Адская программа обмена!

      Лицей имени Кроули Хэллоуэя на официальном сайте описывался как замечательный райский уголок для ребят, имеющих нетрадиционную сексуальную ориентацию. Обучением занимались исключительно высоко квалифицированные педагоги, дающие детям образование на ступень выше, чем в большинстве других учебных заведений. Особая система оценивания, регулярные тестирования и проверки обеспечивали точное представление о степени успеваемости ученика. «Подростки склонны к затравливанию тех, кто тем или иным образом отличается от них самих, но будьте спокойны на этот счет! Здесь ваше „особенное“ чадо будет защищено от негативного воздействия сверстников и сможет лучше сосредоточиться на обучении. И все это удовольствие за скромную плату!» — так было прописано приятным шрифтом нежно-серого цвета на главной странице сайта; ниже под надписью в доказательство был представлен фото-коллаж с счастливыми улыбающимися лицами учеников. Старшеклассники стояли рядом с ребятами из средней школы, символизируя гармонию, и все как на подбор улыбались во все тридцать два, сжимая в руках блестящие грамоты. Заманчиво, однако… Дин чувствовал себя героем фильма ужасов с весьма избитым сюжетом, в котором семья переселяется в какой-нибудь миленький и очень привлекательный на вид загородный домик в надежде на светлое будущее, да не тут то было! Вскоре узнается, что этот милый домик на самом деле просто адская конструкция, полная боли и страданий погубленных в ней когда-то душ. Совершенно похожее положение, только Винчестер не в фильме, и ему не поможет экзорцист.       На самом деле этот «райский уголок» больше напоминает адскую карусель, сумасшедший дом, вибрирующий поганой энергетикой, полный грязи и безумной суматохи. Будь наблюдателен и поймешь, что план Кроули далек от совершенства. Верно, дети не подвергались травле за свою ориентацию, однако тут же откапывалось разнообразие других причин, за которые можно было бы гнобить и унижать, начиная от «не такого» стиля одежды и заканчивая национальной принадлежностью. Разврат. Каждый укромный уголок был пропитан этим. Геи не были так щепетильны в выборе партнера, вернее, совсем не щепетильны. Более того, в виду несущегося на всем скаку полового созревания, молодые души жаждали экспериментов, разнообразия. Почти никто не зацикливался на ком-то одном. Дин мог видеть своего одноклассника, целующегося в один день с одним, в другой день с другим, и всех это устраивало, даже учителей. Дину хватило полторы недели хорошей наблюдательности, чтобы понять, что к чему. Он также не без помощи Бенни понял азы образовавшейся внутренней системы среди учеников. Если ему понадобилось бы изложить ее в виде статьи, то тезисом было бы следующее: «Если твоя успеваемость страдает — будет тяжко не только тебе, но и твоим спонсорам». Эта основа превращала обучение большинства в купание в кипящем котле. Винчестер ощущал легкую депрессивность, витающую в воздухе. Сам он это списал на отсутствие милых девушек, хотя и понимал, что причина не в том. Да, это место было настоящим адом, и Кастиэль был в самом центре безумной канители.       По возможности Дин все вечернее время проводил в облагороженном подвале, пафосно именуемым Домом Удовольствий, иногда в компании завсегдатаев просто катался по городу за чужой счет, а когда возвращался, то и дело заставал в своей квартире посторонних. Ни один из серьезных разговоров с Касом не увенчался успехом. В конечном итоге Дин всегда выходил из себя от непринужденного хамства Новака и его извечного спокойствия. Однажды, вернувшись, он был встречен дикими стонами из комнаты Каса. Дин не знал, что делать в такой ситуации: не врываться же и разлеплять их. Такие происшествия были регулярны, а люди, выходящие от Новака, менялись. Винчестер боялся однажды обнаружить в своем коридоре Бенни, пытающегося заправить рубаху в штаны, пока еще более обычного растрепанный Кастиэль равнодушно глядел ему в спину. Дин чувствовал, что уже не имеет контроля над ситуацией. Парню не оставалось ничего кроме как жаловаться тетушке, отвечающей за документацию по общежитию, включая запросы на переселение. Та неизменно ссылалась на занятость и так же неизменно говорила, что его очередь на рассмотрение подойдет уже совсем скоро. Ну, а до тех пор, пока Дин вынужден делить квартиру, или же, как ее можно назвать, бордель с Кастиэлем Новаком, парень решил отплачивать соседу той же монетой.       