Красная шапочка vs Волк

КРАСНАЯ ШАПОЧКА Не слушая мои возражения, Волков заставляет меня одеться и поесть. Он пожарил хлеб с чесноком и натер сверху сыр – просто, но обалденно вкусно под черный сладкий кофе. Кухня сверкает чистотой, ламинат блестит и отражает свет, ни следа от вчерашнего разгрома и грязи. Как он успел так быстро всё вычистить? Не дает мне посидеть дольше пары минут, пока он выкуривает сигарету после кофе, дымя в вытяжку. И тащит к врачу. Понимаю, что он прав, но так не хочется. Я бы лучше повалялся, и чтоб он был рядом. Просто рядом. Я знаю, что ни для чего большего, чем разговаривать, не гожусь. А после врачебного осмотра и чего там еще, рентгена, он не останется со мной, бросит, как сломавшуюся игрушку. Если он поймет, что со мной все более-менее нормально, его не удержит при мне даже жалость, из которой он возится со мной сейчас. Не получится никаких трех дней ни целиком, ни по частям, ничего не будет, если я не могу… В общем, то самое не могу. Что ему еще может быть от меня надо? Мой богатый внутренний мир? Ха-ха три раза. Мои непонятные чувства? Так они ему в хрен не тарахтели. Но спорить с ним бесполезно, и уже часов в пять дня мы выходим во двор к машине. Садится за руль, и мы достаточно долго едем по указаниям навигатора. Волков тормозит не у больницы, как я ожидал, а у какого-то современного навороченного медицинского центра. Он очень молчалив сегодня, хотя и раньше не отличался разговорчивостью, и я совсем не понимаю, что у него на уме. О чем он думает, когда бросает на меня короткие хмурые взгляды? О том, что я отнимаю у него время? Или что я не такой привлекательный, как раньше, с разбитыми губами и распухшим носом, от которого под глаза идут темные полосы, как у енота? В клинике меня, чуть ли не под руки, провожают в ослепительно белую комнату со странной хренью в центре, похожей на ту штуку, в которой собирали по кусочкам Лилу из "Пятого элемента". Раздеваюсь по пояс и послушно ложусь на холодную поверхность, надеюсь, тут ко мне в задницу не будут лезть? Лежу довольно долго, слыша равномерное гудение, пока симпатичная девушка не говорит, что можно подняться, и не провожает меня в кабинет. Там уже тусят Волков и врач, средних лет мужчина, который ощупывает меня жесткими руками, еще что-то делает с моим многострадальным носом, оставляя на нем уродскую нашлепку и просвечивает глаза узким фонариком. После чего кивает и говорит: – Одевайтесь и подождите в приемной немного. Не, я не понял, мне что, так ничего и не скажут? Смотрю на Волкова, он улыбается мне одними глазами и слегка мотает головой – выметайся, мол, тут взрослые поговорить хотят. Не могу злиться, когда вижу в его глазах улыбку – так непривычно и так классно. Смирившись, жду его в приемной, листая какой-то медицинский журнал, не понимая, конечно, ни слова. Оглядываю помещение, которое просто кричит о нереальных ценах на любые услуги. Думаю, сколько же стоит здесь обследование? Волков, наверное, потратил на меня с ба хуеву тучу денег. Странно, сперва сам их отнял, а теперь тратит на нас же. Появившийся Волков тоже не собирается мне ничего объяснять, только командует: "В машину", – и первым выходит на улицу, не оглянувшись на врача и сестру, которые провожают его. – Спасибо, – говорю я им, надевая куртку. – До свидания. Сестра смотрит с улыбкой, а вот врач как-то странно меня разглядывает, словно хочет что-то сказать, но так и молчит, пока я открываю дверь. Сажусь в уже заведенную машину: – Ну? – Не нукай, не запрягал, – буркает Волков, настраивая радио, – о, вот это лучше, – начинает подпевать по-английски незнакомой мне песне. Резко трогается с места и, не озаботившись никого пропустить, выезжает на дорогу прямо перед капотом какого-то джипа, от чего тот возмущенно гудит. Ну, прям как моя ба! Шумахеры, блин, недоделанные! Только влившись в поток машин, Волков соизволил повернуть ко мне голову: – Нормально всё, фигня, сотрясение легкое – отлежишься, трещин нет и почки целы, можешь перестать себя жалеть. Задыхаюсь от несправедливости – я разве себя жалел? Он скалится уже привычным волчьим оскалом, обнажая клыки, и добавляет: – Шучу, ты молодец, если честно, хорошо держался. Короткий взгляд и крепкая ладонь треплет мне волосы, проводя с затылка вперед, так что глаза закрывают упавшие пряди. Откидываю волосы назад, он улыбается. Теплая волна прокатывается от макушки до пят. Он признал, что я молодец! Сразу как-то боль становится меньше от его одобрения. Выдыхаю и задаю вопрос, ответ на который для меня важнее даже, чем что сказал врач: – Ты не уедешь? – Никогда не задавай вопрос, в котором уже содержится отрицание, – бросает машину в левый ряд и нажимает на газ. – Черт, я уже почти забыл, как хорошо, когда движение свободное, Москва вечно стоит! Думает, что я отстану? – Ты уедешь? – перестраиваю вопрос без частицы "не". – Никогда не задавай вопрос, на который ты не хочешь получить утвердительный ответ, – ржет, не скрывая того, что его забавляет надо мной издеваться. Уже хочу обидеться и заткнуться, но все-таки спрашиваю в третий раз: – Ты останешься? И, наконец, он снисходит до нормального ответа: – Останусь. Не успеваю обрадоваться, как у Волкова меняется лицо. Улыбка пропадает, словно её стерли, взгляд вновь серьезен и жесток: – Ненадолго. Ты хороший мальчик, но я не буду бросать из-за тебя дела. Предельно ясно. Я на что-то другое рассчитывал? Нет. Но всё равно обидно. Мог бы и не уточнять про "недолго", практичная сволочь! Смотрю на темную улицу и опять не понимаю, что со мной происходит. Почему меня с ним бросает от полного восторга до отчаяния? Волков привез меня в гостиницу, на мой вопросительный взгляд он пожимает плечами: – Какая разница, где за тобой присматривать? А здесь я смогу переодеться, и кровать больше, хоть высплюсь, не боясь тебя повредить во сне. Значит, все-таки эту ночь он собирается провести со мной? И "присматривать" за мной? Трудно представить Волкова в роли сиделки, но мне так же сложно было представить, что он сам вымоет пол на кухне, оттирая на коленях ламинат от моей крови и блевотины. А, поди ж ты – сделал и даже ни словом не обмолвился, как ему было противно. Моё настроение снова скачет вверх – сегодня он со мной. И мы будем спать в одной кровати! И он заботится о том, чтобы не сделать мне больно! Да что ж такое-то? Может вчера что-то повредилось в моей голове? Почему мне хочется бежать, как щенку, за ним вприпрыжку, восторженно виляя хвостиком от того, что хозяин пока со мной? Я же не влюбился в него? Невозможно же влюбиться так быстро, правда? Думаю, что нет. Это просто последствия нервных дней, я слишком много психовал в последнее время. Вот и всё. В гостинице тетка на ресепшене – не та, что была в прошлый раз, другая – смотрит на нас круглыми глазами, ну да, видок у меня тот еще, хоть я и постарался занавесить лицо волосами. – Трудный подросток, приходится присматривать за племянником, – бросает, проходя мимо, Волков. Подмигивает ей, тетка улыбается, а на меня бросает презрительный взгляд, сука! В номере Волков не раздевается, только говорит мне: "Располагайся, я сейчас", – и снова выходит. Куда, интересно? Как выяснилось, за едой и в аптеку: он приносит пакет с упаковками китайской лапши – по три коробки на брата, и целый мешок каких-то мазей и лекарств. Ух ты, он действительно намерен стать для меня сиделкой? Намерен. И очень суровой сиделкой, как я понимаю через несколько минут, когда уже голый лежу на кровати, а шершавые пальцы втирают мазь в ушибы. На каждую мою попытку увернуться, Волков отвечает легким шлепком по заднице. Ему, похоже, нравится меня шлепать. Самое удивительное, что мне тоже нравится: я чувствую, как член начинает упираться в покрывало на кровати, и слегка ерзаю, чтоб лежать было удобней, тут же получая еще один шлепок. Ай!