Адская программа обмена!

      Тихий, спокойный вечер укутал Канзас в свои объятья. Солнце продолжало улыбаться с небосвода, медленно скользя к горизонту. Октябрь в этом году выдался на удивление теплым, и дети не спешили возвращаться домой после окончания уроков. Наступила долгожданная пятница, и здание школы имени Тома Доусона почти опустело. Изредка в просторных коридорах сновали учителя, занятые своими делами, временами в тихих стенах раздавались их оживленные голоса и хохот — сейчас педагоги могли позволить себе расслабиться. В кабинете директора сидели три человека. Один из них, собственно, был сам директор, который сейчас натужно вздыхал, стоя у работающего принтера. Двое парней молча сидели, ожидая вынесения приговора. Распечатав несколько листов, мужчина отложил их на стол и грузно опустился в кресло напротив ребят.       - Дин, ты и сам знаешь, это не первичный случай, - мягко начал он, заглядывая в глаза парню. – При всем нашем хорошем отношении к тебе, мы больше не можем закрывать на это глаза. Вы с братом учитесь здесь уже второй год. Ты, между прочим, последний. И за эти два года на тебя жаловалось семь человек! Не знаю, сколько тут ходит умолчавших. Ты даже не пытаешься себя сдерживать. Посмотри на этого юношу.       Дин, все это время сидевший в скучающей позе, подперев голову рукой, встрепенулся и обратил хмурый взор на директора.       - Мистер Харисон, - от резкого звука сидящий на противоположной стороне дивана юноша с подбитым глазом вздрогнул, - о какой сдержанности может идти речь, если этот… - Винчестер явно намеривался пустить в ход какое-нибудь ругательство, но осекся. – Этот парень прилюдно осквернял меня своими чертовыми грязными фантазиями!       - Успокойся. Дастин, это правда?       Затравленный паренек, жавшийся к ручке дивана так, словно вокруг Винчестера воцарилось осязаемое биополе, помолчал с полминуты, неуверенно заговорил:       - Я просто поделился с друзьями о том, что Дин очень симпатичный. И я хотел бы с ним встречаться.       Винчестер шумно втянул воздух, скрещивая руки на груди. Еще в прошлом году переведенные братья создали себе достаточно четкую репутацию. Сэм Винчестер завоевал всех учителей своим развитым не по годам интеллектом. Завучи отправляли мальчика на всевозможные олимпиады, а двоечники чем только не подкупали, лишь бы Винчестер помог им с очередным докладом. Короче говоря, Сэм пользовался уважением. Дин, в свою очередь, учился не очень хорошо, но и не плохо, опять же стараниями брата. Парня больше интересовали девушки и развлечения. Что сказать, будучи обладателем на редкость красивой внешности и чертовского обаяния, Дин всегда купался во внимании первых и никогда не отказывал себе во втором. Парень часто опаздывал или вовсе погуливал уроки, пренебрегал правилами поведения, однако был заинтересован спортивной секцией по футболу и принес школьной команде немало побед в районных и городских матчах. Директор, Мартин Харисон, очень трепетно относился к репутации школы, посему пришедшие братья Винчестеры, сами того не понимая, легко получили его расположение. Но потом ситуация немного изменилась.       Дин Винчестер оказался заядлым гомофобом. В первый раз это проявилось незначительно и осталось в кругу учеников, но каждый последующий случай столкновения Дина с очередным несчастным приобретал все большую серьезность. В конце концов, ученики начали жаловаться на Винчестера, приходя избитыми к дверям директорского кабинета, словно заблудшие души к воротам монастыря. Сначала дело ограничивалось чтением морали, затем к нравоучению привлекали уже Джона и Мэри Винчестеров. Родители Дина лишь пожимали плечами. Если отец в какой-то степени понимал сына и не наказывал толком, обеспокоенная мать часто уговаривала Дина проявить терпение и толерантность. Мэри была очень чувствительна к переживаниям других и нередко становилась на место тех женщин, чьи сыновья приходили домой с побоями, но как бы она ни боролась со своим собственным чадом, все повторялось.       Школьный совет был обеспокоен этой проблемой и, в конце концов, пришел к общему решению.       Директор Харисон смерил присутствующих задумчивым взглядом, заостряя внимание на Винчестере. Парень даже сейчас не признавал своей вины. Сидел так, как будто задержаться после уроков было огромным одолжением с его стороны. Лицо выражало раздражение, пальцы левой руки нетерпеливо тарабанили по ручке дивана, взгляд уперся в настенные часы за спиной Харисона.       - Дастин перешел к нам только в этом году. Он не знал, что за выражение своей гомосексуальности может получить в глаз, - с нажимом проговорил мужчина, отбросив к чертям все формальности. – Зачем сразу устраивать мордобой?       - Ввел его курс дела, - сухо бросил Винчестер, еще больше раздражаясь.       Харисон глубоко вздохнул и, кинув беглый взгляд на жавшегося в углу парня, отпустил того домой, заверив, что со всем разберется. На самом деле уже все давно было решено, и оставалось лишь озвучить Винчестеру его наказание, но Мартин почему-то колебался. Глядя на своего незаурядного ученика, мужчина начинал сомневаться в правильности решения, к которому пришли члены школьного совета.       - В прошлом году я переговорил со своим хорошим другом Кроули Хэллоувэем насчет участия старших школ в параде культуры. Министерство образования отклонило мой запрос, однако, мистер Хэллоуэй как важная шишка в этой сфере пообещал замолвить словечко за нашу школу…       - Я в этом не участвую!       - ... но взамен попросил организовать программу обмена. Я сделаю маленькое предисловие. Кроули имеет докторскую степень в области молекулярной биологии и совершил несколько очень важных открытий. Думаю, девочки в твоем классе знают о нем, как о человеке, открывшем новый ген, способный максимально замедлить процесс старения. Его щедро наградили за это, более того некоторые косметические компании платят ему огромные деньги за то, чтобы чудо-ген оказался в кремах их марки. В общем, человек он богатый и очень влиятельный. И гей, - на этом слове Харисон сделал секундную паузу, наблюдая изменения в настроении Дина. – В детстве он часто сталкивался с ребятами вроде тебя, и этот печальный опыт побудил его основать лицей, специализированный только для ребят с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Чтобы отправить туда ребенка, родители, конечно, должны вывернуть карманы, однако могут не беспокоиться о негативном давлении со стороны одноклассников.       - Как мило! – усмехнулся Винчестер, состроив самую саркастичную физиономию, на которую только способен. - А причем тут я? Давайте ближе к делу!       - Хорошо. Как я уже сказал, я согласился организовать программу по обмену. Оттуда к нам отправят своего ученика, а мы своего.       - Вы хотите сказать, что?.. – догадался Дин. - Я никуда не поеду.       Мужчина напротив в который раз тяжело вздохнул. Он с самого начала предчувствовал такой финал. Тем временем Дин все больше распалялся.       - Вы серьезно?! Какого черта вы думаете, что это хорошая идея?! Эй, а может вы в тайне тоже голубой, как и эти сопляки? А?!       - Дин, я женатый человек. И я, как и ты, тоже не в восторге от этой идеи.       - Ну, так в чем проблема, мистер Харисон? – Дин понизил голос до шепота, подаваясь корпусом вперед. – В чем дело? Просто выберите другого ученика. Вы же директор. Вы – главный здесь. Вы можете втихую отправить кого-то за меня. Обещаю быть самым послушным учеником. Только не отправляйте меня туда.       Винчестер остановился, выжидающе глядя на мужчину. В зеленых глазах парня плескалось столько надежды и мольбы, однако, стоило Дину услышать отрицательный ответ, взгляд резко переменился. Глаза его зажглись бунтарской решимостью.       - Значит, я сбегу оттуда при первой же возможности.       - Не стоит так огорчать родителей, Дин. Они уже подписали все бумаги для твоего перевода. Мистер Винчестер пообещал лично заняться тобой, в случае, если ты будешь выказывать неподчинение.       - Ты врешь, - выплюнул Дин, забывая все правила приличия.       - Посмотри сам.       С этими словами Харисон поднялся и подошел к своему рабочему столу. Покопавшись в одном из ящиков, мужчина выудил одну худую папку, пролистал до нужной страницы и передал Дину. Парень с досадой узнал те самые каракули, которые часто сам подделывал. Его родители действительно подписались на два месяца проживания их ребенка в Чикаго и обучения в лицее имени Кроули Хэллоуэя.       - Секундочку! Целых два месяца?! Ладно, я мог бы смириться с неделькой, двумя, но два месяца?!       - Также, мы с твоей мамой обговорили условия твоего пребывания. Она согласилась в воспитательных целях задержать тебя на более долгий срок, если оттуда в нашу школу будут поступать жалобы. Я непременно узнаю, если ты навредишь кому-либо. Поэтому срок зависит и от тебя. Я договорился с мисс Хэллоуэй, директрисой лицея, чтобы ждали тебя к среде.       Мужчина взял листки, которые выползли из принтера, и протянул парню. Дин долго сверлил взглядом оные, после чего резко вырвал бумаги из рук директора и вышел из кабинета. Харисон еще несколько секунд просто стоял, вглядываясь в захлопнувшуюся дверь. Мужчина часто бывал в том лицее, проводил некоторые открытые уроки и помнил многих учеников. Он точно знал, к кому подселить этого импульсивного и несдержанного мальчишку.