feels

      — Это что ещё, блять, такое?       Сокджин слишком часто в последнее время задается этим вопросом. И ладно бы про себя задавался — как и все четыре прошедших года жизни с мемберами под одной крышей — теперь уже даже вслух вырывается, а Сокджин вроде как пай-мальчик: не пьёт, не курит и не жрёт после шести (чаще всего - утра, оттого, видать, и подбешивается сам и подбешивает других), и материться на одногруппников не в его правилах, но:       — Мать вашу через колено! Чонгук, Тэхён, Чимин! Что здесь произошло?       А из-под добротного слоя муки с кухонного пола на него взирают три пары негодующих глаз. Почему негодующих, Сокджин понять был не в силах, но, хоть и был сбит с толку, собственный лютый негодуй на всякий случай изображать не прекратил и хмурыми бровями играл до последнего. Даже почти не дрогнул, выбрасывая три комплекта безвозвратно испорченной домашней пижамки, и совсем не истерично выражал своё отношение к только что раздетым и разгуливающим по общежитию в чём мать родила макнэ-лайн:       — Чонгук, хватит сверкать филейной частью — иди оденься! Тэхён, тебя тоже касается! Отморозишь причиндал свой — станет нечем хвастаться фанаточкам! Нет, мы не в яойной манге — здесь твоим столь откровенным видом соблазняться некому!       Выдох облегчения почти вырвался из груди после закрытия за этими двумя двери ванной, но стоило только обернуться, и взгляд споткнулся о забытого Джином третьего обнажённого мембера, преспокойненько хлопочущего на кухне прямо посреди устроенного хаоса:       — Ох-х... Чимин, а ты прекрати. Просто прекрати.       Голос почему-то слушаться совсем не хотел и вместо положенного негодуя выдавал что-то, классификации совершенно не поддающееся, а владелец его, украдкой подтирая хлынувшую носокровь, из общаги со скоростью света и грацией медведя ретировался.       Вовремя вернувшийся из студии Намджун удивлённо закрыл дверь за ошалело куда-то прочь спешащим хёном и, уронив челюсть от представшего перед ним пейзажа «Кухня-погром-голый Чимин», быстро взял себя в руки, а также в них же — последнюю составляющую картины, спешно удалился в пустующую спальню. На исходящие из ванной звуки Мон внимания не обратил или, по крайней мере, сделал вид, логически поразмыслив, что в незапертую комнату мелкие взаимно не сунутся.       Вечером того же дня Сокджин имел счастье лицезреть три неприлично довольных жизнью стайки, равномерно распределившиеся по жилплощади и курлыкающих о чём-то своём. Старший хён успел даже порадоваться обозримому минимуму разрушений, что могли бы случиться в его отсутствие. Идиллию разрушило протяжное «Мя-я-яу~» из недр единственной комнаты с дверью и нервный шепоток Юнги Хосоку на ушко: «Я же говорил! Нужно было в студии его оставить!», прерванный воистину богатырским воплем.       — ЭТО ЧТО ЕЩЁ, БЛЯТЬ, ТАКОЕ?!