Не потеряй...

      Джефри Строд был высоким худощавым альфой. Мэл показывал его фотографии на красных дорожках, в обнимку с кинозвездами. И Бранту было трудно представить его в суде, пока Эрик не сказал: - гончая порода! Тогда Брант согласился - элегантный франт и вправду напоминал ему поджарого пса, способного преследовать жертву и гнать к своей цели. Приходя в кафе, он заказывал латте с корицей и обязательно что-нибудь сладкое для детей и своего супруга. Мэл ворчал про кариес и с удовольствием уплетал тортики и пироженки. Когда Брант говорил, альфа Джефри то мрачнел, то хмурился так, что омега вспоминал - адвокат бросил курить уже в четвертый раз и сильно мучается.       - Почему его не взяли в социальный приют? - вопрос Мэл адресовал скорее своему мужу, но Брант ответил сам:       - Так там мест не было... мне сказали: приходи, будет место - возьмем. Они мне помогали - кормили иногда и одежду давали.              - Они должны были тебя поселить - беременный омега не может жить на улице. - Возразил Эрик, возмущенно, а Мэл согласно закивал.       - А ты в социальной службе сразу сказал, что беременный? - уточнил на всякий случай Джефри.       Омега недоуменно посмотрел на адвоката - неужели тот думает, что Брант стал бы скрывать это, прося о помощи:       - Конечно, я же должен был объяснить, что мне действительно очень нужна крыша над головой.       Джефри снова покивал головой:       - Ну скорее всего поэтому и не взяли, - он сжал ладонь сидевшего рядом с ним Мэла, тот гневно сверкал очами, но мужа перебивать не стал. - Социальные приюты создают конечно для того, чтобы помогать омегам в трудной жизненной ситуации, но... Помощь в данном случае подразумевает прежде всего бюджет и социальную программу: если следовать ей, то дается два - три месяца на оформление документов омеги, бракоразводного процесса если нужно, запроса на социальное пособие, устройства его на работу и помощь в поиске недорогого жилья. Программы эти в основном рассчитаны на омег, которых избивают мужья, несовершеннолетних, сбежавших от домашнего насилия, проституток и наркоманов, которых можно устроить в клинику на программы реабилитации. А беременные омеги... кто возьмет на работу беременного? А после родов, когда нужно ухаживать за маленьким ребенком? Скоро ведь Рождество, Новый Год... и оправдываться по перерасходу бюджета в ущерб своей премии... Вот если бы ты родил на улице и твой ребенок бы умер или тебя подобрала полиция и привезла к ним - тогда другое дело. Нашли бы место не в этом, так в другом центре. - Брант почувствовал, что ему стало холодно, он прикоснулся к животу, ребенок дал о себе знать - как будто слышал, что тут говорят.       - Это ужасно... - Мэл посмотрел на Бранта с болью. - Почему нет курсов, на которых омег бы учили, где и кому врать?       - Ладно уже, - пробормотал Брант, - все равно заметно было.       - Но ты рассказал одну замечательную вещь, - Джефри сделал долгую театральную паузу. Брант видел такое в суде - сначала говорит отвлеченные, казалось бы, вещи или дает выговорится свидетелю, почти не перебивая. Потом бросает мелкую ничего не значащую фразу или вопрос. Делает паузу, давая присяжным углубиться в совсем не нужные размышления. И тут же ставит все с ног на голову, объясняя те или иные причины, поступки и следствия так, как выгодно ему. Мэл говорил, что многие адвокаты, выступающие перед присяжными, специально ходят на курсы актерского мастерства. Омега неожиданно заволновался и погладил себя по животу, пытаясь успокоить ребенка и успокоиться самому.       - Твои документы в приюте слишком оперативно подготовили. В любом случае можно было начать оформлять их только после твоего совершеннолетия, а не заранее. - Джефри подался вперед, слушатели, завороженные его интонацией и жестами, тоже. - А это значит, что в любом случае имело место правонарушение. Толковый адвокат из наших новичков, как минимум вернет тебе квартиру, а как максимум, сделает себе имя на коррупционном скандале.       Брант не поверил услышанному, а Малькольм деловито осведомился:       - Ты сам не будешь вести это дело?       - Нет, - Джефри легонько поцеловал супруга в нос и ободряюще улыбнулся Бранту. - Со мной он не расплатится. Мое время стоит дороже любой квартиры госфонда, которую могут ему предложить...       Жизнь Бранта снова стремительно набирала обороты. Наверное из-за того, что теперь он был занят. Он работал в кафе - Стэн, Эрик и Румил кормили его в три руки и в три голоса постоянно предлагали присесть передохнуть, пойти поспать, а еще говорили, что он выглядит уставшим и что сами отнесут "тот тяжелый поднос - ты не бери". Клиенты, особенно альфы, с удовольствием помогали ему и сами. Беты с ним шутили, а омеги, краснея, спрашивали, можно ли прикоснуться к животику. Бранту было неловко, что с ним так носятся, и он боялся, что в конце-концов его выгонят, как дармоеда. Он, конечно, умом понимал, что не выгонят, но после того, как омега расстался с любовью всей своей жизни, в его душе, независимо от разума, жило ожидание, что все хорошее исчезнет, и он снова останется один. Ему даже кошмары снились, хотя он и скрывал это от Эрика. В благодатную почву стоит бросить лишь зерно...

