Я пришла чтобы сжечь...

      Произнесенное Камиллой имя эхом отдалось в голове Лизи. Не нужно было сильно напрягать память, чтобы вспомнить, где она его слышала прежде. А если быть точнее то видела. Девушка очень хорошо запомнила неровно нацарапанные буквы на каменной кладке подземной темницы. Любовное послание. Прощание, оставленное ей, Камилле. Элизабет посмотрела на свою мать совсем другим взглядом. Увидела ее совсем иначе. Сейчас перед ней был не стойкий маг, способный убить любого демона, не заботливая мать вырастившая дочь, а сломленная и уставшая женщина. Лизи видела в Камилле страх. И не только страх реакции дочери на открывшуюся правду, а и страх перед самим этим местом. Перед Нереем. Здесь она лишилась всего. Нет. Здесь ее лишили всего.       - Какой он был?- спросила Лизи, не столько желая побольше узнать о биологическом отце, сколько просто, чтобы дать матери выговориться. Ей сейчас это очень нужно. После стольких лет…       - Он был красив,- Камилла грустно улыбнулась и подняла глаза на дочь,- ты во многом на него похожа. Особенно характером. Он был таким же любопытным, немного отчужденным и очень харизматичным.       Она замолчала, и Элизабет не торопила ее. Сейчас девушка почему-то представила себя, потерявшую Дерека. Воображение тут же принялось рисовать в голове картинки его смерти. И во всех них вампира убивала королева. Сжигала огнем, протыкала мечом, душила и избивала.       - Баэльвин, отец Миримона,- продолжила мать, – был против наших отношений. Он ненавидел человеческую расу в целом. Считал нас слабыми, глупыми и легко внушаемыми. Но после того как Тиана ввела этот идиотский закон, он встал на нашу с Миримоном сторону. Это, по сути, являлось отличным поводом для открытого противостояния королеве. Для восстаний против власти всегда нужен повод, в основном для того, чтобы поднять народ. Что-то вроде мотивации. Но и королева не могла просто так взять и казнить эльфийского принца. Это уже не просто горожанин. Если взять и казнить на ровном месте кого-то с высоким титулом, другие расы молчать не станут. И в первую очередь чиновники и короли. Поэтому Тиана арестовала Миримона и посадила в темницу. Якобы до выяснения обстоятельств совершенного им преступления.       - Тебя тоже арестовали?       - Нет,- Камилла отрицательно помотала головой.- Все знали, что Миримон любит человеческую девушку, но никто не знал кого именно. Из-за предвзятого отношения отца к нашей расе, принц предусмотрительно сделал все, чтобы скрыть мое имя и личность в целом. Даже под пытками Тианы он молчал.       Элизабет вполне могла представить себе такое развитие событий. Все сказанное Камиллой звучало логично и обосновано. Девушка плохо разбиралась в политике, но понимала, что такую важную фигуру как принц целой расы просто так не уберешь с этой «шахматной доски». Подобное подняло бы на уши всех. Не только эльфов, но и другие расы. А там уж и до войны не далеко.       - Конечно же, я по молодости пыталась решить все своими силами,- продолжала рассказывать мама,- и, конечно же, я втянула в это почти всех своих друзей. Среди них был Роберт, а так же родители Меллорин.       В голове девушки многослойным эхом прозвучали слова блондинки. Слова полные боли и гнева. Слова, направленные в адрес Камиллы.

«…Но в тот же год все они, кроме шестилетней девочки, умерли в муках, защищая твою драгоценную мать. Их демонстративно казнили на центральной площади, дабы показать, что бывает с теми, кто идет против королевы. А Камилла сбежала…»

