Глава 2. Вот так новости!
7 ноября 2014 г., 17:29
Я неотрывно смотрел на огромных смоляных хищников и в ужасе отмечал, что даже лёгкий укус одного из них может перекусить мою руку, как тонкую веточку. Они не просто большие, как, например, тот волк, которого постоянно крутили по телевизору. Он, как самый крупный представитель своего вида, в довольно юном для этого зверя возрасте весил около девяноста килограмм и высотой в холке достигал ста сантиметров. Для молодого волка это весьма внушительные габариты.
Эти же хищники достигали роста взрослого мужчины, то есть высотой в холке были около ста семидесяти — ста восьмидесяти сантиметров, и весили эти монстры явно больше сотни килограмм. Да такой зверь нереален! К тому же, я задним умом понимал, что у меня и шанса нет от них убежать, а моё сопротивление им и неудобства-то не доставит. А вот все мои шестеро новых знакомых явно не испытывали страха перед этими волками. Я же и пошевелиться не мог — только во все глаза смотрел на то, как эти махины подошли к самому берегу ручья и, чуть оскалившись, склонили головы в лёгком поклоне. Все, кроме одного самого крупного волка с белой полосой на морде от самого носа и до лба. И, кажется, это была краска, а не естественный цвет его шерсти.
Мои знакомые в ответ склонили головы, причём сделали это все. А то, что произошло дальше, вообще, не укладывалось в моём отнюдь немаленьком уме. Царапнув шерстяную травку передними лапами, все десять волков как-то сжались. После они, наоборот, стали вытягиваться, постепенно поднимались на задние лапы и выпрямлялись. Казалось, шерсть слезала с них большими клочьями, морда сужалась и уменьшалась. Стоило мне моргнуть на пару секунд и после я видел уже не волков, а самых обычных людей.
Да как такое может быть-то?! Был зверь, а теперь человек?! Я что, в сказку попал что-ли? Да я не верю в такое! Они… Они оборотни?! Определенно… Да и не мог я найти иного объяснения их превращению. Но я всё равно не в силах поверить в то, что это произошло на самом деле. Сплю, наверное, под действием наркоза и обезболивающих. Наверное… Но почему всё воспринимается так реально? Почему где-то глубоко в душе мне хочется верить, что всё это самая настоящая реальность, а то, что было со мной до этого, лишь кошмарный сон? Хочется, очень сильно этого желал.
Всё ещё находясь в состоянии шока и временной обездвиженности от него, я прекрасно слышал начавшийся разговор.
— Риско, здравствуй. Как твоё плечо? Хотя и так вижу, что прекрасно, раз уже на второй день пошёл в патруль. Надеюсь, зла не держишь? — с Риско разговаривал высокий молодой парень, которому по виду можно дать лет двадцать — двадцать пять. Именно он несколько минут назад был тем самым большим волком с белой полосой на морде, который не поклонился Риско и его товарищам. Риско и не дрогнул, когда тот парень, которого он назвал Инаем, как бы в насмешку потёр собственное плечо, тем самым показывая, что, дескать, он-то полностью здоров.
— Прости, но на юнцов я не обижаюсь. Силы-то у тебя достаточно, но вот опыта до сих пор не набрался. Так что, как бы ты ни старался, большего, чем немного пожевать моё плечо, тебе ещё долго не удастся. Но ничего страшного, верно? Через три месяца вновь будут игры и мы снова с тобой сойдёмся. Потому набирайся ума разума, Инай, — Риско ответил спокойно и стоило мне взглянуть на него, как я мгновенно понял, что это Инай только и может, что на него тоску нагонять.
— Не нарывайся! Наши племена дружат, но это не говорит о том, что и я должен ладить с тобой. Я ещё не простил того оскорбления, — Инай в одно мгновение поменялся в лице. Если до этого оно выражало самоуверенность, смешанную с нахальством и самодовольством, то сейчас чуточку грубоватые черты лица молодого парня исказили злость и лёгкая ненависть.
— Ты хочешь снова вернуться к этому вопросу? Инай, ты уже не маленький и безмозглый волчонок. Так что должен смириться с произошедшим. И, к тому же, разве тебе не стыдно обсуждать столь личные дела при своих товарищах? Мне бы вот совершенно не хотелось. Этим я Мириса обижу.
Риско говорил так же спокойно, как и вначале этой странной беседы. Но я заметил, что его плечи начали мелко подрагивать. То ли от злобы, то ли оттого, что ему, кажется, уже сильно приелся конфликт с Инаем. Тут и думать нечего — эти двое явно недолюбливали друг друга.
