Флоренс

Когда все началось, полковник Сантанаола была готова. Она отдала собаку брату и сунула воющую племянницу в машину, она велела им ехать за эскортом и ни в коем случае не останавливаться. Санни любил поспорить, но теперь он просто стоял, опустив руки вдоль коренастого тела и выпятив обширный живот, и тяжело дышал, растерянно переводя взгляд с рейнджеров на Фло. Кейт, его жена, крепко обняла ее. Она была белая от напряжения и едва заметно подрагивала. Фло погладила ее по волосам и чмокнула в макушку. — Все будет хорошо, — сказала она. Из груди Кейт вырвался рыдающий стон. — Хорошо, я говорю, — Фло стиснула ее крепко-крепко — и отпустила. Фло села в хаммер и передала лейтенантику мешок со своими вещами, который он бросил на заднее сиденье. Утро было холодным и ярко-красным от огня далеких пожаров. На небе неторопливо разворачивались крохотные белые зонтики парашютов. Лейтенантик сунул Фло папки с бумагами. Он все говорил, говорил. А она читала сводки, планы наступления; свежие штампы «совершенно секретно» мазались под пальцами. Хаммер въехал на базу. Двери были открыты, за стеной вспыхивали прожекторы. Бесконечные полки все выходили и выходили, выезжали машины, грохотала бронетехника. Хаммер пронесся мимо казарм, мимо олеандров у медсанчасти, мимо стрельбищ к вертолетным площадкам и взлетно-посадочной полосе. Лейтенантик выбежал, чтобы открыть Фло дверь, но она уже вышла его и пошла к Шепарду, ждавшему ее перед грузными, пузатыми транспортниками, куда уже начал загружаться ее корпус. Лейтенантик подбежал к Шепарду и, отсалютовав, начал что-то быстро ему говорить. Фло свирепо отдала Шепарду честь, как обычно, глядя на его усы. Усы были солиднее, чем сам Гершель. Они казались седой бабочкой, пришпиленной к узкому, упрямому лицу. Фло знала человека с похожим узким, упрямым лицом; но он носил свои усы, а не они носили его. Шепарду этот фокус не удался. Возможно, он просто не знал, как его правильно делать. — Разрешите спросить, сэр, — отчеканила Фло. В присутствии Шепарда она изображала туповатое рвение. Он любил видеть в людях то, что они сами не всегда могли в себе разглядеть, а Фло не выносила, когда ее разглядывают как под микроскопом. — Разрешаю, полковник, — кивнул Шепард. Он казался неприятно расслабленным. Фло и сама умела делаться спокойной и невыразительной, как стена, но в этом Шепард ее превзошел. — Почему заключенный 627, — спросила она, — когда враг ведет массированную атаку на округ Колумбию? — Вы читали документы, полковник? — неторопливо ответил Шепард. — Да, сэр, — бодро рявкнула Фло. — Заключенный 627 — ключевая фигура для нас и союзников. — Тогда — отставить вопросы и в самолет. Фло еще раз отдала ему честь и сунула руку в карман, нащупав мятую пачку сигарет. Прежде, чем корпус полностью загрузится, у нее будет время покурить. Шепард мог бы сказать ей все, как есть. На словах, а не на бумаге, на которой всегда все немного не так, как на деле. В конце концов, они были слишком давно и хорошо знакомы для секретов. Операция будет сложной, очень; дополнительная информация могла бы пригодиться. Если Шепард поведет ее с подлодки, то Фло, как обычно, достанется поле. А это значит, что она будет вести не только своих ребят, но и морских котиков; но и координировать пилотов; но и опосредованно командовать отрядом САС. САС. ОТГ-141. Кто у них теперь капитан? МакТавиш, ученик Прайса. Фло закурила, рассеянно глядя вдаль. Хорошо, это хорошо; у Прайса всегда были хорошие ребята. Инициативные, иногда даже слишком, зато опытные как черти. Прайс натаскивал их безжалостно и любовно, учил под себя, под свою руку. Работать с ними было одно удовольствие. Главное вовремя напоминать, чтобы самодеятельность не разводили. Шепард недоговаривает, думала Фло, темнит, и темнит уже давно, с тех пор, как забрал Аллена и внедрил его в дикую стаю Макарова. Кое-кто из командования был с ней согласен. Кое-кто считал, что он получил много полномочий. Кое-кто был обеспокоен. И кое-кто хотел, чтобы Фло за ним присмотрела. Интересно, знал ли об этом Шепард? Или пока только догадывался? Лейтенантик погрузил вещи Фло на борт. Откинув сигарету, она придавила ее ботинком, и пошла. Это не просто вооруженный конфликт, думала Фло, это настоящая большая война. Третья Мировая началась со вторжения России на территорию США. Когда-нибудь об этом напишут в учебниках. Ее забавляла эта мысль. Вот она поднимается на борт и ее корпус салютует ей так же свирепо, как она салютовала Шепарду. Этот момент войдет в историю. А у нее болит живот, тянет располосованная пятнадцать с лишним лет назад икра и от мыслей о Прайсе как-то пусто становится в груди. Она почти забыла о нем. Фло хорошо умела забывать. Если полковник не умеет забывать всех, кто ушел и не вернулся, он начинает потихоньку сходить с ума. Но увидеть МакТавиша все равно было хорошим знаком. Если бы они с Прайсом встретились пораньше; если бы она была чуть более сговорчивой; если бы Прайс не был таким упертым и мучительно порядочным; если бы не было войны, или если бы они могли со своей войны уйти; если бы самые разные «если бы» сошлись в одной точке, кто-то вроде Соупа МакТавиша сейчас мог бы быть их сыном.