Иная история

POV Сэм. Машина, взятая мной напрокат, противно скрипела. Мы ехали уже практически сутки, а она даже ни разу не спросила, куда мы направляемся, словно ей было абсолютно всё равно. Скорей всего, так и было. Сегодня ровно месяц. Месяц, как Дин ушел. Огненная боль, бушевавшая в душе, утихала, с каждым днем отчаяние перетекало в мрачную безысходность, ведь даже общими силами никто из нас не смог его вернуть. Я еще раз глянул в зеркало заднего вида. Ани смотрела куда-то вдаль, глаза её были абсолютно потухшие, на лице не отображалось ни одной эмоции, а волосы были седые. Глядя на этого человека, очень трудно было разглядеть в ней прежнюю Анику Джин Мейсон. В больнице её так и не заставили заговорить, не заставили даже поесть, она до сих пор находилась на внутривенном питании. Кажется, на этот раз сдались даже самые упрямые врачи. Я приезжал к Ани почти каждый день, но она со мной не контактировала вообще, даже ни разу не взглянула. Доктора пытались как можно деликатней намекнуть мне, что пора бы её забрать, потому что с физической точки зрения она была здорова, а просто выпроводив её на улицу, они бы обрекли Ани на неминуемую и очень скорую смерть. Я не хотел возиться с ней, как с ребенком. Просто пришел и сказал "собирайся". Посадил в эту мерзкую машину, потому как всерьез опасался, что если посажу её в машину брата, это снова сломит её. Мне стоило больших усилий узнать её настоящий адрес, и сейчас мы были уже почти на месте. Я очень надеялся, что пребывание в родном доме со своей матерью поможет Ани хоть частично вернуться к этому миру. Я притормозил около дома с нужным номером, плавно свернув на дорожку, ведущую прямо по участку. Красивое место. Двухэтажный кирпичный дом бледно-зеленого цвета выглядел очень благородно. Справа от главного входа стояли небольшие садовые качели, окруженные маленькими ухоженными деревцами и кустиками. В палисаднике раскинулось несколько пышных кустов с цветами, названия которых я не знал. Щебетали птицы, было видно, что они давненько облюбовали садик у этого дома, и что их тут подкармливают. Всё выглядело так умиротворенно, что никто бы и догадаться не посмел, что здесь живет одинокая женщина, потерявшая свою семью. Я вышел из машины, аккуратно открыл заднюю дверь и помог Ани выбраться. Что-то я не подумал о её внешнем виде. Будет не очень хорошо, если мать увидит её такой. Казалось, девушка даже не поняла, где мы, ибо то, что она оказалась в родном доме, которого не видела вот уже около восьми лет, не вызвало у нее ровно никакой реакции. Но взгляд, который стал медленно перемещаться из одного угла в другой, выдавал, что она всё поняла, и, скорей всего, находится в изумлении. Я взял её сумку в левую руку, а правую положил Ани на спину, чтобы мягко подтолкнуть её, если она вдруг остановится. - Как же давно я тут не была... - она сказала это едва различимо, так что это вряд ли предназначалось для моих ушей. Мы медленно преодолели три ступеньки на крыльце. Я нажал на дверной звонок и, чтобы справиться с волнением, стал разглядывать бутоны цветков, которые стояли в нескольких горшках на крыльце. Послышались негромкие шаги. Она здесь! Дверь открылась. На пороге стояла женщина, на вид ей можно было дать не более сорока лет, хотя она была и старше. Она была стройная, но немного сгорбившаяся, будто невидимое бремя неумолимо клонило её к земле. Русые волосы были аккуратно собраны на затылке. Она была одета в простое домашнее платье, которое выгодно подчеркивало фигуру. Её лицо было очень нежным, черты лица были совсем не резкими, она бы блестяще подошла на роль драматической актрисы. А её глаза... внимательные, глубокие и карие. Совсем как у Дина, только цвет другой. Это отозвалось мгновенной болью где-то внутри, но я поспешил отогнать подобные мысли. Если честно, Ани была совсем не похожа на мать, стало быть, своей внешностью она обязана Ричарду Мэйсону. - Кто вы? - когда женщина заговорила, я с невольным уважением посмотрел на нее. Пусть она и потеряла свою семью, но вот её