— Инай, успокойся. Мы, вообще-то, не собирались сегодня подходить к границе, если бы не этот нарушитель, — один из товарищей Иная, среднего роста, но крепко сбитый мужчина указал на меня.
Я нарушитель?! Ну, я же не знал что это чья-то территория. И, вообще, хоть бы таблички повесили или границу как-то обозначили. Сиди теперь и думай — а там, за кустами, не чужая ли случаем земельная собственность?
— Нарушитель? Да, согласны. Но он сейчас на нашей земле и по закону вы на него права не имеете, если не застали его на своей территории. Запах мог просто перенестись ветром. Если вы его не поймали, значит его там и не было. Он сейчас наш. Больше я ничего обсуждать не намерен. Если что-то не устраивает, то обратись к старейшинам племен. У них совет через две недели, — Риско, услышав слова того мужчины, сделал один шаг вперёд, а его товарищи, наоборот, отступили назад, загораживая меня от своих, наверное, соперников.
У меня же настолько сильно сжалось сердце от страха, что я и вздохнуть толком не мог. Я им нужен? Они хотят меня забрать за то, что я был на их территории, и они теперь считают меня нарушителем границы? Но зачем? Наказать? Только подумав об этом, я чуть ли не пискнул от ужаса. Но, кажется, меня отдавать не намеревались.
Все шестеро мужчин явно не желали того, чтобы их новый знакомый, то есть я, отправился за ручей. К тому же, я в этом убедился ещё сильнее в тот момент, когда чьи-то сильные руки крепко ухватили меня и подняли с земли. Боясь упасть, инстинктивно схватился за плечи и посмотрел на того, кто держал меня на руках. Вот же невезение! Это был тот самый парень, который при первой нашей встрече как-то странно поглядывал на меня. Сейчас же ещё было хуже. Взгляд у него был такой же странный и не читаемый, а лицо, кажется, выражало крайнюю степень недовольства происходящим. Он, с силой втянув воздух вокруг меня, на секунду прикрыл глаза, а после резко отвернулся и чихнул. Эй, я что так ужасно пахну что-ли? Сегодня утром душ принял. Вымылся так, что блестел, как начищенный медный тазик.
— Риско, не смей распоряжаться здесь! Ты не вождь и не один из старейшин! — Инай, казалось, был уже на пределе. Оказавшись на руках парня, мне было прекрасно видно всех десятерых мужчин на противоположном берегу ручья. Ох, лучше бы не смотрел на них. У них такие взгляды, что поджилки тряслись, как у мыши, загнанной в угол огромным голодным котом.
— Инай, я и не командую. Вот только ты, видимо, окончательно лишился нюха, раз не понял, что этот парнишка является омегой. А им, как ты знаешь, не запрещено изредка переходить границы в поисках своей пары. И на нём нет племенной татуировки. Потому ты не сможешь предъявить парня его племени и потребовать наказания. И чтобы ты окончательно понял, что прав на него у вас нет, я спрошу его о том, куда он хочет пойти. Истан, как ты хочешь — останешься с нами или же уйдёшь с отрядом Иная? — Риско обернулся ко мне и выжидающе смотрел, пока я неловко ёрзал на руках парня, ощущая странное покалывание внизу живота и в паху.
Я не сразу откликнулся на своё новое имя, составленное из обрывков старого. Вот только Иная я с первой секунды безумно боялся и чувствовал, что с ним мне ни при каких обстоятельствах идти не стоит. Потому я, услышав повторный вопрос Риско, энергично замотал головой и, сам того не подозревая, сильнее прижался к парню, что держал меня на руках и даже, кажется, приобнял его за шею. В ответ на мои действия он только сильней прижал мою тушку к себе, поудобнее перехватив под колени и за спину, оскалился, посмотрев прямо на Иная.
— Вот и решено. Желание омеги всегда приоритетно и неоспоримо. Так что будь добр, займись своими делами. Нам ещё с парнишкой нужно разобраться. Найти его дом и родителей. Всего хорошего, Инай.
Риско, более не говоря ни слова, развернулся на пятках и уверенно направился к краю леса, оставляя позади себя ручей и Иная с его товарищами. Тот парень, у которого я до сих пор был на руках, вторым последовал за Риско. За нами тут же направились Мирт и Зельдор, постоянно подталкивая и подшучивая друг над другом. В самом конце шли ещё один молодой парень и, кажется, ровесник Риско, имен которых ещё не знал.
