Иная история

А вдруг это сон? Я сидела рядом с ним, пытаясь спокойно пить коктейль, хотя это было достаточно-таки проблематично. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Постоянно открывала и закрывала глаза, и каждый раз, когда я их открывала, сердце замирало в ожидании того, что я сейчас увижу не самое прекрасное в мире лицо, а серое небо, виднеющееся из ветрового стекла моей машины, как это было в последний месяц. После четырех месяцев пребывания моего сознания в мутном белом тумане мой разум был слегка приторможен, я еще не до конца восстановилась, но уже в буквальном смысле чувствовала, как внутри всё становится на свои места, как запускаются уже остановившиеся процессы. — Чем ты занимался всё это время? — обратился Дин к брату. Сейчас я ловила каждое его слово, вслушиваясь в его голос, при этом закрыв глаза. — Охотился, — так как сегодня я видела Сэма впервые за три месяца, мне тоже было немного интересно, — убивал демонов, помогал Бобби. Жизнь была не особо красочной. — А ты? — он повернул ко мне голову. Его взгляд… моё сердце теперь начинало биться быстрее всякий раз, когда мы встречались глазами. Однако я не могла не думать о том, что в его глазах было теперь что-то другое, что-то, что сильно мне не нравилось. Если раньше он смотрел на меня спокойно, томно, то теперь во взгляде была какая-то жадность, будто еще секунда и я немедленно убегу прочь, исчезну, брошу его. В глазах светился огонёк, который явно не был чем-то хорошим. — Ани? — он слегка прикоснулся к моей руке, от чего я мгновенно вынырнула из своих размышлений. — Я… я жила у мамы три месяца, потом охотиться начала. — Ты помирилась с мамой? — Дин удивлённо поднял брови. — Не совсем, — начал Сэм с недовольным вздохом. Я резко кинула на него взгляд и медленно покачала головой, смотря на него исподлобья, приказывая замолчать. Ну, не рассказывать же Дину, как Сэм забрал меня, абсолютно беспомощную из больницы после месячного нахождения там и буквально сдал матери на попечение. И я ведь действительно жила с ней около двух месяцев. Ну, как жила… часами сидела, не двигаясь, сворачивалась калачиком в своей кровати, орала по ночам, устраивала истерики, била посуду, крушила мебель… я почти не разговаривала с ней, дабы ей не знать, насколько всё прискорбно с её дочерью, да и желания особого не было. Однако, после моего срыва, когда я показала ей все свои шрамы, мы немного сблизились. Она со мной намучилась нехило, и даже не выгнала. Значит, между нами еще оставались какие-то родственные чувства. А потом меня переклинило, я встала и уехала охотиться. Ну, как охотиться… охотятся, чтобы спасать людей. А я охотилась, чтобы у меня была достойная причина кого-нибудь порешить. И беда была в том, что однажды моей жертвой пала не нечисть. — Что «не совсем»? — голос Дина вновь вернул меня к реальности. — Да так, — я поспешила, пока Сэм закрыл рот, хоть как-то вырулить ситуацию, — были некоторые сложности. Мы же с ней так давно не виделись… … Уже минут сорок я непрерывно наблюдала за причудливой пляской света, которую отбрасывала одна единственная свеча, зажженная в моей комнате. Я молча лежала на кровати, смотрела на блики огня на стене, снова и снова проговаривала у себя в голове, что Дин снова со мной и наслаждалась. Я улыбалась, так безмятежно, так нежно. Снова всё обрело смысл. Я снова буду готовить ему еду, я увижу, как он ест пирог, я буду встречаться с ним взглядом в зеркале заднего вида, буду слышать его смех каждый день, возьму его за руку, смогу поцеловать. От осознания всего этого я начала плакать, прикрыв лицо ладонью. А потом я обхватила себя руками и тихо засмеялась сквозь свои слёзы. Так, всё. К чёрту истерики, пусть даже и радостные. Интересно, что он сейчас делает? После того, как мы недолго поговорили втроём внизу, Дин попросил дать ему