Иная история

Я сидела на полу, а Дин на диване. Мое плечо слегка касалось его ноги, от этого я чувствовала себя чуть более спокойно, не так одиноко. Зажмурившись, я потрясла головой, стараясь таким образом выкинуть из нее тяжелые мысли. Потом подождала, пока взгляд сфокусируется на странице громадной книги. Не могу больше читать. Эти гребаные старинные тексты у меня сейчас из ушей полезут. Минуты тянулись просто невыносимо медленно, я лишь слушала, как по влажной темной дороге проезжают изредка машины, да еще прислушивалась к размеренному дыханию Дина. Такая умиротворенная обстановка казалась просто глупой на фоне того, как все сейчас плохо. Я глянула на спящего Сэма. Это огромная редкость, что он уснул раньше нас, но уж больно его измотали ссоры с братом. За прошедший месяц не было ни дня, чтобы из нашего номера или нашей машины не раздавались гневные выкрики. И их обоих можно было понять, ведь до завершения сделки осталось всего три месяца, и это было плохо, очень плохо, особенно с учетом того, что за все время с ее начала мы не продвинулись к какому либо решению ни на шаг. А еще эта Руби... я ей не доверяла. Та самая загадочная блондинка, которая спасла Сэма в ту далекую ночь, когда мы сражались со смертными грехами. Она оказалась демоном. Только играющим не в свои ворота. Она спасла нас еще и от ведьм, а так же рассказала Бобби, как сделать противодемонские пули для кольта. И в принципе, она давно уже должна была заслужить доверие, но вот только эта ее хитрая улыбочка не давала покоя. От демонов добра не жди, это правда. Но что было более пугающим, так это Лилит. После смерти Азазеля она возомнила себя новым лидером демонов, но Сэм, названный преемник Желтоглазого, встал ей костью поперек горла и она объявила на него охоту. Так что последние полгода были, пожалуй, самыми тяжелыми в моей жизни. Само ее существование навевало на меня подсознательный, животный страх перед очевидной опасностью. В таких условиях не то что отдохнуть, поспать нормально не удается. Но, несмотря на это, меня начало срубать, я мгновенно зазевала, голова стала опускаться, а веки потяжелели так, будто к ним приклеили по стальной свае. Я поморгала, пытаясь прогнать сон, стала смотреть в одну точку. Даже тот факт, что я заметила на противоположной стене мирно ползущую сороконожку, меня не смутил. Мне хотелось просто встать, стащить с себя одежду и рухнуть в мягкую кровать, забыв обо всем, а с утра проснуться с абсолютно чистой памятью, дабы избавиться от этого... Бах! Книга, которая до сего момента покоилась у меня в руках, выскользнула из них и с глухим хлопком бухнулась на пол. Это слегка согнало с меня сон. Я потянулась ее подбирать. - Что с тобой происходит в последние дни? - раздался его усталый голос. Я вздохнула, потерла болевшие глаза и, положив книгу на диван, запрокинула голову, положив ему на колени, а спиной прислонившись к ногам. - Я измоталась. Я просто до жути устала, не могу больше на этой охоте, она мне противна, мне все это настолько осточертело, что хоть ложись да помирай. А еще я устала думать о том, что сделать с твоей сделкой. Я не хочу, чтобы ты отправился в ад, придумать мы так ничего и не смогли, а времени у нас кот наплакал, я просто... Мои страдальческие речи он слегка прервал. Он наклонился и лишь коснулся своим лбом моего, и это было лучшей в своем роде поддержкой. Мой холодный, побледневший лоб слегка даже обожгла его теплая кожа. Я открыла глаза. Как же он прекрасен. Нет, только не сейчас. Именно в данный момент мне меньше всего нужно думать о любви. Нужно заботиться о его спасении. Я быстро, но осторожно отстранилась и, быстро сделав вид, что снова зеваю, встала с пола. - Я пойду спать. Еще немного чтения этой книжки и я буду походить на этих чудищ с ее страниц. - А я, пожалуй, еще посижу. Постарайся хоть немного поспать. ... Я проснулась примерно полчаса назад и в тишине ночи все ворочалась. Мысли, одна тяжелее другой по очереди закрадывались в голову, застревая и блуждая в ней. Было как-то слишком