Любимый учитель.

«Привет, мой дорогой Джонин-а. Это я, твой братик. Помнишь меня ещё? Эх, если ты читаешь это, значит, я уже где-то на небесах и пристально за тобой наблюдаю, а мой ангельский посланник нашёл тебя. Познакомься, это Ким Джунмён – самый прекрасный парень на свете (после тебя, конечно). Он светлый, добрый, открытый и искренний. Не обижай его, потому что он старше, а ты мне обещал. Помнишь? Джунмён позаботится о тебе, когда меня уже не будет рядом. Полюби его, пожалуйста, так же сильно, как ты умеешь, как люблю его я. Полюби его настоящего, без всякой мишуры, так же, как и он потом полюбит тебя. Я думаю, что вы поладите, если ты, конечно, всё такой же, моё чудо. Эй, маленький монстрик, ты там случайно не дорисовал моих драконов, а то я так и не успел? А наши мишки всё так же рядом с обнимку? И ты, наверное, по привычке спишь в моей кровати? Знаешь, не надо, а то будет грустно и больно. Прости, что вот так ушёл, я, правда, не хотел. И я знаю, что очень сильно обидел тебя, не сердись, мой маленький. Надеюсь, что ты не плачешь, хотя, кого я обманываю.… Я знаю, что ты плачешь. Прости ещё раз. Я очень сильно люблю тебя. Твой братик.» - Знаешь, если бы не драконы и мишки, я бы подумал, что ты сам это писал, - выплёвывает Джонин. – А кулон? - Он сказал, что это должно помочь склеить наши с тобой разбитые сердца, - выдыхает Джунмён, опуская голову. - Интересно, как же? - Я не знаю, правда. В комнате повисает тишина, плотно придавливающая парней к стульям. Джунмёну хочется встать и убежать куда подальше, но он почему-то не может. Он сидит, цепляясь тонкими пальцами за обивку стула, и продолжает молчать, разглядывая трещинки на полу. - Эй, преподаватель, - зовёт мальчишка, - прости меня. - За что? - Дурак, - цокает сердито языком. – А теперь проваливай, раз не понял. Учителя выталкивают за дверь сильные руки, оставляя в холодном коридоре одного. Мён мнётся под дверью, прислушиваясь к звукам из комнаты мальчишки. Сначала тишину разрывает громкий звон бьющегося стекла, затем злобные не человеческие крики, а потом и… всхлипы. Джонин плачет? И у Джунмёна срываются все планки, за которые стоило бы держаться в данной ситуации. Он врывается в комнату, со всей силы распахивая дверь, от чего та противно скрипит. И тут же крепко обнимает парня, бьющегося в истерике. У того руки и лицо в крови и слезах, пол усыпан мелкими осколками, которые впиваются в костлявые колени. Мён осторожно покачивает Джонина в руках из стороны в сторону, гладя по широким плечам. Он впервые видит младшего в таком состоянии. И от чего-то внутри становится больно, а на языке неприятно горчит. Тихо напевая какую-то медленную песню, Джунмён чувствует, как мальчик успокаивается и сильнее прижимается к чужой груди. - Тише, - гладит медленно по волосам, - всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо, правда. - Ничего уже не будет, - шепчет Нин, утирая солёные дорожки с щёк, мешая их с кровью. – Никогда. Он подскакивает с места и всем телом наваливается на преподавателя. Медленно наклоняясь ближе к сухим губам, Джонин прикрывает глаза. У него нет другого выбора, наверное. Но почему-то сейчас резко расхотелось выгонять Джунмёна, по непонятным для того причинам. Джонин целует мягко, осторожно, облизывая чужие губы. Даже если бы он захотел, отстраниться бы не смог, потому что чужие горячие руки так нежно обняли его за талию, притягивая ближе. У него мурашки по коже от этих прикосновений, хотя, по сути, так быть не должно. Что с ним вообще не так? - Сынок, мы дома, - зовёт с первого этажа мама. - Прости, - шепчет Джонин, отрываясь от чужих губ. – Прости. - Джонин… - Тебе пора уходить. Мы на сегодня закончили, - всё так же шёпотом произносит мальчишка, поднимаясь на ноги. Еле как доковыляв до выхода, Джунмён останавливается, проводя пальцами по тёплым губам. Он на автомате прощается с только что пришедшими родителями, достаёт из кармана телефон, набирая Лухана, но в трубку только дышит. - Ты чего, как маньяк? Вы закончили? Всё в порядке? - Я жду, - на выдохе произносит Мён, опуская руку с телефоном. Сердце Джунмёна делает кульбит, когда с верхнего этажа доносятся громкие крики матери за разбитую антресоль. Он слышит и то, как не может держать себя в руках Джонин, громко всхлипывая на весь дом. Он говорит что-то о том, что семья перестала его слушать и понимать, после отъезда брата, что ничего ему не сказали, когда на самом деле его депрессивное состояние достигло мёртвой точки, когда было неимоверно больно. - Прекрати! – выкрикивает Джонин, бросая на пол фарфоровую вазу. – А знаешь что? Я гей. Приятно познакомиться, мамочка! - Что ты сказал? Повтори-ка. - Я гей! Гей. Гей! Я трахаюсь с парнями, моя великодушная. - Пошёл вон из этого дома! - Разве родители не должны во всём и всегда поддерживать своих детей? - Вон, я сказала! Джонин сбегает вниз пол лестнице, перемахивая через несколько ступенек. Его глаза заплыли от слёз, от чего он оступается и переваливается через невысокие ручки лестниц. По накаченным рукам тоненькими струйками стекают капельки крови, пачкая рубашку, отмечаясь на ней небольшими красными пятнами. Он рывком поднимается, хватаясь за голову. - Преподаватель, ты ещё не ушёл? – поднимает он глаза на Джунмёна, фокусируясь. – Знаешь что? Я иду с тобой. Возражения не принимаются. Старший только и успевает открыть рот, когда его, хватая за тоненькое запястье, волокут на улицу. И пока Мён ошарашено глядит на парня напротив, успевает пронестись вся жизнь в голове. - Я потом буду жалеть об этом, но уже ничего не поделаешь. Согласен? – Нин наклоняется к чужому лицу, осторожно беря его в две ладошки. – Эй, ты чего? - Быстро в машину! По дороге поговорите, - зовёт их неожиданно появившийся Лухан, махая в пригласительном жесте рукой. – Джунмён, не стой, как вкопанный. Поехали! - Вы сговорились, что ли? – шипит математик, перехватывая младшего под локоть. - Можно сказать и так, - он запихивает его в машину, пристраиваясь рядом. - И что, чёрт возьми, происходит, ироды?