хотелось прикоснуться к красному золоту волос. Как пел Высоцкий: "Если я чего решил, то выпью обязательно". Пока я не выпью мальчика до донышка, не смогу остыть. Долго я гореть не умею, но пока при мысли о мальчишке у меня встает, грех терять время. Еще в аэропорту стал звонить Дэну, хотел, чтобы он был в гостинице к моему приезду – не берет трубку, сучонок! Я ошибся, и он не так уж и ждет меня? Может, вообще решил соскочить? Странно, в его глазах при прощании можно было многое прочесть, но не отвращение точно. Впрочем, в любом случае от меня не соскочишь. Сразу еду к нему домой, злюсь от того, что Дэн так и не отвечает на звонки. Я должен его вылавливать еще? Совсем парнишка рамсы попутал? Машина у подъезда, вряд ли он поперся в институт на метро. Нажимаю на звонок и держу, пока за дверью не раздаются какие-то шаркающие звуки, небось, набухался вчера, празднуя расставание с девственностью. В квартиру вхожу, злой как черт, собираясь задать Дэну нехуевую трепку, но вижу, что кто-то уже постарался до меня. И как пацан успел-то меньше чем за сутки моего отсутствия влипнуть в дерьмо? Нос поврежден, и я, не откладывая дело в долгий ящик, возвращаю хрящ на место – мальчишка только ойкает. Этого, конечно, мало, придется отвезти его в больницу: мне не нравятся наливающиеся темные "очки" под глазами. Да и вправлять-то не надо было спешить, но руки сделали быстрее, чем сработала голова - опыт уличных драк не пропьешь. Но пока надо Дэна успокоить, не в таком же потерянном виде везти. В ванной я понимаю, что дело хуже, чем решил: не удивлюсь, если в каком-нибудь ребре трещина. Вот ведь дурачок, нашел себе приключение на свою задницу. Кстати, о. Разворачиваю упирающегося Дэна и осматриваю сзади, он пытается сжаться и затруднить обзор, ну вот чего я там не видел, а? Похоже, крепко вчера парню досталось. Его не просто избили, кто-то его порвал, как Тузик грелку. Ох, бля, занесли кони вороные… Кто ж так с мальчиком обошелся? Убью тварь! Дэн не отвечает, да я и не ждал, если честно. Риторический вопрос, мог бы и не произносить вслух. Чего тут гадать? Кто у него друг, с кем он мог вчера нажраться? Тот самый Владимир, которому он обещал вконтакте "потом рассказать". Рассказал, похоже, но не то, что надо. Не зря я еще в кабаке заметил, как этот амбал к Дэну льнул вовсе не по-товарищески. Дэн явно не хочет вдаваться в подробности и сдавать своего "дружка", молчит как партизан на допросе. Гордый мальчик, хоть и со странной мешаниной в голове. Не удивлюсь, если во всем винит только себя. Его худое тело покрыто синеющими кровоподтеками, на молочной коже выглядящими вызывающе яркими, и я проклинаю себя всеми словами, что вчера сорвался в Москву. Если бы я был рядом, с ним бы ничего не случилось. С чего бы это мне хочется его защищать? Глажу по медноволосой голове, удивляясь своим непривычным чувствам. – Ты надолго? – спрашивает Дэн с надеждой, и внутри щемит от его доверчивого взгляда. Откуда я знаю! Вообще-то нет, ненадолго. Собирался трахнуть его еще пару-тройку раз и выбросить из памяти. Но к сексу Дэн не будет готов еще несколько суток, как минимум, это еще если нет переломов и внутренних повреждений. В ближайшие дни он абсолютно бесполезен для меня. По идее, я сейчас могу выйти из квартиры, что меня держит? Только его умоляющие глаза. И с каких пор мне не похуй на чье-то доверие? Наклоняюсь подбавить горячей воды в ванну, Дэн слегка опускает голову, случайно коснувшись лицом моей груди – я знаю, что его губы прошлись по старому шраму. Это почему-то отдается уколом в сердце, хотя я уверен, что никакого сердца у меня нет. Врачи просто тогда ошиблись, утверждая, что лезвие прошло выше, не задев сердце. Задело, еще как. Даже не задело, а вырезало. Прошло почти пятнадцать лет – я тогда был чуть постарше Дэна. Глупый влюбленный щенок. Я перестал быть щенком и стал Волком, когда смог отомстить тому, кого я по малолетству так беззаветно любил и кто забрал моё сердце с собой в ад. Тогда я получил место вожака по праву выжившего. Каждый из нас погружен в свои мысли, пока я, стараясь не делать больно, промываю ему спину и грудь. Меня даже не возбуждают сахарно-белые плечи и шелковистость кожи под моими ладонями, чувствую лишь грусть с примесью нежности и ноющую боль в груди. Не думал, что когда-то древняя отметина начнет ныть – возраст, наверное. Или завтра потеплеет? Кто-то мне говорил, что зажившие травмы иногда реагируют на перемену погоды. Я мог бы давно удалить шрам, но оставил как напоминание о том, что никому нельзя доверять. Впрочем, теперь-то я в подобных напоминаниях не нуждаюсь, можно будет и убрать. Устроив Дэна на кровати и дав ему мобильник, который я нашел на кухонном столе, возвращаюсь на кухню, обозревая недвусмысленную картину произошедшего. Мятые пивные банки в ведре, осколки в дальнем углу – кто-то запустил туда кружкой, пустая бутылка водки рядом с засохшей рвотой. Во время совместного распития спиртных напитков на фоне внезапно возникшей неприязни… Да-а, придется поработать. Ладно, танки грязи не боятся, я тоже не боюсь. Вернувшись в комнату к Дэну, чтоб ссадить крыс в клетку, я заодно снимаю брюки – не хочу их пачкать при уборке. Остаюсь в боксерах, внимательно следя за выражением лица лежащего на кровати мальчика. Испугается, решив, что я собираюсь его отыметь, несмотря ни на что? Нет, в глазах страха нет, только обожание. Блять! Быстро же он ко мне проникся. И за что, главное. Складываю брюки и вешаю на спинку стула: – Ты отдохни, пока я на кухне приберусь, потом к врачу съездим, надо бы тебе рентген ребер сделать. – Может, не надо, – скулит, – я отлежусь. Не трачу время на бесполезный спор и ухожу мыть загаженную кухню. Выкидываю пустую бутылку в мусор, на секунду прикрыв глаза от вида засохшей крови на горлышке. Если я увижу эту мразоту, что покалечила моего Дэна, я засуну ему бутылку другим концом и уж не забуду разбить. Беру себя и тряпку в руки, лью воду на пол, чтобы размочить присохшие кровь и рвоту. Воняет, конечно, жуть, но я не брезгливый. Такая жизнь, как у меня, она, знаете ли, лечит от брезгливости. Нда, не думал, когда в самолете летел, что вернусь в Питер, чтобы немного поработать поломойкой.