      Элизабет ощутила, как эти слова сжимают ей горло. Они словно материальные призраки перекрыли ей доступ к кислороду, взывая к мести. В тот раз в коридоре Лиз не хотела верить Меллорин. Она всеми силами отрицала возможность того, что ее мать могла причинить вред близким ей людям. Да и вообще кому бы то ни было в целом. Но сейчас девушка прекрасно понимала, что невозможно жить, не причиняя боли и вреда другим. Лиз как никто другой понимала, как сильно мы можем влиять на чужие жизни. Как можно убивать благими намерениями. Но в то же время девушке хотелось обвинить во всем мать. Сбросить с себя груз чужой скорби и злости. Сделать свою ношу хоть чуточку легче. Так эгоистично и так по детски. Поэтому Элизабет все же озвучила вопрос, который терзал ее с того момента, как она узнала имена родителей Меллорин.       - Они умерли из-за этого?- голос Лиз звучал тихо и сдавленно, но в нем отчетливо слышался укор, как бы сильно она не старалась его скрыть. Как бы сильно она не пыталась подавить в себе желание обвинить мать во всех своих бедах,- Они умерли, помогая тебе спасать Миримона?       Мама удивленно воззрилась на дочь. На ее лице было красноречиво написано, что она никак не ожидала подобных вопросов. Но спустя мгновение в карих глазах появилась искра понимания и женщина, закусив губу, опустила голову.       - Я думала, вы с Меллорин не так близки, чтобы говорить на такие темы,- ответила Камилла, затухая под напористым взглядом дочери.- Я не буду оправдываться. Я попросила их о помощи, понимая положение дел. Понимая весь риск. И да, они погибли, но позже. Гораздо позже. Их казнили в самом разгаре Восстания.       - Меллорин сказала, что ты их бросила, но Сераил сказал, что их смерть не твоя вина,- пробормотала Лиз, пытаясь все же разобраться в своих чувствах.- Кому мне верить? Камилла тяжело вздохнула и покачала головой.       - Я не тот человек, который должен говорить тебе это. Я расскажу, как все было, но тебе самой придется делать выводы.       Слово «выводы» легло на Элизабет тяжелым грузом. Она сама до конца не понимала, чего ждет от Камиллы. Может девушка ожидала, что мать броситься уверять ее, что не виновна ни в чьих смертях. Что она всегда была и будет хорошим человеком. Но уж такого неоднозначного ответа как этот Лиз точно не предвидела.

«Все-таки нельзя делить мир на черное и белое»