Взаимоотношения Дина с Касом были так же непостоянны и изменчивы, как настроения беременной женщины. Кастиэль никогда не мог оставить Дина равнодушным. Винчестер ни раз ловил себя на мысли, что Кас вызывает в нем бурю эмоций, ничего даже для этого не делая. Будь то гнев или раздражение — неважно, все равно эмоции. Иногда в эту палитру вливались более светлые краски.       Ноутбук Дина по каким-то причинам отторгал имеющийся в квартире вай-фай, интернет работал слабо, а на улице была жуткая непогода. В Канзасе парень в такие вечера уютно устраивался в кровати с кучей разных закусок и смотрел фильмы или же играл в игры. Если последнее в паршивом общежитии на окраине Чикаго было невозможным, то первое еще можно было попробовать реализовать в жизнь. Так Дин собрал всю свою волю в кулак и потребовал у Каса его планшет. Заранее настроившись на кучу возмущений и хамства, Винчестер был приятно удивлен, когда его голубоглазый сосед поделился гаджетом даже без пререканий. Дин принял планшет из рук Новака, который тут же вновь уселся за свой стол, зарываясь руками в волосы и что-то бубня над большой кучкой бумаг. Из любопытства Дин стал заглядывать ему через плечо, пытаясь понять, чем Кас занят. В одном месте были разложены какие-то сертификаты, тут же торчал листок со списком учеников, и все это было погребено какими-то распечатками с непонятным содержанием.       — Это что, домашка? — пробурчал Дин, решительно не припоминая, чтобы на дом задавали столько всякой всячины.       — Домашка! — Кас неожиданно встрепенулся, уставив на Дина ошеломленный взгляд. Широко распахнутые глаза слезились и были красными от лопнувших сосудиков. Дин обратил внимание на то, как энергосберегающая лампа подсвечивает голубую радужку. Парня тут же кольнула мысль, что эти глаза выглядели бы куда лучше, если бы в них не было столько усталости. Он сочувственно нахмурился. — Совсем забыл.       Кас вновь вернулся к бумагам, активнее орудуя шариковой ручкой, и Дин решил ему не мешать. Тихо возвратившись к себе, он разблокировал планшет и решил ради интереса глянуть историю браузера. Все было настолько невинно, что парень бросил эту затею. Позже, пока он подыскивал новое кинцо для просмотра, с краюшка экрана высветилось уведомление о сообщении от некой Анны. Дин бегло скользнул по нему взглядом, уловив лишь небольшой обрывок: «Не переживай». Спустя долю секунды после этого уведомление исчезло. Кажется, Новак и не думал выйти из соцсети прежде, чем отдать Винчестеру планшет. Очень рискованный шаг, учитывая то, что они все время цапались, однако Дин решил проявить уважение к его личной жизни и продолжил искать фильм.       Когда Винчестер определился с выбором, стрелка часов уже перевалила за одиннадцать. В этот раз он решил пересмотреть один из тех фильмов, что смотрел дома, когда родители уезжали по делам, а Сэм оставался у друзей с ночевкой. Тогда Дин чувствовал себя королем. Подобные ассоциации и воспоминания, воспроизводимые фильмом, подняли парню настроение и помогли вновь ощутить уют. Несмотря на то, что Дин отрубился на половине, подобное чувство сопровождало его и во сне, и после пробуждения. Проснулся он, кстати говоря, в три часа ночи и чуть не разбил планшет, что покоился у него на груди. Горло саднило от сухости. В квартире царила сонная тишина, нарушаемая лишь едва тихим жужжанием счетчиков и тиканьем часов, однако на кухне горел свет. Это был теплый желтый огонек от старой настольной лампы. Она освещала весьма умиротворенную и умилительную картину: Кастиэль, растянувшийся на столе, спал, уткнувшись лицом в учебник истории. Выглядел он при этом так, будто это самое удобное и чудесное место для сна. На столе в россыпную лежали учебники по другим школьным предметам; на толстом справочнике по химии стояла кружка с остывшим непочатым кофе и прямо рядом с ним открытая баночка с витаминами. Дин повернул ее этикеткой к себе: для стимуляции мозговой активности. «Хах, простимулировался?» — усмехнулся он про себя, глядя на спящего Каса. Винчестер созерцал его расслабленное лицо, отмечая, что черты его стали мягче. Было трудно поверить, что этот человек, ведущий себя столь провокационно, сейчас казался таким уютным и в то же время уязвимым. Дин почти забыл, зачем пришел. Набрав себе воды из-под крана, Дин начал пить, не сводя глаз с Новака.       — Эй, Кас, — начал он зачем-то шепотом, аккуратно касаясь плеча парня. Кастиэль на это никак не отреагировал. — Новак!       Кастиэль начал неразборчиво бормотать, и Дин уловил в этом бубнеже что-то обвинительное. Спустя секунду тишины парень резко выпрямился, чуть ли не сметая половину учебников со стола.       — Который час?!       — Чщ-чщ-чщ, спокойно. Сейчас глубокая ночь, а ты почему-то спишь за столом на кухне, — Дин усмехнулся, когда Кас поднял на него взгляд и начал щуриться как слепой новорожденный котенок. Свет лампы подчеркивал его мешки под глазами, и парень на секунду задумался, как часто Новаку случается пренебрегать сном?       — Спасибо, что разбудил…       Кастиэль со вздохом склонился над учебником истории, на котором всего минуту назад мирно спал. Все его тело обмякло. Он пытался рассеянным взглядом отыскать нужную строчку в абзаце и с горестью понял, что банально не помнит, где остановился да и в принципе о чем читал. Дин, наблюдал все это с непониманием.       — Ты можешь идти спать к себе. Или тебе тут больше нравится?       Кас посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Для него было неожиданно не предложение Дина, а скорее его участливость. Кастиэль открыл было рот, чтобы обыденно выдать порцию чего-нибудь саркастичного и грубого, что отвадило бы любого от проявления заботы к нему на ближайшие пару дней, но осекся. Редко его посещала идея не изгаживать свое общение с кем-то, обычно понимание приходило тогда, когда уже все было сделано, но в этот раз он успел вовремя остановиться. Новак мысленно поаплодировал себе за это.       — Мне надо тут закончить.       Винчестеру положено бы отступиться после этих слов, но и в этот раз он удивил Каса снова.       — Чувак, тебя что отчисляют? — Винчестер оперся двумя руками об стол, стоя напротив Кастиэля.       — Нет.       — Туго с оценками?       — …Нет.       — Завтра стопроцентно спросят именно тебя?       — Ну, нет, не думаю.       — Пфф, — Дин взмахнул в воздухе руками так, будто до Каса все никак не дойдет очевидная истина, — так в чем проблема? Ложись спать, а завтра что-нибудь придумаешь. Все нормально будет. Перфекционизм жизнь еще никому не спасал. Даже наоборот: иногда губительно пытаться сделать все идеально.       Кастиэль пялился на Дина, хмурясь. Физиономия Винчестера выглядела так, будто он полностью уверен в своей правоте. К горлу подкатил ком противоречий, но Кастиэль не смог произнести ничего из этого. Он просто смотрел на Дина и молчал.       Его положение, его статус абсолютного отличника, лежащая на его плечах ответственность, система, которую он создал для эксплуатации других учеников и выжимания из них личной выгоды — все это Кас нарабатывал годами. Апофеозом его трудов и усердия стала возможность никого не бояться, не перед кем не унижаться, а самому устрашать и унижать. Все это было для Новака более, чем важно, но Дин Винчестер сейчас предлагает ему пустить все это плыть по течению. Все так просто было для Дина, что даже невероятно. Наверное, Новак погрузился в свои мысли слишком глубоко, потому что его сосед начал нетерпеливо щелкать пальцами перед его глазами.       — Эй, ты уже с открытыми глазами спишь? Ну ты в кровать пойдешь или как?       — Это что, — Кас медленно растянул губы в своей привычной ухмылке, — приглашение?       Да, на этот раз он даже не пытался сдержать свой порыв. Уж лучше Дин Винчестер ощетинится на него сейчас и бросит свою глупую затею, иначе Кас начнет всерьез задумываться о его словах, а в последствии и о нем самом. Много думать о других людях вредно — так считал Кастиэль.       — Ой, ладно, делай, как знаешь.       Парень удалился с кухни быстрее ветра, будто подобные шуточки Каса имели действительно физически ощутимый сметающий эффект. Однако из головы этого зеленоглазого парня вымести было намного сложней. К счастью, Новак был слишком изнурен для посторонних мыслей. Покончив с историей спустя полчаса, Кастиэль был рад наконец вернуться в комнату. На подушке его ждал планшет, на экране которого были видны свежие заметные линии от пальцев, складывающиеся в корявое «кретин».