тихо. У меня опять разыгралась паранойя. Я перевернулась на правый бок и открыла глаза. Дин, спящий на кровати справа от меня, отвернулся, и я могла во всей красе рассмотреть его спину. Я немного поизучала последнюю и закрыла глаза в тщетной попытке уснуть. Всюду были шорохи. Вдруг чьи-то шаги. Я приподнялась, схватила с прикроватного столика фонарь и посветила вглубь комнаты. Никого. Я выругалась про себя и легла снова, накрывшись одеялом с головой, ибо страшно. Вдруг полы тихо заскрипели где-то слева. Может, Сэм? Да кого я обманываю, Сэм ходит так, что полы не скрипят, а воют. Да что же за ночь такая? Мне вдруг показалось, что сзади меня кто-то лежит. И улыбается. Почему-то. Я резко обернулась, холодея. Разумеется, там никого не было. Может, я надышалась чего-нибудь на том старом складе? Я посмотрела немного в темноту и усмехнулась. Потом я обернулась назад, и мое сердце остановилось. Я заверещала. Я проснулась в ворохе простыней и начала лихорадочно озираться, вскочив на кровати. Я хотела позвать Дина... но у меня это не получилось. Я не могла произнести ни звука. Рот я открывала, и слова произносила, только будто бы кто-то отрегулировал у меня громкость до нуля. Я выскочила из кровати, подбежала к Дину, запрыгнула ему на спину и начала трясти его за плечи. Он начал бурчать что-то нечленораздельное и повернул голову ко мне. Только глянув на то, в каком я ужасе, он мгновенно проснулся и взял меня за плечи, стараясь отцепить от себя и успокоить. - Что случилось? Хотела бы я ему ответить. Я включила настольную лампу и похлопала кончиками пальцев по середине горла. - Что? Задыхаешься? - Дин явно еще не до конца проснулся. Я показала, как у меня из горла идут звуки и показала руками "нет". - Не можешь говорить? - Дин, когда наконец проснулся, встревожился. - Сэм! Просыпайся. Охотник резко поднял голову с соседней кровати и посмотрел на нас. - Что такое? - У Ани что-то с голосом. Да не с голосом! Я просто будто онемела. Будто голос вытащили. Как в "Русалочке". - У тебя пропал голос? - Сэм, копаясь в своей шевелюре, подошел к нам. Я достала листочек с ручкой и начала писать: " Мне приснилась женщина с очень страшным лицом, и когда я ее увидела, я закричала. И голос пропал. Его будто вытащили, как в "русалочке"." Прочитав мою записку, братья переглянулись, нахмурившись, а потом хором сказали: - Опиши ее. Я нахмурила брови, поджала губы и замахала руками, дабы выразить все свое негодование. Как я, мать вашу, опишу ее, если у меня нет голоса?! Пришлось рисовать. Художник из меня, как из Брюса Ли балерина. Но я старалась. Увидев мое творение, братья поизучали его и так и сяк, похмурились, а потом Дин сделал вывод: - Нужна помощь. ... Уже через сутки мы были у Бобби. Он осмотрел меня, потом посмотрел на мой рисунок и тяжело вздохнул в своей манере. - Это Кентуки. - Кто? - Завистливый дух. Ходили слухи о девчонке, которая жила лет двести назад. Ну, в общем, природа на ней отдохнула неплохо весьма. Над ней все издевались вечно, и погибла она нелепо, ее какие-то идиотки пытались напугать, пока она спала, а девочка уж больно впечатлительная оказалась, так и умерла со страху, а дух ее так и остался блуждать по миру снов. И вот теперь она приходит к симпатичным девчонкам в сны и пугает. Закричишь - все, попалась. Нет - считай, повезло. А ты закричала. И она забрала себе твой голос. Скоро заберет зрение, слух, обоняние, мозги, красоту... ну и тому подобное. Но не жизнь. Короче, девочка, если мы ничего не сделаем, то через неделю-другую ты превратишься в овощ. Ну, или просто в существо. Я подняла вверх два больших пальца. - Ну, так что будем делать? - спросил Дин. - Ну, насколько я знаю, никому Кентуки еще не удавалось остановить, - слегка развел руками Бобби. Я снова подняла пальцы вверх. - Ну, мы-то остановим, - задумчиво произнес Сэм. Я напомнила о себе, позвенев в маленький колокольчик, купленный мной по дороге к Бобби, которым я уже всех порядочно задолбала. "У кого какие идеи?" написала я на листке, который был всегда теперь