побыть одному в его комнате. Разумеется, мы с Сэмом тут же проводили его наверх и поспешили ретироваться. Я, конечно, хотела побыть с Дином наедине, но понимала, что его покой сейчас гораздо важнее. Поэтому я перекинулась парой слов с Сэмом, ведь я боялась, что он расскажет брату о том, как всё было на самом деле в эти четыре месяца, ведь он жутко злился на меня за мою попытку суицида. Сэм пообещал молчать, но предупредил, что скрыть это всё равно не удастся. А заодно я извинилась перед Сэмом, что чуть не прирезала его несколько часов назад, когда приехала. Как я могла предположить, тот факт, что он крепко меня обнял, свидетельствовал о том, что я прощена. Позже я извинилась так же перед Бобби, и, получив прощение и строгую улыбку вкупе с ободряющим похлопыванием по плечу, с чувством выполненного долга отправилась наверх. Я планировала поспать, ведь перевалило заполночь, но вместо этого сходила в душ и теперь просто ловила полное умиротворение в тишине. Полежав еще минут десять, я решила спуститься и тихо покурить на крыльце. Вот как начала два месяца назад,так и втянулась. Я нащупала пачку в боковом кармане своей сумки и бесшумно просочилась в коридор. В ночи скрип каждой ступеньки, будучи незаметным днём, казался просто автоматным выстрелом. Я жмурилась каждый раз, когда над повисшей тишиной в доме Бобби раздавался новый резкий звук. Мне казалось, что меня слышат все, кто присутствует в этом доме, все, кто есть в радиусе километра, все, находящиеся в штате. Преодолев таки это испытание, я прокралась по гостиной, шлепая босыми ногами по деревянному полу и со всей своей осторожностью открыла входную дверь. Аккуратно присев на старое пыльное кресло, стоящее у самого края крыльца, я щёлкнула зажигалкой, глядя в звёздное небо. Тишина, сверчки, и аномально тёплая для сентября погода. И лабрадор Бобби, всё так же неизменно лежащий на одной из множества битых машин. Я снова стала тихо шептать «Он здесь, он с тобой, он вернулся» и расплылась в улыбке. Посидев на кресле еще около пяти минут, я так же бесшумно проскользнула внутрь. Зашла на кухню, дабы слегка ополоснуть лицо холодной водой. Проходя обратно в гостиную, мой взгляд упал на золотой кулон, лежащий на столике. Я совершенно про него позабыла. Кто бы мог подумать… именно он помог мне понять, что Дин со мной. что он жив. Именно он был доказательством. Я крепко сжала его в ладони, а потом поцеловала, и подошла к зеркалу, чтобы застегнуть цепочку у меня на шее. Я очень долго не смотрелась в зеркало. Вернее, я смотрела, только отражения не видела. Сейчас же, даже в ночной темени, я увидела, как сильно изменилась. Седина уже стала проглядывать сквозь окрашенные волосы, лицо стало заостренное, ведь похудела я основательно за это время, но мне так нравилось даже больше. Я прикоснулась с кулону, снова покоящемуся на своём законном месте у меня на груди и тихо вздохнула. Всё, хватит. Я хочу к Дину прямо сейчас. Даже если он спит, я буду просто смотреть на него. Такая мысль мгновенно взбудоражила меня, и я поспешила в его комнату. Наверх я уже не аккуратно шла, а бежала, правда, на цыпочках, но шума меньше не становилось. Я остановилась у самой его двери, раздумывая, стоит ли заходить, заодно выравнивая дыхание. Подняла руку, не решаясь постучать, ткнулась в неё указательным пальцем, провела ногтем. — Да не скребись ты, заходи, — послышался его насмешливый голос из комнаты. В груди ёкнуло, я улыбнулась. Зайдя внутрь, я обнаружила его, просто сидящим на кровати в свете старенького тусклого ночника. — Не могу уснуть. Просто сижу и пялюсь в стену. Ты даже не представляешь, какого это, снова ощущать, что у тебя ничего не болит. Я нахмурилась и поморщилась. Ты не поверишь, но представляю. Я присела рядом с ним, мы просто сидели в тишине около минуты, я прислушалась к его дыханию