Я, не зная на то причин, выглянул из-за плеча парня и невольно встретился взглядом с Инаем. Он пугал. И в большей степени потому, что спустя какое-то время после понял, что этот Инай до ужаса похож на моего старшего брата. Он похож на Максима. От этого меня прошиб холодный пот. А от его взгляда в горле встал сухой комок страха.
— Извини, но может быть ты меня отпустишь? Я и сам вполне могу идти. Ноги-то у меня есть, — я, как можно вежливее, постарался попросить парня отпустить меня, переключив всё своё внимание на него.
Странно себя ощущал, пока он нёс меня. Вроде бы он парень, и его прикосновения мне должны быть не очень-то приятны. Потому, что на ум приходят все мои прошлые контакты с представителями моего же пола, заканчивающиеся неизменными сексуальными домогательствами. Но, с другой стороны, то, как он сильно и в то же время нежно удерживал меня, как оскалился на Иная, когда тот хотел забрать меня, отчего-то понравилось мне. И ещё одно, что порядком смутило меня, хотя ничего плохого в этом не было. Его запах. Он мне очень понравился. Этот парень пах мёдом и какими-то горьковатыми травами, схожими с мятой. Странное и необычное сочетание, но именно это мне понравилось. К тому же, я с самого детства любил медово-мятные пряники и потому этот запах мне показался родным и тёплым.
— Меня зовут Димиас. И опускать я тебя не собираюсь по двум причинам. Первое — такой хилый омежка, как ты, даже небольшого пути не выдержит, и нам придётся из-за тебя сделать привал, а я этого не хочу. Мне бы поскорее добраться до дома. И второе — ты вообще идти не сможешь. У тебя вся правая нога в крови! Ты не заметил? Совсем боли не чувствуешь? — парень, назвавшийся Димиасом, ловко перехватил меня уже за талию и, ухватившись рукой за мою ногу, поднял её так, чтобы мне было видно.
И действительно, вся моя правая нога, а точнее её внутренняя сторона ниже колена была испачкана кровью. Ну, то есть мои штаны. Но ведь я на самом деле не чувствовал боли. Странно. Хотя припоминаю, что когда повалился задом на траву, то наткнулся на что-то ногой. Но тогда ничего не понял, да и вообще ничего не чувствовал от страха при виде огромных волков.
— Ничего себе! Это где же я так умудрился? Но боли-то нет, — я, осматривая свою ногу, невольно посмотрел назад, за плечо Димиаса, и заорал во всю мощь своих лёгких. — Берегись! Сзади!
Инай в один лёгкий прыжок пересёк ручей и, в одно мгновение обратившись волком, бросился к нам.
Все резко обернулись на мой крик. Димиас немедленно поставил меня на землю и тут же заслонил собой. Пара секунд, и я оказался в плотном кольце. Риско, Димиас, Мирт, Зельдор и ещё двое людей, как и отряд Иная оказались оборотнями. Потому что буквально через несколько секунд меня защищали уже волки, ни капли не уступающие по размерам своим соперникам. Только вот шерсть у них была тёмно-коричневая. Напоминала своим цветом шоколад.
Все шестеро бурых волков мгновенно оскалились на Иная, слаженно выступая ему навстречу, плотной стеной оттесняя чёрного обратно к ручью и не давая ему прорваться вперёд. Я же стоял ни жив, ни мёртв. Трясся от страха. И понимал, что Инай хотел забрать именно меня. Почему? Да потому, что по его взгляду нетрудно было догадаться, что он хочет увести меня с собой. Я же нарушил границу его племени, как он сказал. Следовательно, раз нарушил, то должен был ответить. Наказание. Вот ведь садист! Ну, точно похож на Максима. Страшно. Как же мне надоело бояться! Сначала братьев, родителей и одноклассников, теперь вот тех, кого знал не больше десяти минут. Хватит!
Внезапно мне стало дурно. Голова оказалась горячей и тяжёлой, ноги подкосились и я повалился на траву. Стало трудно дышать, попытался попросить о помощи. Но из горла вырывалось только какое-то жалобное тявканье. Да что со мной такое? Всё тело ломило от жара и скручивало ноющей болью, идущей из центра груди. И самое ужасное, что в собственной голове я слышал чей-то голос. Он ужасно грубый и скрипучий, неприятно звучал в моём сознании. Но говорил спокойно и ласково. Говорил, что я наконец-то дома. Говорил, что скучал по мне и рад, что я вернулся. Говорил мне не бояться и принять самого себя. Да что за бред-то? Этот сон слишком сильно затянулся.
