Любимый учитель.

Ох, совсем замотался с этой учёбой. т-т Но я вернулся, жаль, что снова придётся на какое-то время уйти. :с Простите заучившегося. т-т Надеюсь, что глава получилось не слишком ужасной.~ Совсем лёгкий прохладный ветерок нежно обнимает за плечи, кутая, будто в плед, закрывая от всех бед и ненастий. Пусть на немного, но у него получается, и Джунмён расслабляется в этих «руках», осторожно касаясь спиной холодной стены балкона. На горизонте вяло всходит рыжеватый диск, разбиваясь тёплым приятным светом о землю. Даже то, что ещё только пять утра, не мешает преподавателю тратить минутки сна на это блаженное спокойствие. Он присаживается на плетёный стул, крепко сжимая ладонями чашку горячего кофе. Подставляя своё личико бледным лучам, парень довольно жмурится, тихонько мурлыча себе под нос мотив какой-то песни. Лухан появляется рядом слишком неожиданно, от чего Мён дёргается, расплёскивая тёмные горькие капли на пол. Старший приветливо улыбается, а потом подходит ближе и, ни с того, ни с сего крепко обнимает, с таким душевным теплом, с которым делает это только он. Математик прижимает его сильнее к себе, утыкаясь носом в чужое плечо. Если бы эти моменты длились вечно… - Кушать не хочешь? – зевая, тянет Джунмён, кусая друга за открытый участок кожи на плече. - А ты что, приготовишь? – еле сдерживая смех, Лу жмётся ближе к другу. – Пойдём внутрь, Мён. На балконе утолять аппетит холодно. Джунмён только благодарно кивает, цепляясь за худенькую протянутую руку, ведущую его в кухню. Теперь эти парни делят лухановскую квартиру на двоих. Но иногда мирно кочуют к Джунмёну домой, оставляя хоромы биолога в распоряжение пустоте и одиночеству, которые мигом превращает дом в какую-то холодную коморку. Лухан больше не оставляет друга одного, потому что у того нервные срывы, истерики и попытки суицида чередуются день через день. Всё это началось ещё в тот самый день, когда Мён был как всегда не вовремя, с опозданием в пару минут в своём уходе. - И что, чёрт возьми, происходит, ироды? Лухан и Джонин двусмысленно переглядываются и прыскают от смеха. Взгляд друга какой-то слегка отстранённый, что не скрывается от джунмёновского внимания. Разглядывая, двигаясь к ЛуЛу ближе, Мён сужает глаза до полумесяцев. Кажется, что всё просто, подозрительно слишком. Старший отворачивается, скрывая стыдливо покрасневшие щёки и улыбающиеся глаза под светлой чёлкой. Вжимая педаль газа до упора, он выкрикивает что-то смахивающее на счастливый возглас и упирается спиной в кожаное сиденье. Джонин устало прикрывает глаза, упираясь лбом в прохладное стекло, покрытое мелкими капельками только что начавшегося дождя. Вымученно улыбаясь самому себе, парень погружается в свои мысли, сбив Джунмёна с толку коротким «давай». - Мы с Джонином родственники, Мён. Но ты не подумай, мы не одной крови. У нас было две абсолютно разных семьи, пока его отец и моя мать не сошлись в счастливом браке, - вздыхает. – Можно подумать, что мы никто друг другу, но это не так. Мы с ним в неплохих отношениях, как хорошие знакомые, можно сказать. Ты только не обижайся на нас, мы для тебя старались. - Кажется, перестарались, - тянет Джонин. На мгновение Джунмён теряет связь с настоящим миром, широко распахивая в удивлении глаза. Картинка постепенно начинает складываться в одну большую, и он поверить не может, что на самом деле всё было как-то слишком подло, что ли. - Машину останови, - цедит сквозь зубы математик. – Я сказал, останови машину! Живо! Постепенно автомобиль сбавляет свой ход, прижимаясь красным боком к обочине. Лу набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы извиниться, но дверь машины с оглушающим звуком