Любимый учитель.

Когда Джунмён впопыхах спрыгивает с чужих коленей, когда он несколько раз негромко с лёгкой дрожью в голосе просит водителя остановиться, когда на его щеке вновь лопается маленькая ранка, Джонин не выдерживает. Он резко и крепко хватает старшего за запястье, пытаясь потянуть на себя, но тот резво выскакивает из машины, не забыв удариться головой об дверь. Стоя уже на двух ногах полноценно, слегка покачиваясь из стороны в сторону, преподаватель хватается за ушибленное место, надавливая на него ладошками. Покрытый шишками затылок сильно ноет, от чего соображать совсем не выходит, и парень летит обратно на мягкое сидение в крепкие руки, которые тут же обнимают его. Джонин нежно гладит преподавателя по щеке, обводя линию скул, подбородка, а потом осторожно касается губами еле заметной ссадины на виске. - Слушай, я сам справлюсь. Мне надо идти. Я вас задерживаю, да. Это… ну…в общем…спасибо, - заикается Мён, снова порываясь встать. - Сиди. Я вообще-то только ради тебя сюда и приехал. Давай, хотя бы подвезу до дома? - Джонин, не нужно. Всё в порядке. Отпусти, пожалуйста, - он хнычет, пытаясь высвободиться, но все попытки тщетны. - Вези нас по адресу, - шикает Джонин, закрывая пассажирскую дверь, подтянув чужие ноги. Где-то около минут пятнадцати они едут в полной тишине под какую-то скверную музыку, раздающуюся противным треском из динамиков. Младший просит водителя сделать тише или вообще выключить, а тот беспрекословно повинуется. Медленно придвигаясь ближе, Джонин пытается коснуться чужой руки, переплести их пальцы вместе, не отпускать, но второй только и делает, что отъезжает в сторону, сильнее вжимаясь в дверь. Эта опасная близость убивает наповал. Хочется сбежать, испариться, выпасть из этой машины, наконец. И Джунмён совсем себя перестаёт контролировать, когда рука младшего оказывается на его колене. Она ползёт выше и выше, приближаясь к бёдрам обтянутым тонкой тканью бежевых штанов, но старший как ошпаренный подскакивает на месте, заставляя водителя обратить на них внимание. Ладошка мигом исчезает, как только Джонин ловит чужой взгляд в зеркале. И он уверен, что вот они окажутся около джунмёновского дома, тот просто не сможет отвертеться, но это далеко не так. Эти три слова, которые врезались в мозг до самого его центра, разъедают противной жидкостью всё изнутри, потому что старший не верит. Ведь его ученик насквозь пропитан ложью и лицемерием, такие чувства, чистые и светлые, просто никак не вяжутся с ним и этим его образом. Если он вновь пытается над ним подшутить, то шутка слишком плоская и не пройдёт. Теперь Джунмён же ни от кого не зависит. Младший корчится от неприятного чувства внутри, которого давно не испытывал. Комком сворачиваются все извилины, которые должны были работать, а недосказанные слова подступают к горлу. Ему становится плохо, плохо до такой степени, что хочется отойти куда-нибудь в сторонку и разбить какую-нибудь никому не нужную витрину. Сжимая кулаки до побеления костяшек, он молит всех богов, чтобы этот Джунмён сказал уже хоть что-нибудь, потому что так продолжаться дальше не может. И вот, когда машина паркуется напротив многоэтажного красивого дома, Мён вновь схвачен за руку, но уже намного аккуратнее, чем в первый раз. Его просят пустить к себе домой на пару минут, чтобы ранки обработать и поговорить, но старший всячески отнекивается, пытаясь высвободиться из «железных» оков. Но что бы он не говорил, как бы не упрашивал, Джонин всё равно стоит на своём. Сдаваясь вновь этим тёплым рукам, бездонным карим глазам, парень тянет младшего за собой, приговаривая, что это только на пару минут. Скрежет далеко не нового лифта немного отрезвляет сознание, проясняя отрывками белого полотна кое-какие картинки. Джунмён вспоминает абсолютно всё, с самой их первой встречи. То, как они знакомились, как начинались все эти походы к нему домой, как они пили чай и разговаривали после репетиторства. И парень легко улыбается, сжимая свои плечи руками. Как Джонин слушал его лекции, как отвечал на звонки, как встречался с Сондже, как кричал на него, как поднимал руку, как Джунмён застал его за развращением одного из лучших студентов. Как…как стонал в трубку Лухан. Мён не выдерживает, и с бледных губ срывается первый рваный всхлип. Да, он принёс в его жизнь много приятных моментов, столько же, сколько и плохих. И Джонин не спрашивает разрешения никогда, он просто делает так, как считает нужным. Даже сейчас. Он просто крепко прижимает преподавателя к своей груди, пытаясь успокоить, но получает сильный удар костлявым кулаком в бок и тихое «отойди». Джунмён никогда таким не был, Джонин готов поклясться. Он серьёзно не понимает, что происходит. - Я передумал. Уходи, - опустив голову, цедит сквозь зубы старший. – Мне не нужно от тебя никакой помощи. Уходи! – рявкает он, пропуская ток по чужому телу. - Джунмён, я же… - Проваливай отсюда! И никогда не называй меня по имени, чёртов эгоист. - Прости, я не хотел. Слушай, я же знаю, что… - Да, ни хрена ты не знаешь! – снова прерывает его Джунмён. – Для меня ты теперь просто никто и звать тебя никак. Пустое место. Огромный ноль без палочки. Я не хочу о тебе знать. Да, признаю, что немного скучал, но это не даёт тебе права так надо мной снова издеваться. Уходи, - он выбегает из лифта, быстро нажимая на кнопку «закрыть двери». – Я не хочу больше. Ничего не хочу. - Я, правда, тебя люблю, Мённи, - шепчет Джонин в маленькую щёлку меж дверей, через которую видно, как старший оседает на пол, хватаясь за голову. Нет, чёрт возьми, он ему не верит и на сто двадцать процентов уверен, что это просто очередная шуточка, с которой он потом посмеётся. Парень усаживается к холодной стене, утыкаясь носом в поджатые к груди коленки. И когда плачет, он надеется, что соседи его не услышат или просто пройдут мимо. У него ведь часто такое бывает. Джонин теряет счёт времени, пока едет обратно к себе домой. У него в голове крутится это милое личико, исполосованное чьими-то скотскими руками, красивые глаза, из которых градом льются слёзы. А ещё он до сих пор слышит этот крик, просящий уйти. Ему сейчас определённо нужен чей-то совет, и он даже знает, собственно, чей. «Абонент не доступен или находится вне зоны действия сети», - снова и снова повторяет девушка, заставляя парня дрожать. Он набирает ещё раз, дабы убедиться, что ему не показалось, но никто не отвечает. «Лухан, мне нужен твой совет. Ответь мне, пожалуйста. Я, кажется, наделал глупостей. Что теперь будет, Лухан?» «Ты наделал глупостей, когда предложил мне три года назад с тобой переспать. Поэтому сейчас разбирайся сам, будь добр. Мне всё это уже осточертело.» Джонин распахивает в удивлении глаза, роняя челюсть. Лухан. Сказал ему, чтобы он разбирался сам? Это что-то новое и совсем не похожее на маленького Лу. Но парень понимает, что сам наломал дров, которые ему и уносить. Он блокирует телефон, отправляя его в глубокий карман пальто, и прикрывает глаза. - Я должен всё исправить. Должен измениться. Обязан.