Я пришла чтобы сжечь...

      Элизабет присела на краю одной из двух стоящих в комнате кроватей. Комната была просторной и светлой, обставлена лучше и богаче обычных комнат в общежитиях. Как ни как комната для гостей. Красивые тяжелые шторы бардового цвета напомнили девушке портьеры в замке королевы. Но ничего "современного" здесь не было, ничего напоминающего о родном мире. Почему-то девушка думала, что родители обязательно обставят всё так, как было у них дома.       Лиз посмотрела на пустующую кровать в противоположной части комнаты. По-видимому, кровать Роберта.

«Похоже, они даже спят отдельно».

      От этой мысли девушке стало не по себе, и она тут же перевела взгляд на мать. Та стояла возле письменного стола у окна, взявшись руками за спинку стула. Камилла невидящим взором смотрела перед собой и жевала щеку изнутри, как делала всегда, когда погружалась в свои мысли. Эту привычку унаследовала и сама Элизабет.       - Знаешь,- тяжело вздохнув, прошептала мама,- я всегда знала, что рано или поздно мы к этому придем. Я всегда убеждала себя, что буду готова, что расскажу тебе все как есть. Но,- она перевела взгляд на дочь и невесело улыбнулась,- я оказалась совершенно не готова.       Элизабет кивнула и уставилась на свои руки не в силах, что-либо сказать. Она хорошо понимала это чувство, она сама не была до конца уверена, готова ли к тому, что сегодня услышит.       В тот раз, на кухне у них дома, Роберт сказал: «Милая, все очень сложно. Я постараюсь тебе объяснить все по порядку. Мы с мамой часто думали о том, как все тебе рассказать. Но все произошло так быстро…». Хоть что-то они делают вместе. Хоть где-то они похожи на семью.       - Отступать поздно, мам,- тихо ответила Лиз, не поднимая головы.- Мы и так тянули слишком долго. Я должна все узнать,- немного помолчав, она добавила.- Это не тот случай, когда лучше жить в неведении.       Камилла закусила нижнюю губу и с шумом втянула воздух. Она порылась в ящичках стола и достала маленький мешочек. Открыв его, женщина высыпала себе в ладошку четыре зернышка и, вернув мешочек на место, бросила по зернышку в каждый из углов комнаты. Став в центре комнаты, Камилла начала едва слышно читать заклинание. Вскоре, Элизабет увидела, как по углам к потолку тянутся зеленые стебли какого-то растения. Вверху стебли раздвоились и направились друг к другу, четко по потолочному плинтусу, образовывая контур комнаты. На всех стеблях вылезли бутончики.       - Цветы лимона? - тихо прошептала девушка, словно боясь нарушить какой-то торжественный и очень важный процесс.       - Свобода и благоразумие,- ответила Камилла и присела на стул, поставив его напротив дочери.- Так нас никто не сможет подслушать. Это заклинание не так сильно как барьер Роберта, но я не владею магией защиты.       Лиз кивнула и нервно сжала в замок потеющие руки, выжидающе смотря на мать.       - Для начала скажи мне, что ты знаешь о внешней жизни этого мира? Я говорю о том, что происходит за пределами стен.       В сознании девушки сразу всплыли картинки леса и старенький домик. Пыльные, обшарпанные комнаты, множество книг и ворчливый голос старушки в кресле. Но вслух она сказала совсем иное:       - Я знаю, что стена появилась после восстания,- ответила Лиз, чувствуя себя при этом как на уроке истории.       Камилла удовлетворительно кивнула.       - Да, после того случая Тиана оградила город стеной. Теперь войти или выйти можно только получив официальное письменное разрешение. Для этого человеку, желающему выйти, необходимо добиться аудиенции. Желающему войти, необходимо иметь кого-то внутри города. Кого-то, кто от его имени возьмет у ее Величества разрешение. В общем, все очень сильно усложнилось. Снаружи сейчас образовался довольно хрупкий мир между расами. Сейчас готовится мирный договор между эльфами и вампирами. Обе стороны стараются быть как можно тише, ведь любая мелочь может все испортить. Думаю, даже здесь в Академии чувствуется напряжение.       Элизабет прекрасно понимала, о чем говорит ей мама. Она давно уже заметила, что вампиры ведут себя тише обычного. Да и многие об этом переговариваются. Эльфы ведут себя все также, но сами по себе осторожные.       - Но неужели нет никого, кто был бы не согласен с этим соглашением?- спросила она, ерзая на кровати в поисках более удобной позы. Либо кровать Камиллы была слишком жесткой, либо Лиз слишком привыкла к своей мягкой постели.       - Разве что Тиана,- иронично улыбнулась Камилла.- Не думай, что вампиры прям уж все такие поголовно кровожадные монстры.       Лиз опустила глаза, вспоминая истерику, которую закатила дома за день до отъезда. Она ни за что не сказала бы в тот момент, что когда-нибудь устыдится этих слов, сказанных сгоряча. Но сейчас все именно так, и этот факт заставляет ее краснеть и еще сильнее прятать глаза.       -Такими являются только те,- продолжала тем временем Камилла, не замечая реакции дочери,- кто идет на поводу у инстинктов. Такие вампиры забывают о законах своей расы, убивают людей и все так далее по списку. Они преследуются специальным учреждением Vivas.

