Флоренс

— Что, значит все еще нет? — сказал он вместо всего того, что мог бы сказать. — Значит нет, — подтвердила Фло и села на ящик. — Кто на часах? — Группа Браво, — он достал сигару. — Твои мальчики, — улыбнулась Фло. — Почему ты еще капитан? — Потому что так надо, — она накрыла рукой его руку. — Не кури, подожди пока я уйду. — Но ты же сама куришь. — Покуриваю, — уклончиво ответила Фло. — Сигареты. Сигары воняют. — «Полковник Флоренс Сантанаола», — прочитал он на значке над ее нагрудным карманом. — Уже полковник. — Что в войне хорошо, можно быстро делать карьеру. Что плохо — гибнут люди, — сухо сказала она. — Григгс был хорошим парнем, — сказал он, сняв панаму. — Знаю. Я знала его мать. Пришлось сказать ей самой, — Фло сложила руки на груди и покосилась на него. — Какой ты лысый стал. — Мы не молодеем. — И седой. — Уже не нравлюсь? — хмыкнул он, убирая забытую сигару. — Нравишься, — она засмеялась. — Как может не нравится такой бравый усатый английский парень. Только вот замена у тебя тоже хорошая выросла. — Какая такая замена? — Твой сержантик со страшным акцентом, который все время забывает сбрить гребень на голове. — Значит, теперь тебе нравятся помоложе? — полушутливо спросил он. — Может быть. — В армии нет такого ответа, полковник, — он сказал резче, чем хотел. — Такой ответ есть у меня, — Фло привычно его отбрила. — Не дури, капитан. Я честная женщина, до тех пор пока знаю, что ты честный мужчина. — У меня никого кроме тебя не было, — он взял ее за руку. — Все это время. — Сьемпре фи, — сказала Фло. Она сжала его ладонь и он поцеловал ее в костяшки пальцев — быстро, украдкой. — Сколько лет уже прошло? — Больше пятнадцати. — Да. Больше. — Ты все еще любишь меня? Спустя все это время? — Да. Всегда любил. Что в этом такого странного? — Ничего, — Фло пожала плечами. — Я не думала, что любовь живет — столько. Три года, максимум. Мы взрослые люди. Как-то это несолидно. — Несолидно для полковника? — спросил он. — Конечно. Полковники не влюбляются, — Фло встала и, наклонившись, поцеловала его в лысину. — И не заводят военно-полевые романы по переписке. — Капитаны тоже, — он взял ее за руки, на этот раз за обе. — Когда война закончится — если она вообще закончится, черт ее дери, — ты выйдешь за меня? — Конечно. А еще ты станешь генералом, и Иисус обвенчает нас во время второго пришествия. Мы не доживем до конца этой войны. Это война, на которую старые волки вроде нас приходят умирать. — Может быть, — он все еще держал ее за руки. — Раньше ты бы сказал «только не я», — упрекнула она его. — Люди меняются со временем. — Только не ты, — она прижала его голову к животу и он обнял ее, думая о завтрашнем дне, раскладе, казарме, коробке сигар, рапортах KIA и том, как чуть не ушел из САС ради нее, потому что был молодым и глупым и думал, что может просто взять и уйти; думал, что устал и хочет покоя. Что он тогда знал об усталости, что знал о покое!