и быстро подстроилась под него. — Как ты вернулся? — осторожно спросила я. — Я проснулся в гробу. Знаешь, там было так темно, но это еще пустяк по сравнению с тем, как там было тихо. Я пытался уловить хоть один звук, пока в ушах не зазвенело. Потом я пошевелился, обнаружил в руке твой кулон и сразу всё вспомнил. Как я умер и что, судя по всему, похоронен. Я как-то слушал наставления пьяного приятеля отца по поводу того, как выбраться из могилы. Вот они и пригодились. А когда выбрался, просто пролежал на земле около десяти минут, ибо это чувство… ничего больше не мог пожелать. Я слушала, затаив дыхание. Про ад я решила не спрашивать, так как даже того потока эмоций, который был сейчас, мне хватило, чтобы понять, что он испытывает, и никогда бы я не смогла заставить его возвращаться туда, даже на мгновение. — А что ты делала всё это время? — Умирала, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Глаза забегали по комнате, мне стало не по себе. Но это, в принципе, не правда, это даже не десятая доля правды. По сути, эти четыре месяца в аду были мы оба. — Мне очень жаль. Я опять заставил тебя страдать. — Да как ты можешь? — я чуть не поперхнулась от такой невиданной ереси, — ты же спасал Сэма, ты всё для этого сделал, ты принял удар на себя, ты… — голос оборвался, мне не хватило дыхания и словарного запаса, чтобы описать весь его героизм и я опустила голову. Я чувствовала, что он буравит меня взглядом и повернула голову к нему. Он смотрел так, будто пытался понять, серьезно я говорю, или нет. Он не мог поверить, что кто-то настолько его любит. И тут да меня дошло, что он совсем потерялся. Того самого, беззаботного, милого и смешного Дина уже больше никогда не будет. Именно этот Дин умер четыре месяца назад. Сейчас же передо мной сидел усталый, будто состарившийся не по годам человек, на котором висит страшнейшее бремя, грозящее сломать хребет. В горле встал комок, глаза застелила пелена, душу, только недавно вставшую на место, защемило тоской по тому, что в нём умерло. Я молча обвила его руками за грудную клетку и завалилась набок, уткнувшись лицом ему в живот и закинув ноги на кровать. Я прижималась к нему как можно сильнее, прерывисто вдыхая воздух, растворялась в его запахе, который остался тем же. — Я очень скучал, — его тихие слова эхом повторялись в моей голове до тех пор, пока я не погрузилась в темноту. … Мои мысли резко вернулись на место. Его тепло по прежнему окружало меня. Я поняла, что уснула. — Дин? — я открыла глаза, увидев только стену коридора. — Вот чёрт, — тихо заговорил он, — хотел же тихонько отнести. До меня дошло, что он переносит меня на руках в мою комнату. — Оставил бы меня у себя на кровати. Опять этот взгляд, полный жадности. Он зашел в мою комнату и опустил меня на пол рядом с кроватью. Дин просто посмотрел на меня, а в груди уже разгорелось пламя, начавшее спускаться ниже. Он аккуратно прикоснулся к кулону у меня на груди тремя пальцами, не отводя взгляд. Я почувствовала, что у меня загораются щёки, а в груди начинает сводить, как будто я лечу вниз с высоты. Почему-то вдруг слова стали совсем не нужны. Его взгляд горел таким желанием, что я невольно приоткрыла рот, ибо требовалось больше воздуха. Секунда на то, чтобы забыть обо всём. Я молча взяла его за руку и притянула к себе. Когда я снова оказалась в его объятиях, когда сильные руки обхватили моё тело чуть выше талии, когда я своей грудной клеткой почувствовала его сердцебиение, мои ноги подкосились. Это не просто поцелуй. Будто четыре месяца я плыла под водой, задержав дыхание, а он — первый глоток воздуха. Самый сладкий, самый желанный. Его щетина чуть кольнула мне щёку, а мои ладони оказались на его шее, стали подниматься выше, к волосам, он ведь так любит, когда я их глажу. Его руки скользнули по моим рёбрам чуть ниже и, найдя