Не потеряй...

      Брант никогда не жаловался на жизнь. Хотя она его и не щадила. Родителей своих он не помнил, но приют, в который попал, любил. С этим повезло: место, где ему довелось расти и вырасти, было не совсем уж плохим. Среди воспитателей не было откровенных садистов или насильников, а среди воспитанников не нашлось психопатов. Просто это было не то место, где следовало бы находиться детям.       Но даже здесь Брант смог почувствовать себя счастливым. Благодаря учителю рисования, он открыл для себя новый, совершенно прекрасный мир. Бран научился рисовать. Каждую свободную минуту он хватался за краски или карандаш. Глядя на какой-либо предмет, он непременно оценивал свет и тень. А когда видел что-то, что вызывало в его душе трепет, то прежде всего другого думал: "Вот так бы я это нарисовал".       Конечно Брант мечтал стать художником, хоть и сознавал, что для этого у него наверняка недостаточно таланта, и не хватает ума и выдержки. Учителя, работавшие с омегами, ругали его за рассеянность и отстраненность. Они говорили, что ему очень повезет, если примут в ближайший колледж, и он сможет выучиться и устроиться клерком или медбратом. Но действительно не ждали, что он добьется большего, чем должность кассира в местном супермаркете. Только приходящий учитель рисования, мистер Зильберман, верил в талант мальчика.       Когда мистер Зильберман принял решение взять для благотворительной выставки несколько работ Бранта, мальчику было семнадцать лет. Учитель не только выставил его работы, вместе с работами других своих учеником (из частной художественной школы), но обещал отвезти самого Бранта на выставку. Это решение было судьбоносным: ведь именно там омега встретил самого важного для себя человека - Брайана Сатклиффа, альфу двадцати четырех лет.       В ночь перед поездкой Брант не спал. Их приют находился в пригороде, далеко от светской жизни, да и жизни вообще. Конечно в город их возили, на экскурсии и разные культурные мероприятия. Но никогда ему не доводилось покидать стены приюта без сопровождения толпы галдящих, шумных сверстников и обязательного надзора учителей. И, как всякий подросток, он переживал, что будет выглядеть смешно и глупо. Как будто стоит ему войти в зал и все будут смотреть лишь на него, осуждать и смеяться. Но больше всего Брант боялся, что люди будут смеяться над его рисунками. Что рисунки никому не понравятся. Или их вообще никто не заметит. Мальчик никак не мог решить что хуже. "Пусть лучше смеются надо мной..." шептал он, лежа в кровати.       Но, конечно, все его страхи были напрасны. В галерее его вообще не замечали. Здесь были богатые альфы, пришедшие продемонстрировать своим партнерам и знакомым, что они не чужды искусству и милосердию. И конечно, пришедшие в их компании девушки-беты (в брильянтах и декольте до талии) или омеги (с высветленными до платины кудряшками) были им куда интереснее, чем цветные картинки, развешанные по стенам. И естественно, что в столь блистательном обществе никто не обращал внимания на худенького омегу-подростка с темными каштановыми волосами, стянутыми в простой "хвост", и в скромной одежде. Один из гостей, даже не глядя, отдал ему пустой бокал, приняв, видимо, за официанта. И все же, те немногие ценители, что пришли не прихвастнуть кошельком, а полюбоваться живописью, собирались у картин Бранта. Особенной популярностью пользовались "Спящие мальчики": общая спальня омег, освещенная лунным светом, Брант рисовал ее почти в темноте, в спешке, боясь упустить такой красивый свет. В общем он ее считал очень неудачной. Но именно вокруг "мальчиков" собиралось все больше и больше народа.       Бранту нестерпимо хотелось подойти и послушать, что говорят о картине. Но он боялся выдать себя. Вдруг все там ругают художника за такой интимный момент? Спальня все-таки омежья! Чувствуя, что у него горят щеки, юный художник ретировался в самый угол, к той из своих картин, которую любил больше всего и которая не вызвала интереса ни у кого из посетителей галереи. Это была совсем маленькая акварель, сделанная по наброску с прогулки в парке. Там мироощущение Бранта взволновало увядающее, погибающее дерево. Другие деревья, что стояли вокруг: сильные, здоровые, с богатой листвой - словно пытались отгородиться от больного. Отстранялись от него, как светское общество отстранилось от Бранта. Он видел в этом дереве себя. И был страшно удивлен, увидев перед акварелью посетителя.       Молодой альфа, прекрасный, словно сошедший с обложки одного из тех замусоленных гламурных журналов, которые рассматривали омеги в приюте Бранта, мечтая о любви и всяких пошлых глупостях. Он стоял перед картиной в полном одиночестве, не отводя, Брант не мог в это поверить, восхищенного взгляда.       - Вам это нравится? - почти прошептал мальчик.       Альфа посмотрел на него теплыми карими глазами и кивнул.       - Мне кажется "это" очень талантливо, - художник будто заглянул мне в душу. А вам разве нет?       - Это моя любимая, - сознался Брант. Его сердце колотилось в груди словно пойманная птичка, и он, чтобы прекрасный альфа не услышал этого трепета, принялся говорить быстро, почти не думая. - Только, конечно, она не очень удачная. Вот тут и здесь тоже нужна была не акварель, а акварельный карандаш, штрихи кисточкой не настолько четкие.       - Так это вы нарисовали?       - Да... нет... то есть... ой...       Это было действительно "ой", потому что альфа наклонился к Бранту совсем близко. И сердце омеги, едва не выпрыгивавшее из груди, замерло. Он легко и приятно пах великолепным парфюмом, Брант понял, что узнает этот запах теперь среди миллиона других.       Альфа легонько встряхнул его за плечи:       - Что с вами? Вам плохо? Дышите же!..       Все оставшееся время они говорили - бесконечно долго. Так много о себе Брант еще никому не рассказывал, даже мистеру Зильберману. Но Брайан, так звали альфу, хотел знать о нем все. Абсолютно все. Он спрашивал и спрашивал. А Брант - говорил и говорил. Когда мистер Зильберман вез своего подопечного в приют, омега мог смотреть только на удаляющиеся огни большого города. Все в нем было пусто и хрупко. И думал он о том, что надо было набраться смелости и поцеловать своего принца - хоть одно, но светлое воспоминание, которое он сохранил бы в сердце на всю жизнь.