***

      Винчестр почувствовал себя загнанным в ловушку, когда неожиданно в раздевалку повалил народ. Парень выработал довольно простую стратегию для уроков физической культуры, а именно, для переодевания перед оным. Отпрашиваясь за пять минут до звонка, он торопился в раздевалку, чтобы выиграть временной промежуток между тем, как вернутся отзанимавшиеся ученики, и тем, как зайдет его класс. Хоть Дин и стал относиться к геям и их скользким взглядам чуточку проще, но оголяться в таком обществе он находил очень нервным занятием. И вот сейчас по каким-то причинам весь класс отпустили пораньше, и юношеские тела наводнили тесное пространство между шкафчиками. Народ передвигался и оккупировал пространство компашками, от которых Дин решил держаться подальше. Таким образом он маневрировал в самый край раздевалки, как вдруг со спины прямо ему на плечо грузно опустилась чья-то массивная ладонь. Он развернулся, на ходу изображая полнейшее возмущение, но, к удивлению, глаза его уперлись в огромный с частично отросшей щетиной подбородок. Высоченный плечистый здоровяк, превосходящий Дина в массе в два раза как минимум, собственнически приобнял Винчестера за плечи. Конечно, тот сопротивлялся, но верзила попросту не заметил, весело улыбаясь в сторону остальных. Одноклассники Дина, судя по всему, этого парня знали и любили не особо: сразу несколько пар глаз блеснули нескрываемым недовольством.       — Сегодня я с вами занимаюсь, дурачье! — торжественно провозгласил здоровяк. Терпение Дина лопнуло, как мыльный пузырек. Он кое-как выдернул свое плечо из медвежьей хватки и вскинул руку для удара, но та была легко перехвачена и до боли сжата в области запястья. все это было похоже на то, будто Дин ребенок, которого пытается обуздать нетрезвый папаша.       — Какого хрена?! Чувак, советую тебя меня отпустить, иначе…       — О-о, так вот, что это у нас тут за прелестное пополнение? — проигнорировал его здоровяк. — А он мне нравится! Дорогуша, что делаешь сегодня вечером?       Сказанные слова были приправленны неприятным смехом, настолько громким, что заполнил всю раздевалку. Все до одного затихли, изредка перешептываясь, так или иначе наблюдая развернувшуюся перед глазами сцену. Бенни появился из-за шкафчиков, однако это не придало Дину никакой уверенности, ибо выглядел он совершенно не так, будто способен повлиять на ситуацию.       — Слышь, уродец, у тебя что, дерево вместо мозгов? Если бы даже я был одним из ваших — ни за что на свете не согласился бы провести вечер с мутантом вроде тебя. Это извращение.       По раздевалке пронесся гул из голосов. Кажется, в этой волне улавливалось восхищение смелостью Дина. Парень воспользовался замешательством громилы и вырвал свою руку из захвата. Перед глазами мелькнула татуировка на предплечье: «Бреди».       Следует немного рассказать, кто есть этот Бреди. Бреди Фишер — единственный сын Тома Фишера — владельца крупной скотобойни. Семья всегда находилась в достатке, и Бреди вырос избалованным, взбалмошным, чувствующим свою вседозволенность хулиганом. Бреди был как раз тем геем, что в простонародье называют пидарасом. За необузданное поведение его отовсюду исключали, ставили на учет в учреждениях по делам несовершеннолетних, и все это продолжалось до его перевода в лицей имени Хэллоуэя. Здесь он учился и пару раз оставался на второй год, не имея никакой тяги и мотивации к учебе. Ученики его побаивались: Абаддон лично заминала все конфликты, произошедшего в результате его стычек со сверстниками, так, чтобы они не доходили до ушей высшей инстанции. Бреди пытались обходить стороной, будучи уверенными, что этот парень ничего не боится. Действительно, Фишер по факту боялся лишь того, что отец узнает о его маленьком подпольном бизнесе. Бреди продавал травку. Из здешних об этом мало кто знал, поэтому здоровяк чувствовал себя вполне свободно.       — Послушай, Дин не гей.       Бенни подал голос наконец, однако отступил назад. Дин и шагу сделать не успел, как его вновь грубо схватили, плотно прижимая к крепкой груди.       — О как! Что же ты тут тогда забыл, лапуля, со своим-то остреньким язычком?       — Ну все.       Дин понял, что это как раз тот случай, когда он обязан драться. Развернувшись внутри кольца рук, он с силой ударил пяткой по пальцам чужой ноги. Бреди потерял свои позиции на мгновение, и этого Дину хватило, чтобы нанести еще один удар под коленную чашечку. В раздевалке поднялся взволнованный шум. Недолго парню пришлось изгаляться, ибо разница в мышечной массе давала о себе знать. Не на шутку разозленный Бреди быстро заломал руки Винчестера, припирая того лицом к холодной стене. В самое ухо посыпались отвратительные оскорбления и угрозы. Все вокруг зашумели: кто-то подзадоривал великана, кто-то пытался его успокоить и уговаривал отпустить несчастного, но все их голоса стихли, как по нажатию кнопки, когда прозвучал один — до боли знакомый Дину. Этот холодный ровный тон он сумел бы отличить из сотни. Кастиэль неспешно спустил сумку с плеча и подошел к Бреди сбоку со спины. Дин мог видеть его, но лучше бы не видел. Неожиданно его захлестнуло чувство стыда.       — Отпусти его.       — Не то что?       — Не то тебе жизнь медом не покажется, — тихо проговорил Новак, угрожающе прищуриваясь.       Болезненная хватка ослабла, а спустя секунду Дин оказался полностью свободным. Бреди просто потерял к нему интерес, найдя новую жертву. С напористостью локоматива он ринулся к Касу, прижимая того к шкафчику своим телом. Толпа зашлась различными возгласами, Бенни с неменьшим интересом ждал развязки, отодвинув Дина за локоть, когда тот было подался за реваншем. Тем временем Бреди уже забрался одной рукой под футболку Каса, собственически там шаря. От Винчестера не укрылась волна отвращения, которая пробежала по лицу парня, однако Новак оставался спокоен и, кажется, не нуждался во вмешательстве. Дин был готов поклясться, что он обязательно бы вмешался, если бы Кас дал повод.       — О, так ты у нас теперь великий заступник? Можешь занять его место, чудик.       Бреди неожиданно ударил кулаком по звонкому железу шкафчика, пытаясь произвести устрашающий эффект. Кастиэль едва заметно дёрнулся. Ему не хотелось показаться слабым, когда все до одного смотрели на него.       — Давай лучше поговорим о том, как ты… — далее слов было не разобрать, так как Кас перешёл на шёпот, говоря что-то обидчику прямо в ухо. Пока он говорил, выражение лица Фишера медленно перетекало из самоуверенного в удивленное, а затем злобное. Наконец, прозвенел звонок на урок, и народ засуетился. Бреди рассерженно оттолкнул Новака и удалился из раздевалки. Кастиэль облегченно вздохнул. До этого ему приходилось сталкиваться с Бреди лишь однажды, и это был не очень приятный опыт. Все становилось хуже от того, с каким интересом за этим наблюдали другие, превращая простой конфликт в настоящую негласною борьбу за авторитетность.       Пока все расходились, Кас заметил взгляды, которые украдкой бросал на него Дин. Когда они остались одни в раздевалке, Новаку хотелось как-нибудь прокомментировать произошедшую ситуацию, дать Дину мудрое наставление, но Винчестер отреагировал на удивление нервно.       — Я не просил тебя мне помогать, — быстро проговорил парень, не сумев спрятать непонятную досаду в голосе.       Кастиэль искренне изумился такому повороту событий. Некоторое время он молча простоял в недоумении, а потом накатила волна раздражения. Из всех людей, с кем ему приходилось общаться Дин Винчестер был самым нелогичным в своих мотивах и настроениях, и это начинало нервировать. Тон Новака стал холодным и привычно насмешливым.       — Извини, что помешал тебе проучить гориллу Фишера. Просто когда я вошел, мне почему-то показалось, что преимущество не на твоей стороне. Буду знать на будущее, что стоять мордой к стене — это для тебя «ситуация под контролем».       — Абсолютно верно. Я сам бы со всем справился.       — Я бы на это посмотрел, — хмыкнул Кас, закрывая свой шкафчик и спешно уходя прочь. На уроки он опаздывать не любил.       — Да пошел ты! — крикнул Дин Новаку вслед. Он был зол, но только на самого себя. Кас, пока они находились дома, часто получал «профилактические» подзатыльники, выслушивал едва ли обоснованные упреки. Сам того не понимая, Винчестер просто искал пути взаимодействия и, подсознательно настроенный на враждебный отклик, не находил ничего лучше, чем компостировать своему соседу мозги, вместо того, чтобы нормально поговорить. Без особой серьезности и бахвальства он, бывало, упрекал Каса в слабости и некрутости, возводя себя в пример, но вот его скрутил один отбитый хулиган в тяжелом весе и зеркально отразил все чужие амбиции. Дину было горько признавать, что в одиночку он вряд ли справился бы. Но вот появился Новак, увидел все это и показал, в свою очередь, кто тут неслабый и крутой. Винчестеру было ужасно стыдно перед Касом, поэтому он злился, говорил глупости и еще больше утопал в этой трясине негодования.       На урок физической культуры он, естественно, идти уже не собирался. Для большего счастья ему не хватало еще увидеть эти перешептывающиеся лица, косые взгляды одноклассников, думать, что они обсуждают его эпичный провал, хоть и личный, а не забыли уже обо всем, как это обычно бывает. Не хотелось ближайшие часы контактировать с Новаком, пока еще не растворилось послевкусие их короткого диалога в раздевалке. Винчестер взвесил все эти перспективы и порадовался хотя бы тому, что он толком не успел переодеться. Минуя гардероб, он вышел в школьный двор, пока тот был пуст, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом.

***

      В иной день Дина послали разобраться с какой-то невероятно важной документацией, связанной с его предстоящим посещением школьного психолога. Винчестер настойчиво уверял завуча, полненькую миссис Джонс, в том, что ему совершено ни к чему заниматься подобными вещами, но дамочка была неумолима. Не пощадила она и Каса, который растекся по парте, выглядя мягко говоря измотанным. От ее голоса парень вытянулся, как тростинка в мгновение ока и даже попытался изобразить на лице что-то вроде заинтересованности. Тогда Дин с забавой понял, что Кастиэль все-таки подмазывается к главным управляющим школьными делами, несмотря на то, что это происходит незаметно для остальных. Женщина очень многословно с излишней подробностью и полнотой описаний разъясняла Новаку то, что можно было бы сказать намного короче: отведи Винчестера в учительскую и помоги разобраться ему со всем этим дерьмом. Дин, все это время рассказа находившийся за плечом завуча и смотревший на сидящего за партой Каса сверху вниз, даже не пытался сдержать злорадную улыбку. Уж больно веселил его вид того, как Новак подавляет порыв закатить глаза каждый раз, когда женщина с забавной прической-тортом продолжает нудно говорить ему бесполезные уточнения вместо того, чтобы наконец замолчать и пойти по своим делам. Миссис Джонс уже было погрузившаяся в повествование о чертовых загадочных Мартиносах, тянущих резину с заполнением журнала была прервана звонком на урок. Парням то было невдомек, ведь дело было огромной важности и не требовало отлагательств. Иными словами, Винчестер просто уцепился за этот повод пропустить хотя бы часть урока истории по уважительной причине. Кас был действительно уставший, не имел сил на препинания и споры, потому быстро согласился на уговоры и отмазал их обоих у учителя. По пути Новак зашел в один из кабинетов, из которого вышел уже с ключами. Дин не понял их предназначения, так как учительская была открыта. Внутри они быстро разобрались с формой для работы с психологом.       — У тебя что, какие-то проблемы? — усмехнулся Кас, наблюдая, как Дин калякает свою подпись напротив галочек.       — Заткнись, — быстро ответил Дин, недовольный этой необходимой частью его программы обмена.       Когда все было подписано и возвращено на свои места, вопреки ожиданиям Каса, Дин продолжил шариться по полкам с различными папками, бормоча ругательства себе под нос? Кас лениво наблюдал за его поисками непонятно чего, хотя, по-хорошему, должен был бы напомнить Винчестеру, что все остальное на этих полках совершенно не его ума дело. В конце концов, ему надоело.       — Эм, Дин. Знаешь, если ты пытаешься потянуть время, то совсем необязательно копаться в чужих досье, понимаешь? — будто между делом проговорил он, отвлеченно поглядывая в окно. Спина Винчестера ответила ему молчанием. — Дин. Скажи, чем ты занят?       — Какое тебе дело? — проворчал парень, неаккуратно пытаясь впихнуть стопку бумаг обратно в узенькое пространство между папками, при этом нещадно комкая ее. Терпеливостью Дин никогда не славился.       — Ну-у… — задумчиво протянул Новак, уже созерцая пошарпанный от времени потолок. — Ты, похоже, ищешь что-то, а я неплохо ориентируюсь среди этого всего, — как и ожидалось, Дин тут же развернулся к нему лицом. Плавно спуская взгляд с потолка и обводя им все заставленные полки и ящики, Кастиэль наконец остановился на Дине, внимательно посмотрев тому в глаза. Лицо его не теряло будничного выражения. — А так — да, мне нет никакого дела.       Таким ненавязчивым образом, Кас предложил свою помощь в поисках отнюдь не из благотворительности, а просто лишь из желания не попасть под кару учителей за бардак, что Винчестер обязательно тут устроит, если того не остановить.       — Черт, тогда можешь мне помочь найти хреновину, в которой сложены все прошения на переселение? Меня эта тетка задолбала завтраками кормить. Хочу слегка продвинуть себя в очереди.       — Читер, — цокнул языком Кас, складывая руки на груди. — Неужели тебе так не терпится от меня съехать?       — Можно подумать, тебе этого не хочется, — в тон ему ответил Дин.       — Не припомню, чтобы мы обсуждали этот момент, — он подошел к одной из полок, бегло проводя пальцами по ряду папок. — И куда же ты потом?       — Разумеется, к Бенни, — быстро ответил Дин, возвращаясь к своим поискам.       — Бенни? К этому пять минут назад жирдяю? У вас что-то было?       — У нас была дружба, — насупился Дин.       Кас многозначительно кивнул. Они немного помолчали.       — Френдзона, значит.       — Просто закрой рот и ищи заявки.       Наученный горьким опытом за недолгое время общения с Касом, Дин отвернулся, стараясь отвлечься от темы, но слова вылетели сами собой:       — Он влюблен в задохлика, я точно знаю и поэтому спокоен.       — Как же легко, оказывается, влиться к тебе в доверие, — иронично проговорил Новак, перебирая случайные листочки для виду.       — Не глупи.       Оба снова замолчали. Дин по второму, а может, уже и по третьему кругу открывал те же самые ящики, но ничего нового в них не появлялось. Признаться, он даже не понимал толком, что искал. При заполнении бланка он не удосужился и попытаться запомнить, как тот выглядит. Таким образом злосчастные заявки превращались в иголку в стоге сена. Увлеченный непростым делом Дин даже не заметил, как Новак достал из кармана ключи, взятые накануне, и открыл ими какой-то маленький ящичек. Ему стоило быть внимательнее, потому что Кас не врал и действительно хорошо знал, где здесь и что лежит, а глядя на то, как быстро он нашел именно нужный ключик в связке, можно было сделать вывод, что он открывал этот ящик уже не в первый раз. На свет показались те самые слегка желтоватые бланки, которые Дин тот час бы узнал, если бы обернулся. Они находились в небольшой коробочке, помеченные стикерами, расположенные в строгом порядке очереди. Заявка с написанным торопливой рукой именем «Д. Винчестер» уже подобралась к краю, и Кастиэль успел подумать, что они очень удачно зашли, прежде чем привычным движением переложить ее в самый конец коробочки. Без лишнего шума он закрыл ящик и убрал ключи в карман, подходя к Дину со спины.       — Похоже, их здесь нет. Пошли на урок.       — Чего? — парень возмущенно повернул к нему голову. Его лицо уже успело покраснеть от долгого прибывания в положении наклона. — Ну ты и хреновый сыщик! Подожди, мне кажется я что-то видел вот тут…       Далее Дин перешел на бормотание, за которым не слышал никого кроме себя. Так прошло около пяти минут, и Винчестер, наконец, сдался. Развернувшись, он обнаружил, что находится в архивной один и уже был готов обвинить Новака в нетерпеливости и безответственности, как вдруг услышал надменный голос Кастиэля из смежной комнаты, а вместе с ним еще парочку неопознанных голосов. Когда он зашел, то обнаружил странную картину: двое учеников, которые были младше едва ли на пару годков, мялись около принтера, на который Кас, в свою очередь, покровительственно положил руку.       — Блин, Новак, это не твоя собственность! — возмутился один из ребят.       — Да, отдай распечатки, и мы пойдем!       Дин мысленно похвалил их за решительность в голосе, учитывая то, что выглядели они при этом неважно. Когда парень подошел к компании, ребята помладше окончательно стушевались.       — Что за кипиш? — он вопросительно посмотрел на Каса, который в ответ лишь закатил глаза, мысленно посылая его идти туда, откуда пришел. Двое других так же проигнорировали его.       — 10 баксов.       — Что?! Но ведь обычно было 5!       — Обычно вы сюда захаживаете на перемене, а не посреди урока. Значит, ситуация критическая, следовательно, 10 баксов. Каждый.       — Ну, Кастиэль, давай мы рассчитаемся как-нибудь по-другому что ли? — умоляюще заскулил ближайший к Дину паренек.       — Вы — только деньгами. Насобирайте 20 долларов, и невыполненная домашка по литературе ваша.       Голос Кастиэля сквозил неприкрытым издевательством и даже некоторой сердитостью. Дина стали возмущать развернувшиеся торги. Обдумывать заранее мотивы чьего-либо поведения не было в его правилах; по его мнению несчастные ребята, с которых Новак пытался сорвать деньги, выглядели абсолютно безобидными и ни чем не заслужившие такого к себе отношения. Чувство покушения на справедливость зажглось в груди парня всепоглощающим огнем, и он решил вмешаться.       — Что это? — он беспринципно оторвал руку Каса от принтера, и вырвал лежащие на стекле листы. Все они были одинакового содержания и, похоже, относились к уроку литературы. Винчестер смекнул, что парни просто не сделали домашнее задание по каким-то причинам и сейчас пытались сжульничать, отксерокопировав работу какого-то доброго простачка и выдав все за случайность. Мол, случайно выбрали для работы один интернет-источник или что-то вроде того, но здесь вмешался Кас и подгадил их незамысловатый план.       — Берите и проваливайте.       — Дин!       Под возмущенные возгласы Новака, Винчестер впихнул горе-ученикам распечатки и тут же был окачен волной благодарности. В следующую же секунду они уже рвали когти подальше от учительской, пока Кастиэль кричал им вслед, что он их запомнил. Оставшись наедине, Новак сурово посмотрел Дину в глаза.       — Какого хрена ты лезешь, Винчестер?       — Я помог тебе не поступить как козел. Не благодари, — пожал плечами Дин. Отчего-то ему стало так спокойно на душе, что он и не думал читать никому мораль.       Кастиэль хотел что-то сказать, но лишь поджал губы. «С этим парнем невозможно о чем-либо договориться» — подумал он, а вслух произнес:       — Пошли. Мне не терпится услышать, как ты зачитаешь свой доклад по истории.       Дин смешно нахмурился, переваривая сказанное.       — Вот дерьмо!