Я сам, как и все волки, опешил от громкого, немного надрывного по молодости и неопытности воя, раздавшегося в округе. В нём было, кажется, всё. Печаль и ярость, горе и радость. Странный голос в моей голове исчез и мне полегчало. Даже слишком, потому что, попытавшись привстать, я не то, что оказался на ногах, а какими-то невероятными силами в моём теле перемахнул через волков, защищавших меня, и оказался лицом к лицу с Инаем. Заскулил от страха и тут же оскалился на парня. Я видел, что Димиас с ребятами готовы меня защищать, так что и сам могу проявить немного смелости.
И смотри-ка — сработало. Инай легонько рыкнул, но не злобно, а словно извинился за что-то. Пятясь назад, он склонил к земле чёрную морду и прижал уши. Я в изумлении смотрел, как и его собратья, стоящие всё ещё у своего берега ручья, глядя на меня, склонили головы. О как! Они маленьких и смелых уважают? От изумления хотел что-то сказать, но из моего горла вырвалось только удивлённое щенячье тявканье. Чего это я? От смелости голос потерял? Ну, брат, ты даёшь! Мне, конечно, только семнадцать, но даже в таком возрасте забавляться, подражая щенку, это уже перебор.
Внезапно у меня жутко зачесалось левое ухо. Инстинктивно плюхнувшись на попу, поднял заднюю лапу и с упоением принялся чесаться. Ох, так-то лучше… Стоп! Заднюю лапу? Я сам себя чешу задней лапой? Лапой?! Несколько минут отупело глядел на волков, а после, словно парализованный, я с опаской повернул голову назад.
Такой визг оглушил поляну, что несколько волков и мужчин заскулили и зажали свои уши лапами и руками.
У меня шерсть! У меня хвост! Я в шкуре зверя! И ладно бы так. У меня три серых пушистых хвоста! Три! Да что со мной такое?! Подскочив, словно ужаленный, я принялся крутиться на одном месте, истерически тявкать и сам себя кусать за хвосты. Просто мне казалось, что если так сделаю, то всё это исчезнет, как кошмарный сон.
Не знаю, сколько бы я так сумасшествовал, если бы не он. Огромный бурый волк подлетел ко мне, мягко схватив за загривок, нежно и осторожно навалившись на меня всем телом, заставил припасть к земле. Придавил меня, не давая и шелохнуться, отпустив мою шкуру, тут же принялся вылизывать своим влажным и горячим языком: ласково проводил им по ушам, приглаживал шерсть на щеках и лбу, едва касался кончика носа. Я же, тихонько поскуливая первые несколько минут, скрёб траву большими когтями и перебирал задними лапами в надежде хоть немного выбраться из-под волка. Да где уж мне! К тому же, чего греха таить, ласки этого зверя меня успокаивали. Он не жалел меня, а именно успокаивал. При этом так красиво, тягуче и приятно урчал, что я начал поддаваться его попыткам меня утихомирить.
Я уже перестал скулить и брыкаться, но так и не понял, в какой момент большие лапы, покрытые бурой терпко пахнущей шерстью, сменились человеческими руками, которые крепко обняли меня за шею, еле-еле обхватив её. Где-то около уха в шерсть уткнулось чьё-то лицо и приятный голос зашептал какие-то спокойные и отчасти бессмысленные слова. Я в последний раз что-то тявкнул вперемешку с тихим присвистом и провалился в пустоту. Странный сон. Но всего лишь сон. И понимая это, мне становится очень горько. Ведь в этом сне меня впервые в жизни защищали. Меня впервые в жизни успокаивали и оберегали. Жаль, что такого нет в моей семье.
