feels

      Намджун привык.       Он научился, и все эти чиминовские блядо-ужимки на него не имеют ни малейшего влияния. Пошатнуть самообладание Кима-мистер-выдержка не способны ни внезапные обнимашки со спины, горячими ладонями обхватывающие на миг выглянувшую из-под приподнявшейся одежды полоску сливочно-бледной кожи, пока лидер поправляет причёску у зеркала, ни недвусмысленные и определённо случайные обтирания его бёдер послеконцертным стояком. Внешне. Иногда, однако, в блондинистой голове проскакивает мысль о том, что он взял бы уже да выебал этого круглогодично мартовского кота всем пуленепробиваемым составом, чтоб ему с недельку не до танцулек было.       Проскакивать-то проскакивает, только вот Намджун знает, что от своеобразных домогательств со стороны Пака микро-инфаркты хоть и получает вся группа — доступа к королевской заднице не получил пока что ни один, как бы ни пытался, а лидер хоть и идиот, но не настолько, чтобы даже в одного пробовать.       Киму проще стало смириться, принципы железные перманентным маркером на подкорке вывести и стену противочиминовскую соорудить. Правда, самого Чимина с такого разграничения пространства ни разу не прёт, и он, вооружившись своей самой наимилашной моськой, ацетоном и перфоратором, отправляется на штурм границ зоны комфорта беловолосого хёна.       Даже после этого Ким Намджун менять что-то в своей жизни, а также жизни беснующегося от недотраха Пак Чимина не собирается. Внутренне. Со стороны же теперь сияющий медным тазом младшенький выглядит так, будто ебут его как минимум шесть Намджунов.