«Возмездие,- тут же мысленно перевела с латыни Лиз»

      - Но большинство представителей этой расы спокойные и, я бы даже сказала, равнодушные по своей натуре.       - Но зачем ты мне все это рассказываешь?- спросила девушка, не понимая, как это все связано с восстанием шестнадцатилетней давности.       - Дело в том,- мать немного подалась вперед и оперлась локтями на колени, эта поза в сумме с средневековым платьем выглядели довольно комично,- доченька, что в то время когда я здесь училась, все было совершенно по-другому. И ты должна понимать разницу. Тогда все было единым целым. Все принадлежало Тиане. Конечно же, все расы жили на отдельных территориях и со своими правителями, но безукоризненно подчинялись ее Величеству. Правители были приближенными королевы и ее советниками. Но, конечно же, она их никогда не слушала.       Жизнь в Нерее тогда была не намного легче, чем сейчас. Тиана держала всех в ежовых рукавицах и не давала вдохнуть полной грудью. И незадолго до восстания она издала закон, о котором ты уже много слышала.       Конечно же, Лиз знала, о каком законе речь. В голове прозвучали знакомые слова: "Я видела будущее, Ваше Величество. На свет появится ребенок, сильнее и могущественнее Вас. Он будет рожден от союза человека и Нерейца.".       - Закон о кровосмешении,- ответила девушка, нахмурив брови.

"Вот он - первый пазл!"

      - Да,- кивнула Камилла.- Но, в то время было заключено много межрасовых браков и также многие были влюблены. Их всех казнили на центральной площади A Sacris, Тиана не поскупилась на разновидность и богатство этого зрелища. В зависимости от того насколько долго пара была вместе предсмертные пытки менялись,- взгляд Камиллы остекленел, а голос снизился до полушепота.       Элизабет поддалась вперед, жаждая услышать продолжение. С этого момента она покидала знакомую территорию и ступала на новые, неизведанные земли. Причину закона о кровосмешении она уже знала, теперь пришло время узнать последствия такого решения Тианы.       Камилла сделала глубокий вдох и тряхнула головой, словно отгоняя неприятные воспоминания, затем, умолкла. Лиз пыталась представить, что ее мама могла видеть в то время. Ведь ей было всего лишь шестнадцать. Она была всего на год старше, Элизабет. Сколько ей пришлось пережить? Чего она боялась? Кого опасалась? Кого любила?...       - Погибли многие мои друзья,- продолжила мать.- Некоторым удалось скрыться.       Камилла бросила на дочь нерешительный взгляд, словно боялась того, как Лиз отреагирует на ее следующие слова. Девушка насторожилась и сглотнула подступивший к горлу ком.       - Я тоже была влюблена,- произнесла мать и эти слова повисли в воздухе.       Пауза длилась больше минуты, Элизабет не находила слов, Камилла молча ждала. Может, она ждала чего-то вроде той истерики, когда сказала, что Дерек едет в Нерей с Лиз. А может, ждет понимающего кивка и теплых слов поддержки. Но и того, ни другого девушка не могла из себя выдавить. Все ее моральные силы уходили на то, чтобы не обвинить мать в том, что сделала всю ее жизнь сплошным обманом.       - Продолжай,- наконец, сказала Элизабет и, услышав свой голос, поморщилась. Хриплый, несмелый и дрожащий.       - Его звали Миримон,- произнесла Камилла.- Он был эльфийским принцем.