воспитанность и гордость осталась при ней. Но прежде, чем я успел ответить, она перевела взгляд на Ани, которую она попросту не узнала в первый момент, и, когда всмотрелась чуть дольше, глаза её стали огромными, как две луны. И вот тут я испугался. А вдруг она не захочет принять свою дочь, да еще и в таком состоянии? Ведь судя по рассказам Ани, расстались они не самым лучшим образом. Но в следующий миг Миссис Мэйсон, толи расплакавшись, толи рассмеявшись, бросилась к дочери, и так крепко обняла её, будто больше никогда не собиралась отпускать. Ани же просто стояла, даже руки не подняла, чтобы попытаться обнять мать в ответ. Женщина тихонько тряслась, стало быть, она все-таки плакала от счастья. Потом она наконец отпустила дочь, но не убрала с нее руки, будто опасалась, что если посмеет её отпустить, та исчезнет навсегда. - Проходите в дом, - негромко сказала она. Я проследовал за двумя женщинами внутрь. Передо мной был небольшой коридор с тремя ходами. Примерно через четыре шага от двери, если идти прямо, располагалась лестница на второй этаж. По правую сторону лежал арочный проход в гостиную, а слева, точно такой же проход вел, если судить по мебели, которая там стояла, на кухню. Обои были темными, полы из светлого ламината. Это был очень красивый дом, тут была видна рука человека с очень тонким вкусом. Если судить по палисаднику и общей атмосфере, то мать Ани была дизайнером, наверное. А сейчас, стало быть, плотно занялась садоводством. Мы прошли в гостиную. Сразу от прохода, по всей правой стене, шел огромный стеллаж с различными книгами. Рядом стоял диванчик, на котором можно было бы удобно устроиться за чтением. У противоположной стены стоял невысокий камин, над которым висел телевизор, а напротив камина стоял практически такой же диванчик и два кресла. Недалеко висело большое овальное зеркало, окна были чистыми, занавески темно-синего цвета были хорошо выглажены. На стенах висело несколько картин в пост-модернистском стиле. Здесь обои были серые с черными полосами. Я невольно подивился красоте убранства этого дома. Закрадывалось подозрение, что все так ухожено потому, что несчастной Миссис Мейсон просто больше нечему себя посвятить. Тем временем женщина усадила свою дочь на диван перед камином, и я тихонько позвал её. Чарли подошла ко мне, и мы снова вышли в коридор, дабы Ани не слышала моих слов. - Миссис Мэйсон, я не представился, меня зовут Сэм. Мне очень жаль, что не могу объяснить все толком, но мне пора ехать. Только знайте, что Ани сейчас очень плоха... - Она психически нездорова? - женщина спросила это с какой-то непонятной тоской, будто уже не сомневалась, что с охоты её дочь вернулась не в добром здравии. - Нет, она здорова, просто сейчас она не в себе. Ей нужно время и уход. - Что с ней произошло? - Я думаю, придет время, и она сама вам это расскажет. Глаза Чарли загорелись неистовым огнем, будто она была готова сию секунду встать в боевую стойку и до последнего вздоха защищать своего ребенка от любого, кто посмел бы нарушить её хрупкое душевное равновесие. - Она потеряла того, кого любила больше, чем собственную жизнь. Это всё, что я могу сказать вам. Простите, что всё так получилось - Ты привез мою дочь домой, - взмахнула она тонкой рукой, негромко перебивая меня, - это для меня главное. Я не буду спрашивать, кто ты Анике и что происходило последние годы, я подожду ответа от нее, - когда я объяснил Чарли главную причину состояния её дочери, она заметно погрустнела. Кому, как ни ей понять горе её ребенка. - Тогда позвольте я попрощаюсь с Ани и поеду. Дождавшись кивка, я снова прошел в гостиную. Ани сидела на том же месте. Я встал в паре шагов от нее. - Что ж, мне пора ехать, - я поморщился, будто мне заехали по лицу, когда она даже не повернула головы в мою сторону, - прощай, Ани. Как бы я ни отказывался об этом думать, что-то подсказывало мне, что мы видимся в последний раз. Ани ничего мне не ответила. Я стиснул зубы, чтобы слезы не покатились прямо при её матери, быстро поцеловал Ани в макушку и