      - В общем, в итоге образовалась небольшая компания людей,- продолжила Камилла.- Но мы не знали, как лучше всего решить данную ситуацию. Мы все были молоды и неопытны, поэтому все, что нам удалось придумать, так это организовать побег. Да, идея не совсем удачная, и закончилась она ужасно. Но, тем не менее, мы продумали практически все.       Сераил достал нам карты подземелий королевского дворца. В то время он не был таким пугающим, как сейчас. Он никогда раньше не носил эту длинную скрывающую мантию, считал ее ужасно старомодной. Сераил был очень красив и самодоволен. Ужасно гордился собой, когда принес нам те карты и без устали рассказывал, как охмурил стражницу-друида и как ловко своровал свитки прямо у нее из сумки.       Маритт и Фабрис Легнард взялись за нашу стратегию. Они хорошо продумали пути отхода и отвлекающие маневры. По большей части все сделал Фабрис. Маритт постоянно ворчала на него, переживая, что что-то из предложенного им может не сработать.       Роберт помогал им с планом, распределяя роли. Он хорошо знал способности каждого из нас, наши сильные и слабые места.       Мы решили спрятать Миримона в эльфийских лесах, уповая на то, что Баельвин сможет его укрыть и защитить. И все было хорошо, все прошло гладко, но мы не учли то, насколько этот побег разозлит Тиану и что она может предпринять. Это и стало нашей роковой ошибкой. Не прошло и недели после того, как мы укрыли Миримона, как королева отправила за ним целую армию во владения эльфов. Его отец сделал все, что мог, чтобы не потерять единственного сына во второй раз, но его армия уступала и по численности и по силе. Но знаешь, мы все на многое способны в пылу эмоций. Как люди, так и эльфы. Это сражение было больше похоже на кровавое месиво. Эльфы бились, защищая своего принца, они все шли на верную смерть без раздумий. Я своими глазами видела, как в авангард просились совсем еще юные мальчики и девочки. Намного младше тебя. Это одновременно и потрясало и ужасало. После этой схватки у эльфов был ужасающий демографический спад. И даже несмотря на такое количество жертв, нам так и не удалось защитить Миримона.       Я помню, как его отец умолял Тиану оставить сына в покое. Помню, как принца вели солдаты королевы через поле битвы. Как он ступал среди трупов мужчин, женщин и детей. Как жмурился, пытаясь сдержать слезы. Меня тогда удерживал Роберт, чтобы я не побежала за Миримоном. Я дралась и вырывалась, не прекращая кричать и плакать. Это был последний раз, когда я видела его живым. И тогда я уже была беременна тобой…       Далее события начали развиваться очень быстро. Тиана, не насытившись своей победой, сделала то, что и привело к Восстанию. Она объявила дату казни Миримона без какого-либо суда и следствия, после чего Баельвин сделал свой ход, заключив союз с вампирами, феями и русалками. Это было что-то вроде коалиции. Позже в нее вступили и другие волшебные народы. Даже древесные не остались в стороне, хотя они всегда предпочитают сохранять нейтралитет. Все устали от тирании королевы, поэтому охотно соглашались на заманчивое предложение Баельвина свергнуть ее. Началась подготовка к полномасштабной войне, и коалиция была явно сильнее Тианы. Однако сама понимаешь, вокруг Восстания не было бы такой таинственности, если бы все было так просто. Королева, конечно же, знала о надвигающейся на нее угрозе и тоже готовилась. Ее армия не могла сравниться с объединенной армией волшебных народов, но и сдаваться она не намеревалась.       Коалиция назначила дату штурма на день казни Миримона. Я попросила короля эльфов поставить меня в авангард. Я думала, что так быстрее доберусь до площади Elarum, на которой всегда проходили казни, чтобы спасти принца. Но к моему удивлению, Баельвин запретил мне сражаться вообще. Он приказал мне оставаться в его замке и оставил со мной Роберта, Легнардов и отряд своих эльфов. Я до последнего не понимала причину такого его поведения, ведь он всегда меня недолюбливал, а тут вдруг так обеспокоился моей безопасностью. На мои расспросы он ответил лишь: «Твоя задача беречь наследие моего сына». Только гораздо позже я поняла, что он говорил о тебе.       Но я, конечно же, не собиралась сидеть и ждать у моря погоды. Как только армия Баельвина вышла за пределы эльфийских лесов, я сбежала вместе с Робертом и Легнардами, усыпив отряд эльфов приглядывающих за мной сонным заклинанием. Мы шли по следам войск и когда дошли до владений Тианы… Это было ничем не лучше того побоища в лесах. Повсюду лужи крови, трупы, много трупов. Поначалу мы видели только тела солдат, но вскоре обнаружили мертвых горожан. Тиана, зная дату штурма, даже не эвакуировала мирное население. Это было чудовищно. Она буквально оставила их там умирать. Мы видели детей рыдающих над телами своих родителей, матерей молча обнимающих бездыханные трупы малышей, мужчин без конечностей доживающих последние минуты жизни. Многие мертвецы были буквально разорваны, обескровлены, сожжены…       Я никогда не думала, что магические войны могут быть настолько ужасающими. Но в следующую минуту, когда мы уже подходили к A Sacris раздался страшный грохот. В небе появилась странная черная воронка. Она росла с каждой секундой и вскоре стала огромной. Образовалась черная дыра чудовищных размеров. Та самая дыра, которую ты видела во время недавнего вторжения демонов, только во много раз шире.       Камилла внезапно замолчала. Она нахмурилась и резко подскочив, направилась к двери. Несколько секунд женщина просто простояла там, положив руку на деревянную лакированную поверхность. Элизабет не знала чего ждать, поведение мамы было крайне странным. Девушка воспользовалась этой паузой, чтобы немного обдумать услышанное. Она уцепилась за последний фрагмент истории. За черный портал в мир демонов. Если так подумать, то Тиана вполне могла использовать монстров для того, чтобы подавить Восстание. Если она сама демон, то открыть отсюда портал в свой мир для нее не должно составлять особого труда. А это значит, что и недавнее нападение тоже ее рук дело…       - Кто-то пытался подслушать нас,- прошептала Камилла, прервав размышление Элизабет.- Это вампир.