***

      Народу в кафе практически не было и Эрик занимался ежедневными мелкими делами: расставлял чашки, досыпал сахар в сахарницы и кофейные зерна в банки. И этот омега, который завис у рисунка, его уже начал порядком раздражать. Если бы это был один из постоянных клиентов, Эрик махнул бы рукой и ушел в кладовку - постоянные клиенты были уже больше друзьями - могли и позвать погромче (это же не ресторан в пять звезд, в конце-концов?). Но этого омегу он ни разу не видел, а тот не торопился делать заказ, как зашел, почитал меню и завис перед акварелью Бранта. И не заказывал ничего и не уходил. Когда шкала внутреннего кипения Эрика загорелась красным омега подошел к нему и спросил, указывая на картину:       - Я могу поговорить с хозяином? Мне бы хотелось купить эту акварель...       Брант писал ее с того места, где сейчас стоял сам бариста. Картина в картине. Уютное кафе в теплых пастельно-желтых тонах, а за окном в холодных осенних сумерках приникший к стеклу мальчик. Личная трагедия сделала маленькую картину настолько живой и так перекликалась с судьбой самого Эрика, что он не расстался бы с ней даже за миллион. Его голос прозвучал холодно и даже слишком жестко:       - Она не продается. Это подарок.       - Да? - Разочарованно произнес омега, присаживаясь на барный стул, за стойку. - Знаете, это очень талантливая работа. Сразу видно, что это настоящий художник, а не ремесленник, штампующий сюжет. Контраст палитры, композиция...       Эрик понял, что клиент из тех, кто настолько любит поболтать, что забывает иногда сделать заказ. Но когда омега продолжил, бариста и сам забыл о заказе.       - У меня частная галерея и в прошлом году я приобрел картину, нарисованную в очень похожей манере. Спальня омег в закрытой школе. Сумерки, - он указал на акварель Бранта, - такие же тревожные и безысходные. И блики света в такой же естественной манере. Я искал художника, но он пропал без вести... Простите, я вас забалтываю. Мне эспрессо кон панна с шоколадом.       Эрик даже с места не двинулся, чтобы выполнить заказ. Вместо этого он поинтересовался: - Вас как зовут?       - Итан Красс, - растерянно ответил омега, рассматривая меню на странице десертов.       - Садитесь за стол, Итан. Я позову художника. Он принесет ваш кофе.