захлопывается. Джонин распахивает глаза, но понимает, что не успел. - Где… где он? - Чего варежку раскрыл? Поднял булки и побежал за ним. Я что, зря весь этот цирк устраивал тут? Бегом! – цепляясь сильнее в руль, шипит Лухан. – А то я сейчас в тебя чем-нибудь кину. Джонину не приходится тратить много сил, чтобы найти хрупкого преподавателя. Тот сидит на сыром асфальте, прижимая колени к груди и тихо, еле слышно, почти беззвучно, плачет. Младший присаживается рядом, поджимая колени под себя. Он тихонько напевает мотив какой-то песни, заставляя Джунмёна задержать дыхание на несколько секунд. - Ну, чего Вы так расстроились? – Нин осторожно кладёт большую ладонь на светлую макушку. – Мы же не черти какие. Простите нас. Мы повели себя, как дети. - Ты даже сейчас оправдывается, как ребёнок, - хмыкает Мён, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, - даже на «Вы» перешёл. - Преподаватель, - шёпотом зовёт Джонин, - не плачь. Поехали домой? И Джунмён снова хотел сдаться этим рукам и глазам, которые глядят на него, словно заворожённые, но в последний момент что-то щёлкает в голове, заставляя трезво посмотреть на всю ситуацию. Мён вбирает воздуха и рывком поднимается, тут же оступаясь. Ноги вовсе не держат, хотя это сейчас не самое главное. - Да, как ты можешь?! Ты ведь прекрасно понимаешь, что был первым, кто не просто посягнул на мою задницу, а ещё и взял её! А потом ты так спокойно со мной разговариваешь, будто ничего не было, - несильно бьёт ладошками по своим бёдрам, мешая обиду с сарказмом. – Это со стороны даже выглядит смешно! Какого чёрта ты вообще забыл в моей аудитории? Дома не сиделось?! Так вот, послушай сюда, ты просто песчинка в моём подсознании. Ничтожество. Ноль без палочки. Ты даже не человек, ты – животное какое-то! Джонин внимательно слушает, прищуриваясь, как довольный кот, от каждого произнесённого слова. Старший прыщет ядом, а этот и рад стараться. Он не спеша поднимается на ноги, оттряхивая тёмные джинсы. - Ты закончил? - Да. - Иди сюда, зануда, - Джонин притягивает худое тело к себе, крепко обнимая, сильнее сжимая его в своих руках, когда он вздрагивает от очередного всхлипа. - Ненавижу тебя. - Зануда. Я тебя тоже, - на распев тянет парнишка, запустив пальчики в светлые пряди джунмёновских волос. Джунмён выпутывается из крепких объятий и буквально отпрыгивает в сторону. Отвешивая младшему звонкую тяжёлую пощёчину, он закусывает до крови губу, потому что непривычно, неприятно. Ладонь горит, но и не только она. Внутри математика просто какая-то невообразимая война, от которой становится плохо, и голова кружится как-то не так, как обычно. Внутри всё сжимается от одного только взгляда на яркий след на чужой скуле. Джунмён себе этого не простит. - Не отпущу, - мурлычет Лухан, когда Мён пытается выпутаться из цепких оков. - Нам на работу пора, Хань. Поднимайся с меня! - Ну, чего ворчишь, радость моя? У нас ещё есть пара минут, - тянет старший, зарываясь пальцами в мягкие волосы. – Тебе идёт вишнёвый. - Спасибо. Если бы не ты, никогда бы так не испоганил свои волосы, - хихикает Мён. - Если бы не я, ты бы никогда не стал таким красавчиком! Ты в университете самый красивый преподаватель, - тянет парень, но почему-то этот голос кажется Джунмёну непривычным. Его подсознание никак не может понять, кому же именно принадлежат эти хриплые нотки в лухановском голосе. Потому что в голове всё перепуталось, смешалось в непонятную кашу после долгих бессонных ночей. Этот тембр, который до мурашек. Кого он напоминает? Из-за кого трещит по швам душа и голова? - Джонин, - шепчет младший, пряча лицо в подушку. - Что?! – Лухан смотрит как-то непонимающе и… в глубине души вспыхивает страх.