Не потеряй...

      «Очередной любовный скандал среди сильных мира сего: никому не известный, начинающий художник заявил о порочной связи с известным бизнесменом. И даже более того: омега требует алименты, уверяя что его ребенок…»       «Все омеги знают, что альфы не в силах устоять перед флюидами течной омеги и многие этим пользуются…»       «Однако какая безнравственность — использовать собственного ребенка! ..»       Брант отодвинул от себя ворох газет и поймал носящегося вокруг дивана Питера, прижал к себе, уткнулся носом в вихрастую макушку. Ребенок завозился, хихикая:       - Папа, ты делаешь щекотно… пусти…       - Посиди со мной, попрыгунчик, — попросил омега. — Хочешь конструктор вместе пособираем?       - Неее, — протянул Питер. — Его Принц по всей комнате разбросал, а фигурки погрыз и заслюнявил.       - Разбрасывать не надо, — вздохнул Брант, отпуская ребенка и возвращаясь к газетам.       Видеть свое имя на газетных страницах ему доводилось и раньше. Все-таки он был «начинающим художником». Но еще не разу на него не выплескивалось с этих страниц столько негатива. И ладно бы только на него.       Бульварные писаки, в большинстве своем, сходились в мнении, что некий омега, воспользовавшись течкой, «окрутил» всем известного бизнесмена, едва ли не принудил его к соитию, завершившемуся узлом и вязкой. Некоторые, правда, допускали и немного более продолжительный роман-адюльтер, целью которого было вытянуть из богатого альфы денег, пользуясь беременностью и ребенком. А завершилось все тем, что корыстный «безнравственный и беспринципный», как именовал его автор одной из статей, подал в суд, чтобы затребовать алименты. Причем сумма называлась настолько невероятная, что Брант, не удержавшись, позвонил Строду и уточнил размер иска по алиментам.       - Отними два нуля и не читай больше газет, — посоветовал Джефри. — Там еще и не такое напишут.       В принципе омега пережил бы это. Но самое ужасное было то, что им одним газетные пираньи не ограничились. Досталось всем, кто знал и любил Бранта. Первым в списке шел Итан. Не имея обоснованной информации, журналисты, верно предположили, что с художником Брантом бизнесмен-альфа мог познакомится только на выставке. Причем не важно на какой. А тут прекрасный вариант — Итан: омега в разводе, владелец галереи современного искусства, известной своими эпатажными выставками. Аморальный сводник! Даниэль Красс — бывший теперь уже муж Итана, обобравший супруга как натуральный грабитель, видевший Бранта дважды и ни разу, не обмолвившийся даже словом, продал шесть интервью. С его слов выходило, что Итан содержал не галерею, а бордель.       Следующий жирный кусок откопали в полицейских досье. Как могла попасть в лапы журналистов информация о том, что Эрика (в пору его буйной и беспутной юности) арестовывали за проституцию? Он же не кинозвезда в конце-концов.       Дальше информация шла уже из разряда слухов и сплетен.       Какой-то совершенно незнакомый Бранту альфа написал в своем фэйсбуке, что когда Брант работал официантом у Стена, то якобы предлагал ему не только кофе и булочки, но и пытался продать услуги интимного характера. Это оказался один из завсегдатаев кафе. Стен тут же на страницах социалки потребовал у альфы извинений и пригрозил судом за клевету. А еще сообщил, что в любом случае альфе отказывают в обслуживании в его кафе. Бранта в этой истории больше всего удивило, что у повара была своя страничка. Для Эрика это тоже была новость:       - У меня прямо руки зачесались проверить, кому он там лайки по ночам ставит…       Если бы дело ограничилось соцсетями и газетами, Брант мог бы еще с этим смириться.       Соседи, ни разу не здоровавшиеся с ним, начали узнавать его на улице — многие, правда, демонстративно отворачивались. Бета, въехавшая в квартиру на первом этаже всего полгода назад, смачно расписывала толпы альф, днем и ночью посещавших Бранта. Интервью успела дать даже кассирша из супермаркета, где омега покупал продукты. Почему-то за все три года обслуживания она вспомнила только яичный ликер, который Брант брал всего-то пару раз, зато газета моментально окрестила его алкоголиком.       После всего этого у омеги появилось стойкое желание запереться в квартире и не покидать ее никогда. Когда, пять лет назад, у него прошел страх оказаться снова на улице, и до того, как появился страх потерять ребенка — самым жутким кошмаром для Бранта была мысль, что люди, столько сделавшие для него, могут его же и возненавидеть. Из всех самых близких его друзей газетчики не тронули только Мэла. Видимо, побоялись адвоката Строда.       Кстати, Мэл, считал, что в газетной шумихе виноват Орташ. Сам Брант не бросался обвинениями. Милад очень убедительно говорил репортерам: «Без комментариев». И советовал журналистам не рассказывать сплетни и не лезть в чужую личную жизнь. А два агентства даже заставил дать опровержения. Правда, в этих статьях скорее обвиняли Брайана, чем Бранта.       - Ты посмотри на этот снимок, — пожаловался омега Итану, сидевшему в кресле напротив. — Кто снимает человека, когда он ест хот-дог? А эти пятна? Это фотография такого плохого качества или у меня на лице правда прыщи? Как, глядя на эту фотографию, можно поверить, что я соблазнил миллионера?       Итан вгляделся в фотографию и кивнул. Потом встал и, отобрав газету, которую рассматривал Брант, принялся собирать остальные. Забрал даже журнал, которым Питер тренировал «апорт» с Принцем, свернув наподобие палки. Лицо омеги было отстраненным и задумчивым.       - Что ты делаешь? — капризно вопросил Брант. Последние два дня он только и делал что перечитывал статьи. Даже на занятия не пошел.       - Спасаю нас. Мы больше не будем это читать! — заявил Салва, сворачивая макулатуру. — Нам с тобой это не полезно…       - А что полезно? — вопрос был скорее риторическим, но Итан на него ответил       - Ты берешь Питера и идешь гулять с ним, пока за Вами Грегори не заедет. А мы с Принцем идем в галерею.       - Хочешь забрать документы?       - Нет. Буду работать. Есть идея… пара идей…