поспешно вышел, прикрыв за собой дверь и всю дорогу до машины ощущая на себе пронзительный взгляд карих глаз. ... POV Аника. Снова и снова я водила руками по мягкой ткани пледа. Ничего не поменялось в моей комнате, будто бы мама ожидала, что к ней вернется та же девятнадцатилетняя девочка. Плакаты на стенах с AC/DC и Spice girls, Эминемом и Энрике Иглессиасом, различные безделушки... какая же я была глупая. Первую неделю моего пребывания дома я молча сидела на кровати, поглаживая свой обожаемый плед, подаренный бабушкой давным давно. Потом мне резко расхотелось пребывать в этом раю ретро-подростка. Правда, в девятнадцать лет я уже не вешала все эти плакаты, они остались со времен, когда мне было лет шестнадцать. Просто потом жизнь резко пошла под откос, и мне было не до того. Я выкинула все свои игрушки-безделушки, содрала со стен все плакаты, позже так и чувствуя на себе укоризненный бумажный взгляд Иглессиаса, который горел в костре на заднем дворе. Сейчас вокруг было достаточно темно и тихо. Моя кровать, которую я перестелила, казалась одинокой. Из всей мебели в комнате осталась только эта кровать, напротив нее стоял письменный стол, правее, у самой стены, стоял мой комод, над ним висело зеркало. Слева от кровати было большое окно, из которого я так любила пускать мыльные пузыри в детстве. Дверь, находящаяся справа от кровати, сейчас была открыта. Мама, которая за три недели, которые я уже пребывала дома, ни разу не пыталась заговорить со мной по поводу того, что же произошло, видимо, желая, чтобы я отдохнула и пришла в себя. Она не понимает... На лестнице послышались её шаги. Она зашла в комнату, в своем любимом кремовом платье, держа в руках небольшой поднос. Опять она пытается втолкнуть в меня еду... - Милая, я принесла тебе поесть, - она говорила ласково, словно я была психически больна. - Я не хочу, - все-таки с мамой я решила говорить. Я знала, что должна чувствовать радость от долгожданной встречи, но этого не было. Я просто не могла почувствовать что-то положительное. Она поставила поднос на кровать у моих ног. - Тут куриный бульон и блинчики, как ты любишь, - она говорила это с такой нежностью, что мало кто поверил бы, что десять лет назад она проклинала меня, обвиняя во всех смертных грехах. Мама поднесла ложку с бульоном к моему рту, но я отвернулась. - Я уже ела гречку... - Это было три дня назад. Вот что она ко мне пристала? Знает же, что не буду есть. Кажется, мама тоже это поняла, потому как печально вздохнула, опустила ложку, но поднос оставила на кровати. Она собралась уйти, но в задумчивости остановилась у самой двери, положив на нее одну руку. Сейчас что-то скажет. - Как его звали? Меня будто насквозь пронзило ледяным лучом. Стало быть, Сэм ей рассказал... зачем она это спросила?! Я не могу... - Дин, - после долгого молчания с трудом выдавила я. Она помолчала, опустив голову, а потом тихо ушла, прикрыв дверь. Я неловко завалилась на бок. Поток воспоминаний мгновенно вернул меня к тому кошмарному дню, при одном воспоминании его имени перед лицом возникло его лицо с той предсмертной гримасой. Я начала царапать руки в жалкой попытке хоть как то отвлечься. Затем я подскочила на кровати, от чего тарелка с бульоном полетела на пол. Порывшись в своем письменном столе, я вытащила дно-обманку из четвертого ящика. На настоящем дне лежало несколько ножей, предназначенных специально для ритуалов, карты таро, несколько мощных травок, пару грамм кокаина и два десятка лезвий для бритв. Мои сокровища все эти годы были надежно скрыты от матери, она так и не заметила, что тут двойное дно. Я взяла одно лезвие, уселась с ним на пол перед окном. Будучи подростком, я частенько играла в опасные игры с этими лезвиями, оставляя небольшие порезы у себя на руках и ногах. Взяла его в правую руку, и, раз за разом, стала проводить поперек руки. На этот раз я даже не пыталась покончить с собой, так как очень боялась, что снова выживу. Я просто хотела боли и крови. Это приносило реальное удовольствие. Кровь еле слышно капала