Мизофобия...

Покидал колледж Джон в спешке. Неприятный осадок после встречи с мистером Холмсом, тягучей патокой заполнил лёгкие, заставляя молодого человека практически задыхаться. Да, ему определённо было трудно дышать, но если обычно проблемы с дыханием у Уотсона возникали только из-за «загрязнённости» воздуха, то сейчас кислород ему перекрывала лишь тихая ненависть. И она отнюдь не была направлена на Холмса. Нет, единственного кого Джон мог ненавидеть сейчас, был он сам. Он ведь знал, что не должен был кричать на мистера Холмса, он ведь знал, что тот ни в чём не виноват! Он ведь должен был сохранить спокойствие и не срываться на человеке, которого в первый раз видит! Но он не сдержался, и это было чревато последствиями. Возможно, что сейчас, в эту самую секунду, мистер Холмс доносит на него директору. Возможно, что завтра у него уже не будет работы. И возможно, что ему всё же придётся вернуться в тот злачный, наполненный доверху грязью офис. В компанию к испорченным людям, чьи тела уже давным-давно утратили чистоту. Как же Джону Уотсону не хотелось возвращаться туда, как же не хотелось представать перед глазами бывшего босса, которого он так подвёл и подставил, когда из-за дурацкой фобии не смог подать руки в трудную минуту, и позволил получить травму. Боже, как же он хотел забыть тот день! Конечно, начальник не винил Джона, он ведь прекрасно знал о болезни подчинённого и всячески ободрял того, и никогда не заставлял смущаться и делать действительно грязную работу. Но всё же… Ах, как же было несправедливо со стороны Уотсона так подставить своего прошлого работодателя! И почему только именно в тот злополучный день его перчатки порвались, а уборщица мисс Стеффан так усердно натёрла воском пол? Почему он не смог подать руки? Почему… – Эй, Джонни, свет очей моих, – раздался звонкий женский голосок под аккомпанемент нетерпеливого машинного гудка. Уотсон обернулся в сторону голоса. Уж кого он не ожидал встретить тут, так это старшую сестру Гарриет. Конечно, он вчера звонил ей и просил на день стать личным водителем, однако та ответила отказом. И Джон не сомневался в том, что её ответ не изменится, но, как оказалось, Гарриет всё же решила побыть хорошей старшей сестрёнкой. Однако кажется, что она слегка переборщила с этим. – Пупсик, поторапливайся. Сестрёнка не будет ждать тебя вечно, а в метро ведь ты и под страхом смерти не спустишься! Так что шевели крохотными ножками, Джонни! – хохоча, кричала она в опущенное окошко. Уотсон практически сгорал от стыда, когда мимо него, широко улыбаясь, пронеслись две ученицы. Да уж. Определённо, этим девочкам новый учитель будет весь семестр казаться посмешищем. – Гарри, я уже иду, только прошу... прекрати, – раскраснелся Джон. – Что прекратить, мой любимый братец? – хохотала она. – Прекрати весь это цирк, ты смущаешь меня. – Да ладно, Джонни. Не делай из этого трагедию. Лучше запрыгивай скорее, и я отвезу тебя в твою квартиру. Ты ведь адрес не сменил, нет? – Нет. – Ну, и хорошо. Запрыгивай! – Я… Гарри, позволь узнать, а ты… сегодня… – Подвозила ли я сегодня кого-нибудь ещё? – Да. – Нет, я не брала пассажиров, потому что знала, что тебе потом будет противно садиться в эту машину. Джонни, солнышко моё, хочешь – верь, хочешь – нет, но я даже специально на автомойку съездила. Моя ласточка полностью стерильна, гарантирую. Ни пылинки. Давай, запрыгивай, а то ведь передумаю и оставлю тебя здесь, – устрашающим тоном обронила она. – Ладно, – ещё раз повторять не пришлось. Гарри закрыла окно, улыбнувшись напоследок Джону, севшему на заднее сидение, повернулась к рулю и дала по газам. Гравий зашуршал под колёсами. – Ну, Джонни, так как проходит твой день? Всё замечательно? – Я бы так не сказал. Так уж вышло, что стоило мне сделать шаг за порог, так тут же произошло столько неприятных событий. – Подробнее не расскажешь? – Ну, к примеру, собачка моей квартирной хозяйки чуть ли не обслюнявила меня, а по дороге в колледж какой-то мотоциклист едва не заставил меня нырнуть в грязь, а в самом колледже… всё было не так уж и плохо, если не вспоминать зубы директора и его плесневелую каморку, ошибочно считающуюся просторным кабинетом. Да, а ещё я накричал на будущего коллегу. – Серьёзно? Ты? Ты ведь никогда в своей жизни не повышал голос, а тут накричал. Странно. Что же натворил тот человек? – Посоветовал мне обратиться к специалисту. Он как-то узнал о моей неприятности и решил высказать своё мнение по этому поводу. – Идиот. Лучше бы молчал. И сам бы обратился к "специалисту"! Подумаешь, ты ведь просто не любишь грязь, разве это что-то серьёзное, ну вроде рака или ещё чего! Хотя, если поразмыслить, возможно, тебе действительно нужна… – Мне не требуется помощь, Гарри! В конце концов для меня это нормально. – Наверное, однако, Джон, из-за этого ты стал в последнее время совсем закрытым. Ты ведь даже меня к себе в квартиру не пускаешь. А это не особо правильно. – Гарри, ты ведь понимаешь, что моя квартира – это единственное место, где мне легко дышится, если я пущу кого-нибудь, то я просто задохнусь. И пусть ты моя сестра, но ты… грязная. Ты ежедневно находишься в компании таких странных личностей, что порой мне кажется удивительным то, что ты по-прежнему не слегла с какой-нибудь неизлечимой болезнью. Прости, если задел. – Нет, ничего. Это твои тараканы, я с пятого класса не обращаю на них внимание. Но представь, что будет, если тебя действительно избавят от мизофобии? Вдруг, в самом деле, тебе станет легче.