при мне. Охотники немного подумали, а потом Сэм деликатно предложил мне пойти отдохнуть, ну, разумеется, им ведь нужно обсудить то, какая жопа со мной произошла. ... Я лежала в одной из комнат на втором этаже и плакала. Ну почему именно со мной? Не хочу я быть овощем! Как представлю, что я перестану видеть и слышать, и сказать ничего не смогу, так аж мурашки. Что я тогда буду делать? Я стану не нужна Дину, он меня оставит... я вообще никому не буду нужна. Меня кто-то аккуратно тронул за плечо, вырывая из тяжелых размышлений. Я бы закричала, но увы. Это был Дин. - Ну, что ты ревешь? -утешающим тоном спросил он. Да уж, психолог из него не ахти. Я протянула ему листик с надписью, которую я написала уже давно: "не хочу быть овощем". Он лишь слегка улыбнулся правым уголком рта. - Не волнуйся, даже если она отберет у тебя все, твое верное чувство юмора останется при тебе. Как же я тебя люблю, Дин. - Да ладно тебе. Не кисни, ты же сама знаешь, что мы ее остановим. Всегда останавливали. Вы ж Винчестеры. - Мы ж Винчестеры. Я улыбнулась. Дин может заставить меня улыбнуться в любой ситуации. ... Я лениво раскрыла глаза. Ой, все-таки уснула. Дин меня успокоил, заставил лечь, сел сзади и начал рассказывать про то, как они охотились с отцом. И смех и грех, честное слово. Вот я и заслушалась. Я хотела потянуться, но наткнулась на тело позади себя. Обернувшись, я обнаружила мирно спящего Дина. Еще бы, его старые охотничьи истории кого угодно свалят. Я повернулась на правый бок, к нему лицом, и стала рассматривать его, насколько это было возможно в полумраке. А что, надо наслаждаться, пока Кентуки не украла мои мозги и я не перестала соображать. Нет, спящий Дин - это нечто. Просто ангел во плоти. И я сбоку, этакий маленький чертик с красными заплаканными глазами. Я протянула руку и погладила его по щеке кончиками пальцев. Он смешно повел носом, видимо, ему было щекотно. Я повторила операцию. Он, кажется, проснулся. - Ну, Ани... - Жалобно поморщился он. Я отвернулась, взяла листик с прикроватной тумбы, написала на нем "Если мы не сможем остановить Кентуки, обещай, что убьешь меня. Я сама уже не смогу" и подала ему. Он прочитал и спокойно ответил: - Нет. Я не сильно ударила его ладонью в грудь, возмущаясь, почему нет. - Отстань, - буркнул он, отвернувшись от меня. Ну, почему я не могу на него наорать?! Лучше бы я ослепла! Я начала расталкивать его. Примерно секунд через двадцать он не выдержал, обернулся, перехватил мои запястья и рявкнул: - Нет! Я тебя не убью! Я не смогу поднять на тебя руку... Я сложила руки так, будто решила молиться, таким образом говоря "пожалуйста". - Нет, - он отпустил мои руки и слез с кровати, отвернулся от меня и подошел к окну. - Мы ее остановим. Я зарычала, правда беззвучно, и от собственного бессилия с размаху ударила кулаком в стену. Черт, это больней, чем я думала. Мне даже на миг показалось, что мои кости разлетелись. Но нет, все нормально. Я завалилась на левый бок, к нему спиной. Я бы крикнула "убирайся к дьяволу", но, я думаю, он итак понял. Ни черта он не понял. Он примостился позади и перекинул руку через меня. Успокоил, мать его, нечего сказать. Хотя, да, успокоил. На меня всегда положительно действует его присутствие. Я обвила своими руками его руку, как плюшевую игрушку. Вот теперь можно нормально поспать, теперь мне ничего не страшно. Я открыла один глаз. Уже светло, значит, больше десяти. Да, неплохо я подремала. И не я одна. Судя по тому, насколько мне тепло, Дин еще не вставал. И рука его все так же покоилась в моих. Пусть спит, не буду будить. Я открыла второй глаз. Что такое? О, нет... Левый глаз абсолютно ничего не видел. Придется Дина, все-таки, разбудить. Убрав его руку, я развернулась и начала его трясти. Нет, будить его - просто грех. Он так мило просыпается... - Что такое? Который час? - сонно хлопая глазами, он начал потягиваться. Я показала на свой левый глаз и сокрушенно покачала головой. - Что? Не видишь? - он взял мое лицо в свои ладони и принялся всматриваться в мой