на пол, скапливаясь в небольшие лужицы. Я выронила бритву, медленно укладываясь на пол и вытягивая руку. Хочу молча потерять память. ... Свет уходящего солнца бил прямо в глаза. Я прикрыла глаза рукой и поднялась с пола. Кровь, вытекшая из руки, образовалась в огромную лужу, дошедшую мне до груди. Судя по закату, я проспала в луже собственной крови около пяти часов. Недавняя мысль потерять память резко предстала мне крайне омерзительной. Я не могу это забыть! Я не хочу забывать. Слегка нетвердой походкой я приблизилась к своей сумке и истерично вытряхнула её почти до основания, пока не нашла нужную мне вещь. Потом я, чуть не поскользнувшись на курином бульоне, поспешила вниз, где сидела мама. - Смотри, - с самой лестницы закричала я ей, - смотри! Застав её, сидящую на диване около камина, я сунула ей в руки фотографию Дина. - Я его не забуду! Я всегда буду помнить! Мама несколько секунд разглядывала фото, после чего подняла на меня глаза, полные печали. - Он очень красив. Мне бесконечно жаль. Но Аника, его больше нет, ты должна... - Не смей так говорить! - зашлась своим криком я. - Он навсегда со мной! Здесь, понимаешь?! - я ткнула себе в грудь. - Да ты хоть знаешь, что это за человек?! Он моё всё, моя жизнь! Я обязана ему всем! - перебирая затекшими пальцами, я начала резко срывать с себя футболку. - Знаешь, что это?! - рявкнула я, указывая на шрам у себя на спине, - это от заколдованного топора! Дин сам зашил мне эту рану, после того, как спас меня! А видишь вот это?! - на этот раз я указывала на шрам под лопаткой, - это я вывалилась из окна со второго этажа! Он вытащил осколок и снова сам зашил мою рану! Обернувшись, я увидела, с каким ужасом в глазах она смотрит на моё тело, но мне было всё равно, я уже пребывала в воспоминаниях. - А это призрак подвесил меня! - я ткнула в шрам у себя на шее, - я была мертва, понимаешь?! Он вернул меня к жизни! Он спас меня! Это мой мужчина, и я не собираюсь его забывать, он спас меня, и спас не только от смерти! А при жизни из за этой гребаной охоты и постоянного страха за его жизнь у меня не было возможности его даже поцеловать! Он ушел, понимаешь? А я всего один раз сказала, что люблю его, только один! - прекратив вопить, я обессиленно рухнула на пол, выставив руки вперед. Мама рванулась ко мне, обвила руками и прижала к своей груди. - Тише, родная, тише... - никто не посмеет отобрать его у тебя. Никто. Он всегда будет с тобой. Как и твой отец, который навечно останется жить у меня в сердце. Дин был самый замечательный! Он видит тебя, они оба смотрят на нас с небес, - её голос задрожал, грудь затряслась. Она не прекращала гладить мои волосы, и мы обе никак не могли прекратить плакать. Когда мой разум, зарывшись в горе, стал погружаться в нездоровый туман, из этого плена меня вывел её голос: - От этого тоже он тебя спас? - она нежно гладила пальцем по моему шраму от второй попытки суицида. - Нет, это его брат, Сэм, - тихо сказала я, сжимая мамину ладонь в своей, - и я ненавижу его за это. .... Мой телефон резко зазвонил. Трель ударила мне по ушам. Ну что там еще? Я медленно достала его, открыла, глянула на экран и прищурилась. Бобби? Он не может знать этот номер. Я сожгла все мосты между собой и своей прежней жизнью. Не буду отвечать. Я отшвырнула телефон на соседнее сидение и снова уставилась на дорогу. Но Сингер просто так не сдастся. Он продолжал названивать, все больше действуя мне на нервы. Мне не было даже интересно. Меня раздражала лишь назойливая трель. Наконец, примерно после двух миль и пяти его вызовов, я не выдержала, схватила телефон. - Откуда у тебя мой номер? - грубо спросила я. - Ты нам нужна, - Бобби тоже был не особо многословен, но я все равно уловила огромное волнение в его голосе. - Нам? - Мне и Сэму. По сердцу словно резануло лезвием опасной бритвы. Я старалась забыть о существовании Винчестеров уже три месяца, а Бобби так, прямо в лицо. - Мне не интересно, - я приготовилась положить трубку, но тут со мной заговорил до боли знакомый голос, - пожалуйста, ты