край майки, заскользили по коже, которая тут же покрылась мурашками. Когда он медленно прошёлся ладонями по голой спине, я выдохнула, не в силах хоть как-то себя сдерживать. Я обхватила руками его плечи, оторвавшись на секунду от губ, чтобы поцеловать его шею. Он отозвался на мои действия ещё более громким дыханием и прижал меня к себе ещё крепче. — Я люблю тебя, Ани. Я так тебя люблю. Моё сердце ёкнуло, от самой макушки до пальцев ног прошла волна жара, я снова прерывисто выдохнула, к горлу подступил комок. Любимый сказал мне это, сказал в первый раз. — И я люблю тебя, — с благоговейной улыбкой произнесла я единственное, что смогла произнести на тот момент, вложив в эти слова как можно больше своих чувств. Он взял меня под коленки, подняв над полом, а я обхватила ногами его бёдра, не отрываясь от его губ. Его дыхание, которое становилось всё громче, заводило меня настолько, что полыхало всё тело. Он прошёл в сторону кровати, и уложил меня на неё одним движением, нависнув сверху. Я снова обхватила его ногами, мне нужно было почувствовать его ближе, еще ближе. Начала снимать с него рубашку, переключившись губами на его шею. Потом была очередь футболки, которую я срывала с особым усердием, ведь под ней самое любимое в мире тело. Когда я добралась таки руками и губами до его тела, у меня слегка начала кружиться голова. Обвив его талию руками, я просто стала целовать каждый сантиметр его груди, вкладывая в эти поцелуи всю нежность, которая хранилась во мне всё это время.. Кажется, я слышала его стон. Он уже избавил меня от майки, и вдруг резко перевернул на живот, а его руки добрались таки до застежки моего лифчика. Я почувствовала его губы у себя чуть выше лопатки, и он начал покрывать поцелуями мою спину. Я изогнулась на кровати, сжимая покрывало в кулаках, и не могла больше себя сдерживать. Правой рукой он прикоснулся к моей груди, а левой накрыл тыльную сторону моей ладони, наши пальцы переплелись. У меня кружилась голова. Я не могла поверить, что можно испытывать столько удовольствия одновременно. На секунду вспомнила, что было три дня назад и сдержала себя, чтобы не закричать от счастья. Дин же, дошедший губами до самой моей поясницы, снял с меня лосины, а потом перевернул обратно на спину. Я жадно притянула его к себе, почувствовав обнаженным телом его тело и снова начала целовать. Он отвёл мои руки над моей головой, переплёл свои пальцы с моими.  — Моя девочка… — он шептал мне это прямо в губы, не прерывая поцелуй. Я лишь горела сильнее. Моё сердце билось настолько быстро, дыхание сбивалось, щёки пылали, всё тело, до самых кончиков пальцев напряженно пульсировало. Я обхватила его спину, прошлась по ней руками, спустилась ниже, и, быстро перебирая пальцами, расстегнула его ремень, чтобы снять эти чертовы джинсы. Он уткнулся губами мне в шею, оставляя на ней поцелуй, который скоро станет синеватым пятном. Я изогнулась под ним, со стонами выдыхая ему в плечо. Внезапно он прервал поцелуй и посмотрел мне прямо в глаза. — Я только твой. Когда это было сказано, до меня дошло, что такое любовь. … Я знала, что он не спит. Просто лежала, закрыв глаза и слушала тихий ход часов. От его груди шёл жар, а сердце билось прямо мне в висок, но это было лучшим звуком, когда-либо слышанным мной. Я вздохнула, пальцами левой руки еле ощутимо выводя полосы на его ключице. Когда я слегка пришла в себя, оказалось, что мы лежим на полу, а как мы там оказались, я не помнила просто в упор. Он лежал на спине, а я слева от него, на животе. Никогда не думала, что можно ничего более не хотеть. Я приложила свою потеплевшую впервые за эти месяцы руку к его плечу. Этот ожог в виде отпечатка ладони сначала не на шутку меня встревожил, но потом я просто сказала себе, что этот след оставил тот, кто вытащил Дина из ада, а значит, всё хорошо. За