***
Глаза упорно не желали открываться. И сколько ещё раз так будет? Сколько раз мне ещё проваливаться в беспамятство? Это уже пятый раз, когда я понимал, что проснулся, но долго не мог открыть глаза, а как только старался шевельнуть хоть какой-то частью тела, меня пронзала дикая боль, и меня снова затягивало в бархатную тьму. Всё же знатно досталось в той аварии. Ладно, попытка не пытка. Наконец-то открыв глаза, тихо присвистнул и отупело уставился на внутреннее убранство палаты. Больничная палата? Ага, аж два раза. Шатёр, палатка, да что угодно, но только не больничная палата. Но самое забавное — это меня обрадовало. Что ж, приятный, в какой-то степени, сон продолжается. Опять же вот чувствовал сердцем, что это не сон. Тогда голова у меня была на удивление лёгкая, и разум спокойно принимал окружающую информацию. Так, вспомним последние события. Первое — я здесь оказался после аварии, в которой, уверен почти на девяносто девять процентов, должен был расстаться с жизнью. Второе — моё тело осталось моим в этом новом мире, но претерпело некоторые незначительные, но, на мой взгляд, приятные изменения. Природа здесь казалось вполне обычной и в тоже время со своими выкрутасами. Взять хотя бы шерстяную травку. Люди вот точно не совсем люди — оборотни. Они способны принимать облик огромных, просто нереально огромных волков. Настоящие волки, живущие в лесах, рядом с ними как новорождённые щенки. А самое главное — я тоже могу втискивать себя в шкуру зверя. Да ладно бы простого волка. Такого, который тоже, наверное, как и та ласка, крольчатинки радиоактивной откушал. У меня же было три хвоста! Три! В голове не укладывалось. Да я до сих пор не мог понять, как вообще способен становиться волком? Это же нереально. Вот точно — попал в другой мир! Ведь, если трезво поразмыслить, всё тщательно проанализировать, на что я сейчас вполне способен, это место уж точно нашим обычным лесом не назовёшь. Таких причуд даже в аномальных зонах не встретишь. Ладно там мутировавшие трёххвостые ласки. Но деревья, трава и оборотни, причём в таком количестве — это не то, что могло бы долго оставаться незамеченным в нашем мире. К тому же во внимание следовало принять тот факт, что на дворе, когда я попал в аварию, был декабрь месяц и холод собачий. А тут лето жаркое. Да и изменения моего тела не стоило не принимать во внимание. В общем, как ни крути, а там, дома, я всё же, кажется, умер или впал в глубокую кому. Последнее мне, кстати, не очень-то понравилось. Ладно, сначала стоило узнать поподробнее об этом месте, а после уж и решать, что мне делать. Вот только сердцем чуял, что стоило мне остаться именно здесь, а не искать пути вернуться домой. И воспоминания о том голосе и то, что он говорил про настоящий дом, до сих пор тревожили меня. Оглядевшись вокруг ещё раз, я отметил, что пусть это и не добротный деревянный дом, но он всё равно довольно уютный. Больше похож на огромный шатёр, сшитый из шкур каких-то животных. Оленей или лосей, наверное. Или кто тут у них водится? А, неважно. В самом центре располагался уже потухший костёр, аккуратно выложенный большими камнями, перемазанными, кажется, глиной. Таким образом, получился невысокий бортик, не дающий огню разгуляться по всему шатру. Из крепких бревнышек, ошкуренных и начищенных, или даже точнее отполированных до блеска, было сооружено что-то на подобие очага. На горизонтальной палке, что держалась на двух вкопанных друг напротив друга с разветвлениями на конце бревнышках, висел большой котёл. Странно, но это оказалась большая деревянная чаша, снаружи обшитая гладкой шкурой. Ручками для неё служили два деревянных крючка, которые цеплялись за небольшие отверстия у самого края котла и за перекладину. Всё пространство этого шатра было устелено мягкими шкурами. Только вокруг очага оставалось свободное место, открывающее хорошо утоптанную землю, выложенную вдавленными в неё плоскими камнями. Да, безопасность прежде всего. А вообще, вся конструкция шатра держалась на довольно-таки больших деревянных столбах и широких перекладинах, украшенных красивым резным узором из листьев и цветов. Моё внимание привлёк, можно так сказать, мини-шатер. Несколько тёмно-бурых шкур были подвешены за поперечную перекладину таким образом, что создавали собой некий балдахин. В его недрах я разглядел деревянное возвышение высотой в пару ладоней, устланное огромным количеством шкур. А на них спал довольно молодой паренёк. Забавно так спал. Лежал на спине, голова свесилась