Не потеряй...

      Голова болела от пролитых ночью слез, совесть терзала угрызениями. Вдобавок, все тело охватывал жар – видимо на фоне стресса Брант умудрился простыть. Итан разыскал в аптечке какой-то антибиотик и омега выпил лекарство без споров. Сегодня ему предстоял длинный день – необходимо было открыть выставку, признаться в обмане Брайану и вернуть дружбу Грегори. Как это сделать, он не знал. Просто нужно было сделать.       В галерее его едва не сбил с ног ураган Эрик:       - Как ты мог?.. – Брант втянул голову в плечи, подбирая слова, но Эрик явно имел в виду не то же, что и художник, и ждал не оправданий. – Я так рад! Грегори вчера позвонил, уже почти ночью. Мы со Стеном сразу и не поверили. Где кольцо?       - Нет… нет кольца… - смущенно пробормотал Брант. – Я… мы говорили по телефону. Но это совсем не то, что ты думаешь.       - Конечно то, - возмутился бармен. – Он позвонил и сказал, что сделал тебе предложение и ты согласился. Что еще тут можно подумать?..

***

      - Ты собираешься идти на выставку? – Брайан посмотрел на мужа поверх утренней газеты.       - Да, - Милад, как всегда безупречный, пил утренний чай, – и тебе рекомендую.       - Я не пойду, – мрачно отозвался альфа. Мысль о выставке Бранта невольно напоминала ему о их первой встрече. – Не люблю эти дурацкие выставки. Кто еще там будет?       - Я пригласил Перри, - Милад усмехнулся, словно прочел мысли супруга. – И Чарльза Макрея. Ну и еще по мелочи.       Брайан нахмурился. Ему было неожиданно тяжело и как-то неприятно сидеть сейчас за столом с Орташем и говорить о Бранте. Ощущение вины было почти физическим, от него сводило скулы, хотя сам он себя не чувствовал в чем-либо виноватым.       - Зачем ты туда идешь? – переформулировал он вопрос. – Это выставка Бранта! Человека, с которым мы судимся за ребенка.       - Именно за этим, - Милад намазал джем на булочку. Обычно на завтрак он ел только овощи и вареные яйца, но альфе это ни о чем не говорило. – Эта выставка будет посвящена людям, не по своей воле оказавшимся на улице, их нелегкой жизни и равнодушию, с которым на них смотрят такие, как мы с тобой. Я не хочу, чтобы журналисты освещали открытие выставки историей несчастного художника, которого любовник выбросил на улицу, а потом еще и ребенка собрался отобрать. Пусть лучше пишут то, что я скажу, например, про новый благотворительный фонд для омег в трудной жизненной ситуации.       - Я не бросал его на улице, - сжав зубы, огрызнулся альфа, – оставил в роскошной меблированной квартире…       - Которую ему нечем было оплатить. Я не спорю, милый, - Милад встал и направился прочь из столовой, напоследок одарив Брайана чарующей улыбкой, – ты не в чем не виноват. Я просто хочу, чтобы об этом все знали.       Когда он ушел, Брайан понял, что согнул пополам серебряную вилку.

***

      - А ты говорил, что я не открою выставку за четыре дня, - Итан обвел широким жестом зал, наполненный посетителями и репортерами. – Учись, пока я жив!       - Ты Грегори видел? – впервые в жизни Бранта совсем не интересовал успех и внимание к его работам. Температура поднималась, несмотря на выпитые таблетки, ему хотелось плюнуть на все, вернуться домой и забраться под одеяло. Чувство вины - единственное, из-за чего он еще оставался в галерее, говорил с журналистами и улыбался, улыбался, улыбался.       - Нет, - Итан пожал плечами и сочувственно посмотрел на друга. – Он вроде сказал Эрику, что приедет после обеда. Не волнуйся, он еще ни одной твоей выставки не пропускал.       - Да, - вяло согласился Брант, но это утверждение не вызывало энтузиазма. Он покивал знакомым, выдавил из себя очередную улыбку и словно заледенел, глядя на неумолимо приближающегося Милада Орташа. Тот был не один.       - Это супруг мэра? - еле слышно спросил Итан. Но вопрос был скорее риторическим.       Репортеры судорожно щелкали фотокамерами. От вежливой улыбки у Бранта даже мышцы лица болеть начали. Больше всего, сейчас хотелось в Милада чем-нибудь бросить, на всякий случай Брант даже руки сцепил, чтобы ненароком не вцепиться миллионеру в волосы.       - Мистер Салва, мистер Лорре, - с лица Милада тоже не сходила обворожительная и очень искренняя улыбка, и Бран вдруг задумался, чего она стоит ему. – Великолепная выставка. Это успех. Позвольте представить вам – Чарльз Макрей. Это Перри Стамп.       - Я здесь с неофициальным визитом, - улыбнулся Чарльз, протягивая руку Итану. А потом Бранту. Перри – миловидный брюнет (Бранту он показался смутно знакомым), следовавший за Орташем след в след, только улыбался и смотрел вокруг широко открытыми глазами. Чем-то он был похож на аквариумную рыбку.       Чарльз пожал Бранту руку и спросил про одну из картин. Репортеры закружились вокруг них, как пираньи вокруг туши упавшего в Амазонку животного. Это был определенно успех. Но как только кто-то из журналистов затронул тему жизни самого Бранта, вперед выступил Милад, ловко переводя разговор на свой благотворительный проект. Оказывается, что «вдохновленный» примером художника, в тяжелой жизненной ситуации не потерявшем веру в себя, он основал благотворительный фонд. Милад был фотогеничен, красив, и на вопросы отвечал охотно и свободно. Через несколько минут, Брант понял, что если сейчас уйдет – никто не заметит. Так и поступил.