дверью послышались шаги Сэма. Интересно, на кой-чёрт он поднялся в такую рань? Хотя я потерялась во времени, совсем слабый свет из-за задернутых штор подсказывал мне, что еще не рассвело. И тут дверь с кратким скрипом открылась. — Дин, ты тут? — Сэм застыл в дверях, увидев нас на полу, а потом от него хлынул поток изумления, — Ани? Я молча приподняла правую руку с пола, показав ему указательный и средний палец в знак приветствия, ибо на более активные действия я была не способна. — Сэм, ты же видишь, она слегка занята, — ехидно и бесконечно самодовольно подметил Дин, и пусть я этого не видела, абсолютно точно ухмыльнулся правым уголком рта. Сэм постоял в дверях еще секунду, явно не зная, куда себя деть, и, тихо усмехнувшись, закрыл дверь с той стороны. Я снова расплылась в улыбке, не открывая глаз, а Дин подтащил меня к себе, вдохнув запах моих волос. Когда прошло примерно полчаса, и Дин, наконец, заснул, о чем мне безошибочно сообщило его дыхание, ставшее ровным и глубоким, я очень медленно, извиваясь, выбралась из вороха покрывал. Нащупав на комоде длинный халат, я накинула его и быстро проскользнула по скрипучим полам, оказавшись снаружи. Дойдя до ванны, я потянулась, а всё тело отозвалось сладкой ноющей болью. Я никак не могла стереть улыбку со своего лица, поэтому ополоснулась холодной водой, посмотрела в зеркало, приподняв одну бровь. На левой стороне моей шеи виднелось несколько сине-фиолетовых пятен, а чуть ниже следы от зубов. Губы были немного припухшие, но зато глаза сверкали, аки звёзды, и даже крупная царапина на лице не портила общую картинку. В следующую секунду я подпрыгнула, потому что в дверном проёме появился Сэм. — Эй, ты будешь чай? — Сэм, черт тебя побери, ты смерти моей хочешь? Буду, иди на кухню. Я запахнула халат, вытерла лицо и проследовала вниз. Сэм налил мне чай и сел напротив. — Когда вы уезжаете? — Куда? — вопросительно подняла бровь я. — Ну, вы же с Дином теперь оставите охоту, верно? — С чего ты взял? — Ну, как с чего, — Сэм явно смутился, а я лишь улыбнулась. — Знаешь, мне просто надоело всё это притворство. Мы, всё-таки, взрослые люди, к чему этот спектакль, он у нас итак затянулся аж на три года. Конечно, раньше я думала о безопасности, и что так будет лучше, но после того, как четыре месяца думала, что его больше нет, все жизненные взгляды как-то резко переменились. — Так вы всё оставите, как было? — Я не думаю, что получится просто взять и всё резко поменять. Или ты так заинтересовался этим, потому что не можешь дождаться, когда же мы оставим тебя одного в номерах мотеля и дадим спокойно смотреть каналы с голыми девочками? Он опустил глаза и усмехнулся, но потом продолжил: — Нет, я просто очень хочу, чтобы вы начали другую жизнь, нашли себе дом, а там уже… — Эй, эй, полегче, старый сводник! — с улыбкой перебила его я. Мне, если честно, не особо хотелось сейчас заводить эту тему. Я очень хотела, чтобы Дин сам этого всего захотел. — Всему своё время, хорошо? Хотя знаешь, твои слова… — в следующую секунду смертельное изумление помешало мне договорить фразу, потому что прямо за спиной у Сэма материализовался мужчина в бежевом плаще. Это произошло абсолютно бесшумно. Он не пытался напасть, а просто стоял и смотрел на меня немигающим взглядом. — Сэм, берегись! — крикнула я, и, резко вскочив, при этом опрокинув стул, схватила со стола нож, которым собиралась отрезать себе кусок сыра, и вместо этого вознамерилась воткнуть его незнакомцу в грудь по самую рукоять. Меня немало покоробило то, что незнакомец прекрасно понял мои намерения, так как я была достаточно медлительной. Еще бы, его появление вошло в список самых неожиданных событий в моей жизни. Однако, он даже не попытался хоть как-то мне противостоять. И я бы ударила его ножом без всякого сопротивления, если бы не Дин, выскочивший из