с импровизированной кровати и макушка оказалась на полу. По тёмным шкурам разметались длинные светлые пряди, руки и ноги разбросаны в разные стороны. Крепко же он спал, что ему было плевать на столь неудобную позу. Да он ещё во сне так забавно причмокивал губами и слегка повизгивал, что у меня не было сил удержаться от смеха. Вот только смех у меня оказался каким-то необычным. В нём слышалось тихое повизгивание и тявканье. В панике я осмотрел себя с ног до головы. Всё, что только мог ухватить взглядом. Нет шерсти. И хвостов тоже. Значит я в своём нормальном человеческом теле. Радует. А то мне кажется, я точно также бы начал сходить с ума, как и тогда на поляне. Так, стоп. Я тогда потерял сознание и совершенно не помнил, сколько прошло времени, и какими силами я оказался здесь. Словно в ответ на мой вопрос одна из стен шатра пошла трещиной, как я подумал. Да нет же, это кто-то просто отодвинул шкуры, служившие входом. И этим "кто-то" оказался Димиас. Парень вошёл внутрь и, пока не замечая меня, прошёл к очагу, бросил около него пару тушек каких-то больших пернатых товарищей. Нет, это определённо птицы, но такие, каких мне ещё не доводилось ни разу в жизни видеть. После Димиас глубоко вдохнул, принюхиваясь, повёл носом и чему-то ухмыльнулся, глядя на того парня, что спал на так называемой постели. Я же за всё это время не издал ни единого звука и вообще боялся пошевелиться. Ага, думал, что если притворюсь статуей, меня не заметят. Ну как же, я такой незаметный! Прозрачный, блин! Димиас повернулся ко мне и на несколько секунд замер. Ни слова не говоря, он подошёл ко мне вплотную и опустился на колени. Осторожно приложил ладонь к моему лбу и, выждав минуту, наверное, довольно хмыкнул. Я же только и мог, что смотреть на парня. Он безумно красивый. Учись такой в нашей школе, он точно был бы самым популярным, и все девчонки и парни, что считали себя, ну, сами понимаете кем, точно бы бегали за ним по пятам. Сейчас, за эту минуту, что он держал свою ладонь на моём лбу, я смог детально его рассмотреть. Как я уже и сказал — красавец: густые смоляные волосы коротко стрижены так, что едва достают до кончиков ушей, широкие и забавно изломанные полоски бровей уравновешивают ласковый взгляд зелёных глаз. Ласковый? Как ни странно, но да. Это не тот же самый взгляд, когда он только увидел меня на той поляне. Аккуратный, чуточку широкий у основания нос, мужественные скулы, слегка впалые щёки, сильный подбородок, смуглая гладкая кожа с небольшими свежими царапинами и парочкой старых шрамов. Однако, отчаянный он парень, раз не боится попортить такую мордашку. Девчонки-то не очень любят шрамы на лице. На теле-то оно совсем другое дело. Типа брутальность и прочее. Дальше ещё лучше. Мощная крепкая шея, но всё же красивая, имеющая плавные очертания и не похожая на продолжение головы, как у качков-бодибилдеров. Широкие сильные плечи, чуть видны ключицы из-под распахнутого ворота рубахи, ниже — грубая ткань, скрывающая от меня остальной вид, но на все сто процентов уверен, что там всё столь же превосходно, как и лицо. Да, хотел бы я в реальности быть таким. Обладать силой, чтобы дать отпор и не иметь своей девчачьей внешности, чтобы отвадить от себя этих идиотов, мечтающих завалить под себя парня. Жуть. — Хорошо. Жара нет. Глаза вроде бы не потемнели. Истан, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь? — голос Димиаса вывел меня из лёгкого ступора, в который я впал, любуясь его красотой. — Слышу. Кажется, нормально. Только вот голос какой-то совсем уж тонкий, и я иногда повизгиваю или тявкаю, как щенок. И низ живота странно крутит. Не болит, но не очень приятно… — я прикрыл глаза и, сосредоточившись на своих ощущениях, как на приёме у врача, выложил Димиасу всё, что чувствовал в этот момент. — Ещё бы ты не тявкал после первого обращения. Ты точно пару недель будешь непроизвольно тявкать и визжать, если от чего-то расстроишься или, наоборот, развеселишься. Твоя душа принимает звериную сущность. Тебе что, об этом родители не рассказывали, что ли? И живот немного покрутит и перестанет. Первое обращение всегда самое тяжёлое. Ты, кстати, голодный? Хотя, чего это я спрашиваю? Молодой омега пробыл без сознания почти шесть дней после первого обращения — да ты, наверное, готов целого оленя съесть, верно? — Димиас чуточку отстранился от меня и внимательно взглянул на меня. В его глазах читалось неподдельное удивление, лёгкая доля недоверия собственным мыслям и странное желание поскорее