нам очень нужна. - Сэм тоже был будто не в себе. Я на секунду закрыла глаза, стараясь не впасть в истерику. Воспоминания полезли отовсюду, навалились на меня. Моя смерть, то, как я потеряла все, больница... - Я приеду, - я захлопнула телефон, быстро съехав на обочину. Я положила руки на руль, положив на них голову и начала реветь. Не хочу. Не могу. Приехать к Бобби означало снова возвести мосты и начать все заново. Вся та боль и кошмар, что мучили меня каждый день, страшные сны, жутчайшие галлюцинации, мои крики до срыва голоса за пару секунд и не утихающая, но более сильная, нежели сейчас, мука внутри. Все это снова будет сопровождать меня, подобно тени. Кажется, это было больно. В последнее время я ничего не чувствовала. В прямом смысле. Чувства, желания, мысли уходили, я чувствовала, что неизменно приближаюсь к своей единственной возможной ипостаси - смерти. Ведь морально я умерла четыре месяца назад, и сейчас не живу, а лишь существую. Душа во мне мертва, и ей уже не воскреснуть. ... Pov Сэм. - И как мы ей скажем? - Да просто покажем меня, и все, - отмахнулся брат. - Сынок, - иронично прищурился Бобби, - ты не хуже меня знаешь, что если мы ее не подготовим, наша девчонка в горячке отправит тебя обратно на тот свет. - Я могу попробовать с ней поговорить, - думаю, разговоры по душам у меня получаются больше, чем у других здесь присутствующих. Но вот как объяснить Ани, что Дин просто вернулся из ада, не вызвав при этом у нее какой-нибудь кровавый приступ, в котором она разнесет дом в щепки, а нас покрошит в паштет? - Тогда она отправит на тот свет еще и тебя. - Давайте будем решать проблемы по мере их поступления - Дин, после того как узнал, что его ненаглядная Ани жива, ведь когда я сказал, что оставил ее одну, Дин рассвирепел и заявил, что если с ней что-то случилось - виноват я, теперь совсем успокоился, и совсем не думал, как такой впечатлительной особе преподнести, что Дин жив, и не дать при этом его угробить. Вдруг в дверь постучали. Я сразу понял, что это она. - Быстро в кухню! - я начал подталкивать Дина к дверному проему. - Она не должна тебя увидеть раньше времени. - Какого... - брат хотел завозмущаться, но я не дал ему такой возможности, запихнув в кухню и задвинув двери, а сам побежал открывать вслед за Бобби. Когда хозяин дома открыл дверь, у меня слегка отвисла челюсть. За три месяца девушка очень изменилась. Она немного похудела, у нее на левой щеке красовалась крупная царапина, и волосы были... черные? Так ей, несомненно, лучше. Она полностью поседела после того, как на её глазах Дина разорвали адские псы. С невольной дрожью я вспомнил её. Ани лежала на полу, в луже его крови, она не двигалась, даже глаза были неподвижны. Я тогда поначалу испугался, что она умерла. Сейчас, как по мне, она выглядела еще хуже. Но самое главное, это глаза. Ее всегда яркие, будто светящиеся серые глаза сейчас потухли и выцвели, будто ей не двадцать семь, а девяносто. И она вся была отрешенная, будто мысленно витала в другом мире. Ани, не здороваясь, прошла в гостиную. Вот что в ней не изменилось, так это ее вкусы в одежде. Черные джинсы, свободная черная кофта на молнии поверх ярко-оранжевой майки на тонких лямках, и черная кожаная сумка через плечо. Как всегда. - Зачем вы меня звали? - а, нет. Еще голос. Он был надтреснутый, и отсутствующий, а еще сильно охрипший, будто до нашей встречи она несколько дней подряд кричала, не останавливаясь. А может, так оно и было. - Послушай, - осторожно начал я, - то, что ты сейчас увидишь, не обман. Это правда. Не шутка и не глюк. Она смотрела на меня абсолютно равнодушно, лишь слегка приподняв левую бровь. Будто хотела что-то спросить, но ей было абсолютно все равно, что ей ответят. - Да, и ты не сошла с ума, - начал наступать с другой стороны Бобби. Нет. Мы не должны на нее давить. Чревато. А то впадет еще в свой транс и спалит нас всех к чертям. Она сбросила сумку на тахту и уставилась на нас в ожидании, скрестив руки на груди. Надо что-то делать, а то она сейчас