глаз. Ему хватило пары секунд. - Тааааак... - он слез с кровати и пошел к выходу, по дороге несколько раз мощно постучав ладонью по стене, смежной с соседней комнатой. Сэм, подъем! ... Уже через десять минут парни усердно искали любую информацию о способах одолеть эту Кентуки. Что же это такое, а? Как эта тварь действует? Я больше ни разу ее не видела, даже следа ее не было. А чувства-то пропадают. Это какой-то кошмар... плюс моя клаустрофобия. А оказаться замкнутой в самой себе... без способности видеть, слышать, говорить... навсегда остаться в глухой темноте... Сэм все щебетал что-то о снах. Но я вдруг заметила, что его голос все более странно звучит в ушах. А точнее, в левом ухе. Боже мой... Я слезла со столешницы и стала указывать на свое ухо. Оно оглохло. Что я теперь буду делать?! - Что с тобой? Ухо? Ты не слышишь? - все трое встали из-за своих мест и подошли ко мне. Дин пытался меня успокоить. Но это было уже невозможно. Все, все кончено со мной. Я скоро лишусь разума и превращусь в ничто. Избавьте меня кто-нибудь, пожалуйста. - Дин, успокой ее, - громко сказал Сэм. - Мы с Бобби попробуем кое-что. Дин попытался увести меня наверх, но я начала вырываться у него из рук, даже попыталась влепить ему, показывая, что я никуда не пойду. Но меня никто не спрашивал. Слегка нагнувшись, он обхватил мои ноги, перекинул меня через плечо и понес наверх. Я била его по спине, но он продолжал мужественно тащить меня по лестнице. Когда мы зашли в комнату, он с размаху кинул меня на кровать и рявкнул, указывая на меня: - Успокойся, живо! Прекрати истерику! Но я его не слушала. Я схватила листик с тумбы и написала трясущейся рукой: "прошу, убей, я не хочу медленно сходить с ума" и кинулась к нему с этой запиской, вцепившись в его рубашку, словно умалишенная. Что и говорить, я была близка к этому. - Да что же это такое?! - он резко схватил меня за запястья, вырвал из левой руки записку и зашвырнул ее куда-то. А потом резко притянул к себе и начал целовать. Я настолько удивилась, что даже успокоилась. Наверное, на то и было рассчитано. А потом до меня дошло, что моя смерть не за горами, так что к чему отказываться от своих чувств? Это сподвигло меня обвить его шею руками и ответить на поцелуй. Почему нет? К черту все, последние часы моего нахождения в здравом смысле я хочу провести с ним. Да, вкус его поцелуя мне уже знаком, и он все так-же прекрасен. Мир исчезает, остаемся только мы... Его руки, кажется, скользнули по моей спине под футболкой. Господи, его волосы... они и мягкие и жесткие одновременно. Я начала шарить рукой позади себя, выискивая кровать, дабы не промахнуться. Дин развернулся и уселся на кровать, утягивая меня за собой. Я села ему на колени, и прижалась еще ближе. А я даже благодарна этой Кентуки. Но тут все испортил громкий стук в дверь. - Ани? Можно войти? - послышался оттуда громкий голос Сэма, показавшийся сейчас таким противным, если честно. Еще бы, в этот момент я его просто ненавидела. Я с неохотой оторвалась от Дина, слезла с него и открыла дверь Сэму. - Мы нашли решение. ... - Вы с ума сошли? - это было первое, что выдал Дин, выслушав теорию Бобби и Сэма. - Сынок, у тебя есть идея получше? Мы все во внимании, - скептически сказал Бобби. Я выставила листик с надписью "я согласна", которую все это время писала. - Ты что, серьезно? - выгнул бровь Дин. Я развела руками, мол, а что такого. - Ты должна держаться от этой твари подальше, а не вызывать ее, вот что, - язвительно парировал он. "Ладно, какой у нас план?" - это была моя новая записка. Дина я не слушала. - Ну, с помощью заклинания, которое откопал Бобби, мы вводим тебя в сонный транс и вызываем Кентуки. Она придет к тебе. Будет ходить рядом, выть, может, даже прикоснется к тебе. В трансе к тебе вернутся все чувства. Только твоя задача не произнести ни звука, не поддаться ее влиянию, - он немного помолчал. - Иначе... ты умрешь. - Чудно, - саркастично сказал Дин, вставая. "И как же мне ее победить?" - написала я и выставила напоказ. - Убить ее, - подал