***

      В последнее время у Бранта все складывалось слишком хорошо, что только усиливало его тревогу. Сначала Джефри сказал, что возможно у него будет собственное жилье, от которого он сам, по сути, отказался. Потом был разговор с Итаном. Омега Бранту очень понравился, несмотря на то, что картины он, кажется, любил больше, чем живых людей. Да и порадовать Итана ему было особо нечем. Он много времени проводил в кафе и рисовал мало. Все работы, которые у него сейчас были, предназначались в подарок его друзьям на приближавшийся Новый Год. Красс едва не расплакался, когда Брант их ему показал. И даже пробовал привести доводы разума: если картину, выставленную в его галерее, купят за хорошую цену, то хватит не только на приличный подарок, но и на что-то для себя. Но не отдавать же ему и правда для выставки картину с обнаженным беременным Мэлом, которую омеги готовили Джеффри в подарок? К тому же Брант, несмотря на уверения Итана, не мог поверить, что его работы могут приглянуться кому-то, кто даст за них приличную сумму.       Все было слишком хорошо. И это больше пугало Бранта. Он вспоминал свою жизнь с Брайаном - тогда все было похоже на сказку, завершением которой стал многодневный кошмар. И в последнее время его стали беспокоить беспричинные страхи. Он вдруг испугался, что что-то плохое может произойти с его ребенком. Поделился с Эриком - тот назвал его балбесом и велел думать только о хорошем и смотреть только на красивых людей: "вроде меня!" Рассказал Мэлу. Тот сочувственно покивал и сказал, что многих беременных беспокоят страхи перед рождением ребенка: о его здоровье, о его будущем, о родах. И посоветовал есть меньше сладкого перед сном.       Доктор тоже не разделял страхов Бранта. Малыш развивался нормально и явных патологий не имелось (на более дорогие анализы нужны были деньги), несмотря на стрессы и тяжелую жизнь папы во время беременности. Доктор был хорошим человеком, он советовал Бранту меньше нервничать. И он был в курсе, что омега по сути бездомный и не имеет приличных средств к существованию. Поэтому, как человек образованный и привыкший все рассчитывать наперед, сделал омеге предложение, бывшее в принципе весьма логичным.       После приема он не попрощался с Брантом как всегда, а пригласил в свой кабинет:       - Скажите, Брант, вы знакомы с программой усыновления?       - Да, - удивленно ответил Брант. - Я сам из приюта.       Доктор покивал головой и пояснил: - Я говорю о программе усыновления младенцев. Наша клиника участвует во многих социальных проектах. Есть программы, защищающие интересы детей, родители которых не могут позаботится о них в должной мере: несовершеннолетних, недееспособных, бездомных... - У Бранта появилось впечатление, как будто он медленно погружается в ледяную и грязную воду, а доктор поспешил заверить: - Я уверен, что вы можете стать очень хорошим папой. Вы искренне любите и переживаете за своего ребенка. Однако, порой этого бывает недостаточно. Ребенку нужны не только любовь и забота, ему нужны прививки, питание, средства ухода, а в будущем игрушки и хорошая школа. У нас есть каталог бездетных пар, - он пододвинул Бранту пухлый альбом, но омега, хоть и бросил на него взгляд, не мог ничего разглядеть, в глазах словно помутнело, поплыли серые и черные круги. - Многие из этих людей годами живут в ожидании, мечтая о ребенке.       - А если они не будут его любить? - шепотом спросил Брант.       - Поверьте, мы самым тщательным образом проверяем эти пары по всем медицинским показателям. В том числе и по части психологического соответствия. Вы сами можете ознакомиться с анкетами выбранной пары: здесь рассказы об их семье, о материальном положении, многие присылают видео-экскурсии по дому, видео-интервью. Это, по сути несчастные люди, не способные иметь собственных детей... Я понимаю, что ваш опыт по части усыновления имел достаточно негативный характер. Но с детьми, усыновляемыми в младенчестве, ситуация иная. Они становятся своим родителям родными. Вы знаете, что усыновленные в маленьком возрасте дети вырастают похожими внешне на приемных родителей? Тут многое играет, конечно, мимика и ...       Доктор рассказывал Бранту какие-то важные вещи, улыбался ободрительно, а Брант почти не слышал его слов, они доносились словно сквозь толщу воды - не разобрать. Только один раз он сделал попытку вынырнуть на поверхность, спросив излишне резким тоном:       - А вы сами бы отдали ребенка?       Альфа не дрогнул и ответил, мужественно глядя омеге в глаза:       - Я проанализировал бы ситуацию и принял решение, исходя из интересов ребенка...