гостиной тёмным вихрем. Он перехватил мою руку и, продолжая её держать, сообщил:  — Он нам не враг! Это Кастиэль. Он… ангел Божий. — Кто? — в один голос спросили мы с Сэмом. А потом Сэм, видимо, отошедший от потрясения, слегка отодвинул меня в сторону и подошёл к Кастиэлю, протянув ему руку. — Боже мой! Это такая честь! Я много слышал о вас. Я знал, что молился не напрасно. Ангел посмотрел на него абсолютно равнодушно, и после секундных раздумий пожал руку в ответ. — А я слышал о тебе, Сэм Винчестер, человек с кровью демона в жилах. С чем с чем в жилах? Мне было немного не по себе от того, как обычно рассудительный Сэм начал буквально лепетать перед этим, так называемым, ангелом. На вид самый обычный мужчина. Тёмные волосы, голубые глаза, плащ, брюки, ботинки. Ничего примечательного. Но что-то в нём определенно было не так. Это нельзя заметить сразу, если бы он проходил мимо, но вот при контакте с ним это однозначно чувствовалось. И вдруг до меня дошло, что не так. Его глаза были абсолютно неподвижны. Он всегда смотрел в одну точку, двигая лишь головой, и ни разу не моргнул. А так же тембр его голоса. Он оставался ровным, что бы он ни говорил, каким бы не было его предложение. Сэм немного опешил от такого, отнюдь не самого тёплого приветствия, и немного отошел в сторону. — Зачем ты пришёл? — немного строго спросил Дин. — Нужно поговорить. — Говори, — сказал Дин, оглянувшись на нас с Сэмом. — Говорить будем наедине, — всё так же беспристрастно, без тени смущения ответил он. — Хорошо. Дай только проснуться сначала. Тут Кастиэль начал смотреть мне прямо в лицо. — Тебе необходимо показаться врачу. — Чего? — Твоё зрение восстановилось не до конца. — Восстановилось после чего? — я никак не могла взять в толк, о чём он говорит. — После того, как Дин умер, ты начала медленно увядать, у тебя пропадали чувства, желания, некоторые потребности. И органы чувств тоже переставали действовать, так как во время похорон часть твоей души отправилась вместе с ним. Так оказывается, тот белый дымок мне не померещился… Это была моя душа…? Ангел меж тем невозмутимо продолжал: — Именно поэтому я и спас тебя, Аника Мэйсон. Потому что после сильного повреждения вен сама ты выжить не смогла бы. А Дин не сможет существовать, если не существуешь ты. Но по сути, твоя попытка самоубийства ни на что не влияла, ибо если бы я не вытащил его из ада, примерно через полгода после его смерти ты бы тоже умерла. Я разочарованно прикрыла глаза. Он меня выдал с головой. Потом я открыла их и глянула на Дина. Он смотрел на меня, подняв левую бровь и слегка свернув губы в трубочку, а глаза всё мрачнели, ведь до него всё больше доходило. Так же это означало, что вопросов у него очень много. Ну, еще бы. Одна новость охренительней другой. Потом он, когда до него окончательно дошло, секунду буравил меня взглядом, а затем быстро вышел из кухни. Я вздохнула. Чувствую, разговор предстоит не из лёгких. Я прошла в гостиную, сразу найдя его в полутьме. — Дин, я не хотела рассказывать… Он резко обернулся ко мне и, схватив за правую руку, закатал рукав халата по самый локоть. Его взгляд упал на два шрама у меня на запястье. Один такой старый, почти слившийся с кожей, но вот второй, намного более яркий, выпуклый, более длинный и глубокий. Он резал глаз. Он поднял глаза на меня, а в глазах было столько боли и разочарования, а так же… чувства вины? Этого мне только не хватало. — Дура, — он отпустил мою руку и снова отвернулся, облокотившись на подоконник руками. Я обвила его грудь руками сзади и прижалась щекой к спине. — Прости меня. Я не хотела, чтобы ты узнал. — О чём думала твоя пустая голова?! — Ты действительно хочешь это знать? — печально произнесла я. Если честно, довольно неловко рассказывать о своём самоубийстве причине своего самоубийства. — Я ведь всё помню. В