голос Бобби. - Только проблема в том, что у тебя не будет оружия. - Вы что, серьезно? - Дин все никак не мог уняться. - Послушай, Дин, мы тоже волнуемся, как и ты, но выбора у нас нет, ты же видел, что произошло с Ани, когда пропал слух на одном ухе. Истерика. А завтра она оглохнет на второе. Или ослепнет на второй глаз. Что мы тогда будем делать? Я начала звенеть колокольчиком, ибо меня страшно раздражает, когда обо мне говорят в третьем лице в моем присутствии. "Давайте свое заклинание, я готова". ... - Запомни, хоть один звук - умрешь, - наставительно сказал Сэм напоследок. Я отмахнулась. И без него страшно. Надеюсь, я все же не умру. Хотя какая разница? Буду бездействовать - тоже умру. А так хоть шанс есть. Я все ерзала на стуле посреди гостиной. Чувствую себя экспонатом в музее. Я взяла листик и написала слегка дрожащей рукой: "Кто-нибудь, посидите со мной рядом", и показала троим мужчинам. Дин, который, судя по всему, обиделся на меня, стоящий все это время, прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди, оторвался от него, не спеша взял стул и сел рядом, заворотив ноги на стопку книг. Будь у меня голос, я бы непременно съязвила насчет его умения поддержать. - Так, что с тобой будет, когда ты ее победишь, мы не знаем, наверное, ты проснешься. Так что будь готова ко всему. Я посмотрела на Сэма, говорящего это, как на полного идиота. Если учесть, ЧТО я сейчас буду делать, то желать мне быть готовой ко всему - просто абсурд. - Ладно, ты готова? - спросил Бобби, держа в руках тяжелую книгу, на вид старше нас всех вместе взятых по три раза. Я утвердительно кивнула. - Тогда удачи, - закончил он и уставился в книгу, слегка прищурившись. - Удачи, - эхом отозвался Сэм. Дин не произнес ни слова. Я повернулась к нему и посмотрела в его лицо своим зрячим глазом. Он не смотрел на меня, разобиделся, как баба. Прям как я порой... Потом он все же удостоил меня взглядом, когда Бобби уже начал нести абру-кадабру на непонятном языке. Дин будет ждать меня. И я вернусь. Мы с ним не закончили. ... Так, сдается мне, я уже в трансе. Определить это было не трудно, ведь видеть я стала обоими глазами, мужчины застыли на своих местах, а комнату застелила сероватая дымка. Господи, застывший Дин - еще похлеще спящего. Теперь он точно как изваяние ангела в каком-нибудь архитектурном музее. Так, о чем это я... ну, где эта сучка? Я почувствовала чье-то присутствие за спиной. Никто не сможет понять, НАСКОЛЬКО страшно мне было оборачиваться. Я зажала рот рукой и резко повернулась. Никого... эта тварь играет со мной. Как бы мне хотелось высказать все, что я о ней думаю и... мамочка... Что-то холодное коснулось моих волос и прошлось по ним. Я развернулась. Снова никого. Хватит! Выйди и сразись честно! Жаль я не могу крикнуть это во весь голос, эпично бы получилось. Каждый раз, когда где-то слышался хоть малейший шорох, хоть малейший намек на чье то присутствие, мой желудок от страха сворачивался в калачик и прилипал к позвонкам. Всем знакомое чувство, когда дико волнуешься или боишься. Интересно, может, мне взять нож? Вон, лежит. Я прошла через всю гостиную к одной из полок и взяла... а, нет, не взяла. Моя рука прошла сквозь нож, лежащий на полке. Она лишила меня осязаемости для внешнего мира. Хитро, тварюга, нечего сказать. Постойте-ка... Я подошла к Дину и провела рукой по его лицу. Моя рука по самое запястье ушла... внутрь его лица. Если честно, это очень необычное чувство. Я пошевелила пальцами в том месте, где по идее должен быть мозг, представляя, как вытаскиваю оттуда всю не малочисленную дурь. Это меня даже слегка развеселило. Но все мое веселье как ветром сдуло, когда кто-то ненавязчиво три раза постучал пальцем по моему плечу сзади. Не трудно догадаться, кто это. Аккуратно достав руку из лица Дина я прижала ее ко рту и глубоко вздохнув, обернулась. Эта жуть стояла в полуметре от меня и зловеще улыбалась, да так, что кровь в жилах останавливала ход. Как и в прошлый раз. Этот рот до ушей... в прямом смысле до