уедет! - Послушай, я знаю, это нелегко, но это правда. Ты должна верить нам, мы все проверили по три раза. И, пожалуйста, не надо принимать поспешных решений. И, главное, помни, это действительно правда, а не какая-нибудь... - Господи, да просто покажите ей меня! - С этими словами улыбающийся Дин раздвинул двери и вышел. Я замер. Вот кто его просил? Я в первый раз в жизни видел, как глаза человека из нормального разреза принимают форму правильного круга. Она застыла, уставившись в одну точку, потом сглотнула и медленно обернулась. Секунду все молчали. Потом Дин расставил руки, будто собираясь подойти и обнять девушку, а потом с веселой улыбкой сказал: - Привет. Она не двигалась, будто была в ступоре. Но это был обманный ход. Я понял это, как только увидел, как из ее правого рукава показалось лезвие ножа. Я бы непременно подивился, как она умудряется носить ножи в рукавах, но было не до того. Потом она молниеносно замахнулась, но я обхватил ее руками сзади и повалил на тахту. Она начала вырываться, но я отпустил ее только когда смог отнять большой нож. Она вскочила на ноги и уставилась на Дина таким ненавидящим взглядом, что даже мне стало не по себе. Бобби встал напротив Ани, чтобы в случае чего остановить ее. Улыбка стерлась с лица Дина. Он был слегка ошарашен. Уж от кого, а от Ани он не ожидал такого приема. Ненависти, страшной, холодной, бешеной, было столько в ее взгляде, что я успел удивиться, как она еще не полилась из ее глаз раскаленной лавой, а Дин еще не задымился. Но я понял, почему она так себя повела. Она просто не поверила, что это Дин. ... Господи, да просто покажите ей меня! - этот голос обрушился на меня, громом прозвучав в голове. Не верю. Это невозможно. Я медленно обернулась. Нет, я все-таки что-то чувствую. Впервые за несколько месяцев. В мое заледеневшее сердце будто разом впилась тысяча иголок, разбивая лед, причиняя невыносимую боль. Это обман! Демон! Призрак! Да как он посмел тронуть ЕГО образ!? Тварь надо уничтожить! Я начала медленно продвигать нож ближе к пальцам. Вот схвачу его - и все, гаду конец. Лицо, которое я так часто в последние месяцы видела в своих галлюцинациях, улыбалось мне, заставляя начинать чувствовать. Если бы это был он, настоящий, своей улыбкой он бы добил меня. Я бы точно умерла, но сейчас я должна была продержаться, дабы прикончить эту гадину, посмевшую применить его образ. Я резко замахнулась, но вдруг сзади на меня навалилась огромная тяжесть, которой оказался Сэм, схватил меня и повалил на тахту. Я взвизгнула и постаралась вывернуться, от чего с меня даже свалилась кофта, да разве из-под такой туши выберешься? Мой разум слегка затуманился, голова закружилась, в висках сильно запульсировало, к горлу подкатил комок и на секунду мне показалось, что меня сейчас стошнит, но приступ улегся, уступив лишь головокружению. Сэм вырвал из моих рук нож и отпустил. Я резко вскочила, немного пошатнувшись, ненавистно уставившись на тварь. В горле стало так больно, будто я подавилась дымом сразу трех сигарет. Это ненависть. По моей щеке уже покатилась слеза. Нет, я не плакала. Просто слезы сами по себе ползли по моим щекам. - Ани, он не нечисть. - Специально для тебя, - гад аккуратно взял серебряный нож и, устало вздохнув, провел им по руке, оставив кровавый след. Потом взял святую воду и выпил ее. И ничего. Ни жжения, ни дыма, ни шипения. - Это же я... - он сделал навстречу шаг. - Не подходи! - рявкнула я. - Да что с тобой? - Я бы все отдала, чтобы Дин стоял сейчас здесь... - проговорила я сквозь зубы, - но он мертв! - Я не мертв! Почему ты не веришь? - Вы все нечисть, и весьма хитрая, - зашипела я, начиная злобно смеяться над тем, что раскрыла их поганый замысел. - Но вы просто кретины пустоголовые, если решили, что сможете мне навредить. Сильнее навредить мне уже не получится... А если хотите убить - милости прошу, я пытаюсь добиться этого не первый раз! - Успокойся, Ани, прошу, - в голосе этой мрази послышалась тревога, так похожая на настоящую, но это была ложь! ВСЁ ЗДЕСЬ ЛОЖЬ! - Вот, смотри же! - Сэм взял мой нож и провел по своей руке, затем дал Бобби. Потом они оба выпили святой воды, достав ее из моей сумки, пытаясь, видимо, доказать, что все честно, это же моя вода. - А теперь ты, - Сэм протянул мне нож рукояткой вперед. Я, не сводя взгляда с обманщиков быстро порезала руку, как ни удивительно, почувствовав боль. - Ани, я человек. Это я, Дин. Мне безумно хотелось закричать. И кричать, визжать, голосить. Это все сводило меня с ума, и казалось, только крик мое лекарство. Глядя на него, такого живого, настоящего, слыша его голос, я будто чувствовала, как сердце начинало оттаивать, но потом рассудок безжалостно возвращал лед обратно. Это обман! Я так и не осмелилась взглянуть ему в глаза, ведь если сделаю это, я просто перестану себя контролировать. И мной точно завладеет "кровавая ярость" как я ее окрестила, взяв идею из одного сериальчика. Хотя... оно и к лучшему! Уничтожу всех тварей разом! Подняв взгляд, я уставилась прямо в его глаза. Сердце в буквальном смысле пропустило удар, а дыхание перехватило, от чего я зашлась в приступе сухого кашля, но не отвела взгляд. Я не могла. Как у нечисти могут быть его глаза? Это они, их ни с чем не спутать, никогда. - Ты же можешь узнать, что я не вру, - выставив руки, он сделал еще один шаг вперед. - Не подходи ко мне! - я не могла определить это. Я лишилась всех способностей, они просто ушли, оставив меня одну, и теперь я была просто беззащитна. потом я обернулась к Сэму. - За что вы так со мной? Зачем все это? - Я не нечисть, - демон в ЕГО образе был очень серьезен. Он опустил голову, будто сдался, но потом вскинул ее, лицо озарилось. - И я это докажу. У меня есть одна вещь, которая докажет тебе это. О чем он? Я сделала шаг вперед, несмотря на ноющую боль в коленках, которая сопровождает меня, если я в ужасе. Он поманил меня левой рукой, правой при этом роясь в кармане джинсов. Наконец он выудил оттуда что-то и сжал в кулаке. Я все же подошла к нему ближе, несмотря на пульсирующую боль, идущую теперь из самой души и висков. Теперь нас разделяло расстояние, равное его вытянутой руке. Он протянул руку перед собой и внимательно посмотрел на меня. А потом разжал кулак. Оттуда медленно, будто я видела это во сне, выскочил и повис на пальцах золотой кулон на цепочке. Мой кулон. Который я положила Дину в руку в гробу. Секунду в моей голове ничего не происходило. Затем моя рука рефлекторно коснулась груди, того места, где кулон должен быть. А потом я просто забыла, как нужно дышать. Это он! Господи, это он! Это Дин! Он здесь! Он вернулся! Теперь я знаю, что такое "чувствовать душу". Она резко потяжелела, будто вернулась на свое место. Это было очень больно, но я хотела, чтоб эта боль была вечной. А потом я просто вцепилась в Дина, обвив руками его плечи, желая как можно сильней и ближе прижаться к нему. Единственное, что я сейчас испытывала - страх. Панический. До потери сознания боялась, что он мираж. Что он игра моего воображения. Что он сейчас исчезнет, растворится. Или что я сейчас проснусь от собственного вопля в холодной кровати. Я уткнулась лицом ему в шею, приоткрыв рот и вдохнув, наконец, полные легкие его запаха, от чего у меня подкосились ноги, но это не имело значения, ибо он держал меня слишком крепко. Не могла им надышаться. Его запах, такой невероятный, родной и нежный, он окружил меня, затопил и проник в самое сердце. И тут я будто очнулась. Во мне проснулось все. Желания, мысли, потребности, а главное - любовь. И она чуть не удушила меня, так, что я с трудом подавила приступ кашля, такой, когда давишься сигаретным дымом. Он тоже обвил меня руками, такими теплыми, крепкими, и это было сейчас все, что я могла пожелать. Я хотела просто чувствовать его. Сердце колотилось так, что я думала, что оно набьет на его груди через мою грудную клетку синяк. В его объятиях я чувствовала себя в такой безопасности, как на руках у матери в младенчестве. Я захотела уснуть. Он здесь. Он со мной. Он вернулся. Дин вернулся, и смог таки воскресить мою душу.