что-то сделать. Видно было, как он чуть прикусывал верхнюю губу, а пальцы слегка сжимались от нетерпения. Я в ответ на его вопрос утвердительно кивнул, чувствуя, что мой желудок только от одного упоминания о еде нервно заурчал, требуя наполнить его как можно скорее. Ни слова не говоря, парень поднялся на ноги и направился к очагу. Я же перевел взгляд на до сих пор сопевшего под палантином парнишку. Он почти точная копия Димиаса, только вот светленький, как солнышко, и черты его лица намного мягче и изящнее, чем у приютившего меня парня. В том, что это был дом моего утешителя, я нисколечко не сомневался. Парнишка что-то пробормотал во сне и перевернулся на бок, сжался в комочек, снова тихонько засопел. Забавный. Он, кстати, комплекцией и миловидностью мордашки на меня походит. Бедняга. Наверное, тоже от этих самцов спасу нет. Ну, хорошо что они с ним, скорее всего, братья. Других вариантов у меня просто не было. Их возраст, наверное, почти одинаков, так что они могут быть только братьями. Димиас выглядит нормальным, спокойным парнем и уж точно не даст своего брата в обиду. Эх, мне бы таких братьев! Димиас вернулся ко мне с большой деревянной плошкой, в которой дымилась какая-то похлёбка. Посмотрел на содержимое чашки. Густой светло-коричневый бульон, в котором в изобилии плавали небольшие, но многочисленные кусочки мяса, непонятные мне овощи что-ли и какие-то травы. Осторожно принюхавшись, уловил аромат чеснока и, кажется, картофеля. Что ж, пахнет вкусно. И пока я принюхивался к угощению, Димиас разломал большую лепешку и протянул мне приличный кусок. Ложка, кстати, уже давно была в похлебке. Неуверенно попробовав всего одну ложку, я с такой скоростью принялся расправляться с едой, что чашка вмиг опустела. — Спасибо большое! — Вкусно? Хочешь ещё? — Димиас, широко улыбаясь в ответ на мою благодарность, принял из рук миску, поднялся и поспешил было обратно к котлу, но, увидев сначала один мой утвердительный кивок, после кивок отрицательный, понял, что угощение мне понравилось, но добавки я не хотел. Парень ничего не сказал, только ещё раз улыбнулся и оставил меня на некоторое время, принявшись возиться в больших плетёных корзинах в дальнем углу шатра. Вскоре он вернулся и вручил мне одежду. — Переоденься. Твоя вся в крови, а к вождю в таком виде идти не подобает. К тому же твоя довольно-таки потрёпанная. Долго, наверное, по лесу-то гулял? — Димиас стоял и смотрел на меня, пока я развернул ткань и немного придирчиво оглядел обновки. Да уж, это вам не джинсы и футболки. После он странно вздернул бровь кверху, попутно удивляясь моему взгляду на него. — Да не переживай ты. Это одежда моего брата. У него этого добра столько, что пары штанов или рубах ему не жалко будет. К тому же, те что у меня остались, он всё равно не носит. Вон он, кстати, на моих шкурах сопит. Арим зовут. Ты-то, наверное, совершенно другое подумал? Ты чего так смотришь на меня? — Димиас нервно дёрнул плечами, поймав мой укоризненный взгляд. — Да я ничего и не думал. Ну, кем тебе может приходиться парнишка немногим младше тебя? У меня в голове только два варианта — друг или брат. Не любовник же он твой? Слушай, ты бы отвернулся? А то как-то неловко, — я скосил глаза в сторону, стараясь побороть своё смущение. Да, он парень, и мне в принципе перед ним не стоило стесняться. Это же не девушка. Опять же, даже в школе я вваливался в раздевалку перед уроком физкультуры самый последний, переодевался впопыхах, чтобы никто не видел меня в одних боксёрах. Если уж у натуралов иногда на меня вставал, как, к примеру, у моих одноклассников, то может и с Димиасом такое может произойти. Не надо, я не хочу рисковать. — Всё понятно. Омеги они и есть омеги, — Димиас улыбнулся и не то что бы отвернулся — вообще вышел наружу. Смотрите-ка какой понимающий. Точно у него от девчонок нет отбоя. И чего он постоянно называет меня омегой? Риско, кстати, тоже меня так назвал. Кажется определение омеги в волчьей стае даётся самым слабым членам и совсем маленьким щенкам, которые ещё не доказали свой статус. Ну да, я слабый. Вот только это не повод обзываться. Да будь он хоть самым крутым парнем на деревне. Пижон! Ну, я ему сейчас всё выскажу! Ишь какой наглый выискался! Наглый, но заботливый, зараза. Правильно, я же слабенький, меня оберегать нужно. Жалеет? Нет, в его действиях нет ни капли жалости. Ну, прям идеальный парень. Переодевшись, я, словно вор, выскользнул из шатра. Оглядел его снаружи. Снаружи он больше напоминает эскимосский