ушей. Уголки ее губ не доставали до ее мочек примерно сантиметра два. И круглые грязновато-белые глаза без ресниц. На голове черт ногу сломит, а не шевелюра. Спутанные грязные волосы, местами покрытые чем то красным. Держу пари, это не томатный сок. А щеки - в жутких кривых шрамах, будто ей полосовали лицо тупым ножом. Все зубы острые, словно вампирские клыки, только не два, как в фильмах, а тридцать два. Если убрать жуткую улыбку, глазищи подправить и пару шрамов - вроде нормальное лицо. Ну, для нечисти. Только вот сама она абсолютно голая, очень худая, вся в мелких порезах, в шрамах. А еще слегка грязная. Куда ИМЕННО она смотрела, понять было трудно, ведь глаза у нее были без зрачков. Но вроде бы на меня. Я всеми силами старалась не показать, в каком я ужасе и отвращении в ее присутствии. У меня мелко тряслись руки, и если бы я не сжала свои челюсти, зубы тоже непременно начали бы стучать. Она же хоть и превратилась в злобного духа, когда-то была просто запуганным ребенком. Так что, возможно, мой план сработает. То, что когда-то я училась языку жестов, пришлось как нельзя кстати. Я медленно подняла руки на уровень груди, давая понять, что не собираюсь нападать и медленно прожестикулировала: "я хочу помочь". Господи, зачем я это сделала... Как только я это показала, улыбка начала медленно стираться с ее лица, от чего оно сделалось в несколько раз страшнее. Я тихонько запищала, не открывая рта и на пару секунд закрыла глаза, дабы не видеть этого. Когда я их открыла, она стояла ближе ко мне на шаг, а из левого ее глаза вытекло что-то грязноватое... слеза что-ли? Она протянула руку и прошлась ей по моему лицу. Я не выдержала и все же слегка вздрогнула, но не пошатнулась. Она открыла острозубый рот в безмолвном негодующем крике, а я тут же "сказала" ей: прости. И тут она подошла ко мне совсем близко. Господи, помоги мне... Она с силой прошлась грязной ладонью мне по щеке, будто бы прося о помощи. Но мне почему-то показалось, что она скорее хочет содрать с меня кожу. - Помоги, - и тут я вздрогнула так, что волосы подпрыгнули, как вздрагиваешь, когда слегка задремлешь, а потом резко просыпаешься от того, что тебе кажется, что падаешь. Ну, никак я не ожидала, что она может говорить. Несмотря на то, что выглядела она молодо, голос ее был старинный, дряхлый, хриплый и страшный. Она начала водить своими руками по моему лицу, одежде, волосам и издавать странные звуки, вроде бы выражающие удивление или благоговение. Нет, я ошиблась, мой план не сработает. Может, когда-то она и была напуганным ребенком, но помочь я ей не смогу, ибо ее зависть свела ее с ума. - Отдай! - Визгливо крикнула она, будто узнав мои мысли и ухватилась за мои волосы. - Моё! Я открыла рот в безмолвном крике и перехватила волосы выше, чтобы не было так больно, попытавшись оторвать ее от себя. Но тут она буквально запрыгнула на меня и начала хвататься за все, что попадалось под руки, порвала мою футболку. А я знаю, почему она так бушует. Потому-что в других девушках она видела врагов, они ведь сопротивлялись ее воздействию, как могли, и сколько девчонок она не погубила, а красоту их не получила, а я мало того, что сама пришла к ней, так еще и решила помочь. Вот она и подумала, что я что-то типа святой, которая наконец отдаст ей столь вожделенную красоту. Вот наивная. Она так крепко вцепилась в меня, словно пиявка, обхватила ногами, прилепилась руками так, что я не могла ее стащить. Она все утробно ревела "отдай" и цеплялась за меня. Она оторвала кусок от моей футболки и, смотря на него, как на великое чудо, спрятала куда-то. Только вот куда ей прятать, если она голая? А потом она схватила меня за кожу на шее и ребрах, что причинило резкую, раздражающую боль и разбудило во мне ярость. Да пошла ты! Я, с силой схватив ее, осмелившись таки притронуться к ней, к ее склизкой коже, отшвырнула от себя. Она, приземлившись на пол, спиной ко мне резко развернула голову на сто восемьдесят градусов, злобно уставилась на меня. Немного отойдя от шока, связанного с ее