***

      На детскую площадку Питер взял робота. У песочницы мальчика тут же обступила детвора, однако, один омега моментально начал собираться домой и увел своего ребенка, буквально таща за руку. Брант мысленно сказал себе, что это просто совпадение и поздоровался с оставшимися мамочками и папочками, не спеша, однако подходить к ним. Зато симпатичная молодая бета направилась к нему. Едва ли она была старше Бранта, а старший ее сын Бобби был ровесником Питера. Как звали бету, омега не помнил. Но не сомневался, что она его знала.       - Вам не кажется, — сразу же начала бета, без приветствия и слово "здравствуйте" застыло на языке Бранта горькой льдинкой. Почти все взрослые смотрели в их сторону, — что ваше присутствие может негативно сказаться на детях? Все это нежелательное внимание и потом… — она многозначительно поджала губы.       - Мне КАЖЕТСЯ, — холодно ответил Брант, — что мы с вами на детской площадке, а не на лужайке вашего дома.       Бета удивилась, словно ждала, что Брант развернется и, подхватив Питера, бросится прочь с площадки. До рождения ребенка Брант так бы и поступил.       - Вы не можете не понимать, что ваше поведение аморально, — выкатывая глаза заявила она.       - Успокойтесь, Бэтти, — окликнул ее невысокий омега в очках. — Воспитывать ребенка в одиночку не преступление. Я тоже не замужем.       Когда пылающая гневом женщина отошла к подругам, Брант благодарно улыбнулся омеге.       - Томас, — представился тот. — Вы не берите в голову. Они просто от скуки злятся. Сидят дома с детьми — заняться-то нечем, придумывают небылицы, смакуют сплетни и пересказывают друг другу по десятку раз. А вы — весьма благодатный материал…       - Это из-за газет, — вздохнул Брант. — Раньше они меня, кажется, даже не замечали.       Томас кивнул.       - Бетам не понять, что значит быть омегой… Считают течку преимуществом, якобы течный омега может любого альфу зацепить. Но это обоюдоострый меч. Он режет обоих…       Все время, проведенное на детской площадке Брант провел с ощущением, будто его расстреливают. Косые взгляды, приглушенные и не очень злые слова. Несмотря на то, что у него была здесь пара сочувствующих, когда на парковку плавно въехал знакомый джип, омега готов был броситься в него бегом, лишь бы спрятаться за тонированными стеклами.       Питер его опередил и с радостным криком бросился навстречу Грегори. Брант попрощавшись, отправился следом. Степенно, стараясь идти достаточно быстро, но чтобы не выглядело как бегство.       - Это новое детское кресло? — спросил Брант, оглядываясь на заднее сидение, где альфа пристегивал Питера.       - Ну Пит ведь уже большой мальчик, — усмехнулся Грегори, подтягивая ремни, — и тут какой-то новый совершенно удобный замок, не натирающие ремни и все из натуральных экологичных материалов.       Брант покачал головой, он не знал наверняка, но предполагал, что Питер единственный ребенок, которого Грег возит в своей машине. И кресла покупались исключительно под него. Его снова охватило чувство вины и неловкости перед альфой.       - Да брось, — альфа сел в машину и завел мотор. — Я менял диски и кресло мне продали со скидкой.       Брант отвернулся к окну, сказал, стараясь что бы голос звучал нейтрально:       - По нему же видно, что кучу денег стоит.       - Ерунда. Я два раза в месяц езжу с Питером на бейсбол. Раз в месяц вожу вас обоих в цирк или на представления. И два раза мы ездим есть мороженное со Стродами. У них свои кресла. И это меньше, чем мне бы хотелось. Но ты посадил бы Питера ко мне в машину без него?       - Ты еще нас в бассейн иногда возишь, — подсказал Питера с заднего сидения.       Брант посмотрел в зеркало и понял, что альфа не сердится, а улыбается. Он попытался представить вместо Грегори Брайана. Интересно, он уже купил детское кресло? Решив спросить при следующей встрече, он стал смотреть на дорогу. Питер подал голос сзади:       - Почему мама Бобби запретила ему дружить со мной? Он сказал из-за папы?       Брант резко, насколько позволил ремень, обернулся и посмотрел на сына, придумывая как ответить на вопрос. Альфа его опередил:       - Потому что папа известный художник, про него много пишут в газетах. А мама Бобби домохозяйка. Может, она решила, что ты будешь хвастать?       - Я не хвастаю, — насупился мальчик.       - А вот и не правда, — подхватил Брант, радуясь возможности перевести тему в воспитательное, а не «объяснительное» русло. — Своим роботом всем хвалишься.       - Я больше не буду.       - Конечно, — Брант ободряюще улыбнулся и, протянув руку, коснулся мягкой челки мальчика. Вот только самому ему было не весело.