❂❂❂❂❂

Ключ со щелчком провернулся в замочной скважине. И крепкая дверь из чёрного дерева моментально распахнулась под натиском руки Уотсона. Перешагнув через порог, Джон как можно скорее захлопнул дверь и с особой тщательностью запер её за собой на три замка. – Наконец-то я дома, – выдохнул молодой человек и моментально избавил руки от пропитавшихся насквозь городским смрадом перчаток. Свой век они окончили в железной мусорной корзине, расположившейся в углу около двери. Скинув ботинки, Джон немедленно поспешил в ванную комнату. Ему срочно нужно было избавиться от этой невыносимой чесотки, вызванной миллиардом вредных бактерий, успевших за день осквернить своим присутствием его кожу. Антисептик нашёлся там же, где Джон его оставил вчера, однако жидкости в нём почти не было, благо у Джона Уотсона в запасе ещё несколько бутыльков. Настроив кран до оптимальной температуры, молодой человек поспешил открыть воду. Всё больше и больше ему хотелось смыть с себя невидимую никому, кроме него, грязь. Тёплая струя обволакивала его истерзанные руки, вызывая неприятное жжение на изрядно травмированной коже. Да, мистер Холмс был чертовски прав, заявив, что Джон стирал свои ладони практически в кровь частым мытьём, но если от этого зависили его жизнь и здоровье, то саднящую боль незаживающих ран можно было потерпеть. – Неужели, всё настолько плохо? – обронил в тишину Уотсон, внимательно осмотрев мокрые от воды и проступившей крови ладони. – Может, Гарри права? Я ведь ничего не потеряю, если просто обращусь к специалисту. Покинув ванную комнату, молодой человек направился в спальню. Открыв платяной шкаф, он немедля извлёк из него клетчатую рубашку, любимый бежевый джемпер и домашние штаны. Как же он устал от ношения дурацкого костюма. Так хотелось носить только родные, любимые свитера и удобные джинсы, но, к сожалению, наличие перчаток не позволяло такой свободы. В конце концов, только костюм позволяет ему не выглядеть посмешищем. Ведь сочетание классических перчаток и смокинга всегда выглядело идеально. И никогда не выходило из моды. После того, как с переодеванием было покончено, Джон наконец-то нашёл время для того, чтобы заглянуть в блокнот, в который не так давно перенёс расписание с листа мистера Эрмонда, без какой-либо жалости выброшенного в уличный мусорный бак. Убедившись в том, что в колледже он ожидается не раньше двенадцати часов, Уотсон решил записаться на утренний сеанс в специализированную частную клинику – на консультацию –, номер которой нашёл в интернете. – Здравствуйте, – произнёс Джон, как только на противоположном конце провода раздался приятный женский голос. – Добрый день, психосоматическая клиника доктора Лестрейда слушает. – Моё имя Джон Уотсон, я… я бы хотел записаться к вам на приём на завтра. – Какое отделение? Неврологии или психиатрии? – Психиатрии, – тихо произнёс он, ему было крайне неловко. – Что конкретно беспокоит? Депрессия, болезненные зависимости или фобии различного характера? – Фобия. Ну, если честно, я не считаю, что… – Всё понятно, мистер Уотсон, я запишу вас к миссис Элле Дангер, она сможет принять вас в девять утра или в шесть вечера. Какое время вы выбираете, мистер Уотсон? – Думаю, что утренняя консультация. – Хорошо. Итак, я забила вас в информационный лист. Миссис Дангер уже знает о вашем визите, надеюсь, вы не опоздаете. До свидания. Да, и помните, всё не так плохо, как кажется. – Вы всем так говорите? – Да, мистер Уотсон. Позитивный настрой – это десять процентов успеха. – Ясно, – улыбнулся Джон, – спасибо.