излишне пластичной шеей, я одним жестом послала ее по известному адресу и кинулась на нее. Кожа ее оказалось еще более скользкой и холодной, чем ожидалось. Я вцепилась в ее голову и несколько раз ударила об пол. Она противно закричала и тоже начала с остервенением меня дубасить. Я вцепилась в ее шею и начала с силой душить, пребывая в бешенстве, но руки скользили по ее коже, не давая применить нужную силу. Она начала противно хрипеть, а потом дернулась, мои руки соскользнули и я упала. Она тут же прыгнула сверху и вцепилась в мою шею, по пути поцарапав мне лицо. Боль, острая и жгучая, опалила меня, от чего я пришла в еще большее бешенство и начала бить вслепую. В запале мне было все равно, куда и чем бить. Но вот моя кожа не была скользкой, и она могла применить нужную силу, так что вскоре каждый стук сердца отзывался ударом в голове, она заболела, в глазах начало двоиться, я начала задыхаться, пришла паника. А паника и бешенство - это ядреная смесь, так что в моей голове мигом прояснилось, что нужно сделать, но это было слишком отвратительно, чтобы прийти мне на ум в спокойном состоянии, но критическая нехватка воздуха и боль выбирать особо не давали. Что ж, надеюсь, меня не стошнит и я спасусь, и да поможет мне бог. И я, перестав ее колошматить, обхватила руками ее голову, резко впившись большими пальцами в ее круглые глаза. Она ужасающе закричала и мигом ослабила хватку, что позволило мне глотнуть воздуха и надавить на глаза с еще большей силой. Вот когда мои пальцы полностью ушли в ее череп, вот тогда меня и начало мутить... это похоже на желе, только более густое и мерзкое. И теплое. Оттуда полилось что-то темное, начавшее капать мне на лицо, от чего по желудку прошел спазм, я с силой стиснула челюсти. Она завизжала еще сильнее и начала судорожно дергаться. Но с каждой судорогой ее визг утихал, сопротивления угасали. Я победила, я справилась. И вот она совсем затихла, руки соскользнули с моей шеи, безвольно повиснув, она обмякла, всем телом навалившись на меня, поэтому я отшвырнула ее в сторону и поспешила брезгливо обтереть руки и лицо обо что-нибудь, мигом вскочив с того места, где развернулось это грязное сражение. А потом адреналин отступил и я упала на колени, а после и совсем завалилась на пол, чувствуя, как силы оставляют меня. Последнее, что я увидела - кровавое месиво, в которое превратилась Кентуки после драки со мной. ... Боже, что происходит? Мысли разбегаются, мир, пребывающий в полной темноте, кружится перед глазами. Я чувствую боль сквозь вязкую пелену. Она несильная, но настырная. В этом тумане мне так тепло и уютно. Хочется остаться здесь навсегда. Опять настырная боль. И снова. Она не дает мне плавать в черном тумане спокойно. И снова боль. Что же это такое? Ну, я сейчас... Тут мою грудь пронзил кашель, я шумно вдохнула воздух в легкие и задвигала конечностями. Где туман? Почему так твердо? Когда я осторожно открыла глаза, я поняла, почему. Я лежу на полу, а надо мной склонились три головы, тревожно меня разглядывая тремя парами глаз. Я уже хотела потянуться за листиком, но замерла на месте. Я поняла, почему они такие встревоженные. Они ведь не знают, справилась я или нет. - Дин... - попробовала сказать я, и когда у меня это получилось, я чуть ли не во все горло закричала, - я могу говорить! - теперь моим желанием было поорать. Хорошенько, от души. Я никогда так долго еще не молчала. - Справилась все-таки, - Дин, все еще недовольный моим риском, но уже успокоившийся, поднял меня с пола и поставил на ноги, но они тут же подкосились, и не подхвати он меня, опять бы рухнула. - А ты как хотела, девочка? - усмехнулся Бобби. - Ты сражалась с призраком в своем сознании. На его территории, так сказать. Так что теперь ты должна восстанавливаться дня три. - Ну, все, - Дин подобрал мои ноги, взяв на руки и потащил наверх, а я начала отчаянно сопротивляться. - Не хочу я. Хочу пойти и поорать! - Наоралась уже. Тебя тут по всей комнате швыряло. - Правда? - от удивления я даже перестала сопротивляться. - Ага. Сейчас