***

      Брайан пил. Отменив гольф, пропустив ланч с парой друзей и не отвечая на телефонные звонки, он пил, словно воду, дорогой марочный коньяк, с отвращением понимая, что даже не может опьянеть. На столе перед ним лежала папка с досье, которое ему давным-давно отдал Милад. Отчет о жизни Бранта, предоставленный ему нанятым детективом. За все время Брайан перелистывал его несколько раз и ни разу не прочитал до конца. Еще на столе у него стояли фотографии родителей, мужа, сына. Последнее фото принес Милад, где его взял омега, Брайан не знал и спрашивать не собирался.       Время тянулось ужасно медленно. Чего ждет, альфа не знал. Пытаясь отвлечься, включил телевизор. Первый же развлекательный канал освещал выставку. Увидев мелькнувшее лицо Бранта рядом с Миладом, альфа запустил пультом в плазму. Бутылку не отправил следом только потому, что в ней еще оставалось то, что можно допить.       Телевизор потух, но образ Бранта перед глазами никуда не исчез.       - Я не бросал тебя! – призрак молчал, как и положено призраку. – Да. Я тебя бросил. Но я оставил тебе все. Это ты изменил мне! Я же чувствовал запах… Я… - альфа чувствовал, что задыхается. Его взгляд упал на бумаги – раздел, где детектив излагал не столько факты, сколько предположения – о жизни Бранта на улице. Здесь же был снимок – картинка, нарисованная пастелью: замерзший мальчик в сумерках заглядывает сквозь окно в освещенное кафе. Брайан не был большим ценителем живописи, но безошибочно угадывал руку Бранта. Трагизм и робкая надежда, в легких штрихах, рвали ему душу. – Я тебя любил… Я тебя до сих пор люблю.

***

      Брант сбежал. Это было бегство, самое настоящее. Уловив момент, сделал вид, что ищет фуршетный стол, и сбежал через пожарный выход. Добравшись до дома, он даже не понял, как забылся неспокойным сном. Проснулся от жара, охватившего все тело, и понял наконец, что это не простуда. Обыскав аптечку, омега нашел только пустую коробочку от нужных ему гормональных таблеток. Набрав номер, заказал лекарство по телефону. Милая девушка бета, извинившись ответила, что заказы принимаются только на ночную доставку «по техническим причинам». Это значило, что ближайшие шесть часов Бранта будет изводить неудовлетворенное желание. Как бы то ни было, но пару часов он продержался неплохо. Возбуждение охватывало его тело волнами жара и желания. В голову лезли всякие пошлые глупости. Приняв душ и немного расслабившись, он пытался рисовать, чтобы отвлечься, но лишь визуализировал свое состояние. Карандаш скользил мягко и упруго, на холсте страстно сплетались в экстазе два обнаженных тела.       Брант вдруг поймал себя на мысли, что вертит в руках телефон. В памяти моментально всплыл телефон Брайана. Единственного альфы, с которым он проводил течку, не терзаясь угрызениями совести и не испытывая раскаяния. Как это было давно.       Не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, Брант набрал номер. Ему казалось, что его сознание плавится в жаре желания, в котором сгорало его тело. Не по памяти, а выбрав из списка входящих вызовов.       - Пожалуйста. Приезжай. Ты мне нужен.       Ему показалось, что и пяти минут не прошло, как раздался сигнал входного звонка. На пороге стоял тот, кого он так ждал. Нос альфы тревожно втягивал воздух, пропитанный сладким запахом омеги. Брант боялся, что нужно будет что-то говорить и слова все испортят. И готов был расплакаться, когда сильные и такие знакомые руки подхватили его, обнимая, прижимая.