мельчайших деталях. Сейчас я понимаю, насколько всё было серьёзно, у меня были приступы и галлюцинации, я видела то, чего просто не может быть, — я с трудом выдавливала из себя слова, вспоминая, как слышала десятки различных голосов в голове и видела эту девушку. — Под конец… мне уже было всё равно, я была между миром живых и мёртвых. И пожалуйста, не расспрашивай Сэма ни о чём, он ничего не знает. — Не ври. Он знает всё. Я видел, как вы оба врёте, когда спрашивал, чем вы занимались всё это время, — он говорил это очень злобно, но я знала, что он лишь прячет боль. — Давай просто забудем и всё. — Забудем? — он сбросил мои руки и снова повернулся ко мне лицом — это не забудешь, знаешь ли! ты бы умерла, если бы не Кас. Он ведь сказал, что ты бы не выжила. Ты бы не выжила, понимаешь ты это или нет?! Я ожидал от тебя глупостей, вроде демона перекрёстка, но чтобы такое… Видимо, он очень внимательно следил за моей реакцией, так как от него не ускользнуло то, как я опустила глаза. — Ты вызывала демона, так? — тихо спросил он. — Демоны, призраки, обряды, жертвоприношения. Всё по несколько раз, — пробормотала я, смотря в пол. Он вдруг схватил меня за плечи и встряхнул, заставив посмотреть на себя. — Ты заключила сделку?! Это ты вытащила меня, говори! — Нет! — крикнула я, у меня ничего не вышло! Ничего, понимаешь?! Демон лишь один раз пришёл ко мне, но не заключил сделку, сказал, ему нужны живые души, а моя умирает! Это не имеет значения, что я вскрыла себе вены, я бы всё равно умерла без тебя! Его глаза бегали из стороны в сторону, он, судя по всему, хаотично пытался что-то придумать, так и продолжая держать меня за плечи. — Дин, — тихо сказала я, взяв его руки в свои, — я люблю тебя. И я не могла поступить иначе. Когда тебя не было, мне казалось, что я падаю в бездну, я ничего не хотела. И в этом нет твоей вины. И я не хочу, чтобы ты об этом думал. Сейчас же всё хорошо, правильно? Он смотрел на меня, не мигая, затем провёл рукой по моим волосам. — А седина? Я слегка поморщилась. Вот зачем он об этом спрашивает? — В тот день, когда всё случилось. Давай не будем, ладно? — Как я могу не говорить об этом? Я помню тебя при первой нашей встрече. И что я вижу сейчас? Это всё я с тобой сотворил. — О, Боже, — я закатила глаза, — у тебя когда-нибудь пройдёт твой комплекс вечно виноватого? — Ани, погляди на себя в зеркало! — он повысил голос и указал мне рукой на стену, — ты седая! У тебя шрамов больше, чем у многих охотников! — Всё сказал? — подняла бровь я. — Уж извини, так получилось. Работа у меня такая, нервная, знаешь ли. Кучу шрамов я бы заработала и без твоего участия. О чём это я, если бы мы не познакомились, я бы уже лежала в гробу. А седину я закрашу, не волнуйся. — А может, без моего участия ты бы уже нашла себе кого-нибудь получше и жила бы в собственном доме, окруженная заботой и спокойствием? — его голос был саркастическим, но во взгляде читалось бесконечное сожаление. Как будто он виноват, что я его люблю. Что за вздор. — Вся проблема в том, что мне это не нужно. Жизни без тебя я бы не пожелала в любом случае. Вот такая у меня низкая планочка. все совершают ошибки, — я изо всех сил пыталась отшутиться. — Да, и я — твоя самая страшная ошибка. — Ты — моя лучшая ошибка, Дин. Пару секунд он стоял, просто глядя на меня. Потом ладонью обхватил сзади мою шею, притянув к себе, и крепко обнял. Я же сцепила руки у него за спиной, снова начав прислушиваться к его сердцебиению, которое было очень быстрым на этот раз. — Мы всё переживём, помнишь? — тихо напомнила я ему фразу, сказанную им же в машине четыре месяца назад. — Помню, — он взял моё лицо в свои руки, и прикоснулся своими губами к моим. — Ладно, пошли, — сказала я, отстранившись, — послушаем, что скажет твой ангел Господень. И заодно расскажешь мне, наконец, что происходит.