расскажу. Это весьма увлекательно. Усадив меня на кровать, он хотел было закатать меня в одеяло как сосиску и похоронить в кровати навсегда, но мой взгляд упал на зеркало и я ужаснулась. - Так это все было наяву... - я, не без помощи Винчестера подошла к зеркалу и начала себя разглядывать. На голове шухер, одежда порвана в некоторых местах, на коже синяки и царапины, а самая красивая - на лице. Так это не я ее отделала, а она меня... хотя, если подумать, то это она сейчас валяется в мутном сером тумане с выдавленными глазами. - Да, неплохо тебе досталось, - Дин убрал мои волосы, рассматривая синяки на шее, к некоторым даже прикоснувшись. Нет, не делай так, пожалуйста... теперь, вместе с органами чувств ко мне вернулся и рассудок и до меня дошло, что то, что я чуть не переспала с ним с утреца - не очень хорошо. - Так, мне срочно нужно в душ, - решительно заявила я, стараясь отвлечься. - Кто-то должен пойти с тобой. Я обернулась и посмотрела на него с легкой укоризной. - Дин, это душ. Я справлюсь. Лучше полотенчик мне принеси, - И я, стараясь не завалиться, зашагала в ванную. ... - Я тебя ненавижу! - громко рявкнула я не менее громко поющему Дину. Ну, не надо ему петь. Он ведь знает, как это бесит меня, вот и орет серенады специально. После моего крика он только громче начал петь что-то из репертуара AC/DC. - Если ты не заткнешься, я клянусь, я убью тебя! - крикнула я еще громче, в ответ он только больше начал стараться. - Вот ведь сволочь, - проворчала я, вылезая из ванны после минутного ожидания. Это выше моих сил. Я накинула полотенце, открыла дверь и швырнула в него банку геля для душа, тут же закрыв дверь, пребывая в опасениях, что банка полетит обратно. Пение прервалось весьма неэстетичными звуками и он, видимо, опасаясь второй банки, не рискнул больше петь. Быстро домывшись, я оделась и вышла, не ожидая подлой ловушки, и поэтому прямо у двери была намертво завернута в одеяло и кинута на кровать. - Ну, может, расскажешь? - пропыхтела я, пытаясь выбраться из пухового плена. -Итак, время занимательных историй. Если кратко, то сначала ты сидела неподвижно, потом встала, прошлась по комнате, потрогала нож Бобби,... Все, как в моем подсознании. - ...Потом еще походила, поозиралась, зачем-то залепила мне по лицу, - озадачено добавил он. Я прыснула. Выходит, моя рука прошла сквозь него только в подсознании? Ну, дела. Представляю, что он сейчас мне поведает. - А потом ты начала объясняться на языке жестов. А после... вот после тебя начало по всей комнате шарахать, мы аж испугались. Особенно, когда ты начала задыхаться. - Да уж, - я провела рукой по борозде на шее, - она меня чуть не задушила. - А как ты с ней справилась? - заинтересованно спросил он. - А, я выдавила ей глаза - просто сказала я, взяв с тумбочки чашку с водой, а потом чуть не подавилась, выпивая ее, заметив, каким взглядом Дин на меня смотрит. - Что? - пожала я плечами, - оружия ведь у меня не было. - Никогда не буду драться с тобой врукопашную. А то вдруг увлечешься и... - Не волнуйся, - усмехнулась я, - твои глаза мне нравятся. Кстати, рассказать, как дело-то было? И я начала длинный рассказ, описывая все во всех красках и жестикулируя. Ну, надо же было выговориться наконец. Правда, слушать про глаза он отказался. - Знаешь, ты просто не умеешь договариваться с людьми, - философски заметил он. - Я бы с ней поговорил. Говоришь, голая была? - Тебе бы не понравилось, - заверила я. - Не твой типаж. - А кто МОЙ типаж? - вопросительно поднял брови он. Так, разговор зашел не в то русло. Надо уйти от темы. Как всегда. - Не мне об этом судить, - туманно сказала я, ставя чашку на тумбу. - Ладно, я посплю, а то эта идиотка меня совсем умотала. Он встал со стула, поставил его на место и пошел к двери. Так и хотелось крикнуть: "не уходи!", но увы. Я отвернулась к стене и стала засыпать, стараясь не думать о том, что многое бы отдала, чтобы вернуться в сегодняшнее утро и остаться с ним в темной комнате, даже если снова придется ослепнуть и оглохнуть.