огромный чум. Да какая в принципе разница?! Никакой. Димиас ждал меня у самого входа. Положил руку на плечо и уверенно повел в сторону самого большого дома. Буду называть их хижинки, шатры и чумы домами. Проще как-то. И пока мы шли, я успел разглядеть все вокруг. Таких домов, каким был дом Димиаса, я насчитал около двадцати или тридцати. Сбился со счета потому, что вертел головой по сторонам. И это только те, которые я смог увидеть. Они просто так прятались друг за друга и располагались совершенно хаотично, что сосчитать их можно было, только если специально заняться этим делом. Все же некий порядок здесь наблюдался. Домики внутреннего края образовывали большой круг, в котором располагалась поляна, покрытая густой уже знакомой мне «шерстяной» травкой. Самый большой дом, по всей видимости, принадлежал вождю и находился также во внутреннем крае, только на небольшом возвышении, который холмиком можно было бы обозвать. Именно к этому дому меня и вел Димиас. Однако, вот что странно: на улице было полно народу. Ну, уже утро, как ни крути. Солнце поднялось из-за макушек деревьев, и я примерно прикинул, что сейчас где-то часов десять. Вот, правда, все люди — мужчины. Начиная от малышни, что носилась друг за другом, играя в салочки и заканчивая дряхлыми стариками, греющими свои косточки на солнышке, уютно расположившись на импровизированных стульях, которыми прикидывались небольшие пеньки. Но не просто пеньки, кое-как выкопанные из земли. Они ошкурены, отшлифованы и кое-какие даже украшены узором. Все мужчины и мужчины. А женщины-то у них где? Что, все разом забеременели, родили и теперь сидят дома с детьми? Ну, а что, может и такое быть. Я уже не удивлюсь. Ну, а положим те, кому еще рано рожать или уже поздно. Ведь я не видел ни одной девочки, девушки или старенькой бабушки. Они-то куда пропали? Ладно, разберемся после. Ведут к вождю, а значит там и дадут ответы на все вопросы. Ну и сами спросят меня. Интересно, как они отреагируют на мою догадку о том, что я из другого мира? Одновременно и боязно, и любопытно. Мало ли чего им потом в голову придет. Я парень не глупый и уже сообразил, что их общество находится в стадии становления. Ну как у нас был там каменный век, железный, бронзовый и прочая ерунда. Вот терпеть не могу историю. Они в этот период времени верили в божественные силы природы и прочую лабуду. Совершали всякие обряды и поклонения. Колдуны у них тогда в почете были. И кое-кто из народов не гнушался человеческими жертвоприношениями. Вот тут-то мне стало немного не по себе. Узнай они, что я гипотетически из другого мира, что они делать будут? Во славу, чего у них там не знаю, могут и меня принести в жертву. Всяко лучше чем кого-то своего. К тому же я со своей комплекцией особого сопротивления точно не окажу. Вот так вот уцепившись за эту с одной стороны бредовую мысль, а с другой понимая, что такой ход событий вполне реален, я уже трясясь, слава богу внутренне, от страха, вошел в дом вождя, ласково подталкиваемый в спину Димиасом. В доме, обустроенном почти также как и дом Димиаса, разве что чуточку побогаче по меркам их времени, было только четыре человека. Риско я, конечно же, узнал сразу же. А вот остальные трое мне оказались совершенно не знакомы. Ну, это и не удивительно. — Не бойся нас. Присаживайся. — Мужчина, которому на вид можно было дать около сорока лет или чуточку больше, улыбнулся мне и указал на подушку, сшитую из шкуры, что лежала как раз напротив него. Я, почувствовав, как Димиас уверенно подталкивает меня, покорно подошел и опустился на указанное мне место. — Ну, малыш, рассказывай нам, как ты оказался на территории Лесного племени, а после перебежал и на нашу. Не бойся, мы за это совершенно не сердимся и обижать и наказывать тебя не собираемся. Я же совершенно забыл представиться. Я Лодир — вождь Степного племени. Альфа справа от меня — мой лучший воин Стир. Слева от меня — наш колдун и бета Виргос. Ну, а Риско с Димиасом ты уже знаешь. Сам можешь не представляться. Я знаю, что тебя зовут Истан и ты омега. — Мужчина, что оказался вождем этого племени, неотрывно смотрел на меня, словно старался уловить самые мои незначительные изменения на лице. Он, кажется, читал меня как открытую книгу. — Не стоит его об этом спрашивать, Лодир. Я уже сказал вам, что парнишка ничего особенного рассказать не сможет потому, что он и сам не знает, как здесь оказался и кто он такой на самом деле. Я же могу все это поведать. — Колдун по имени Виргос сильно пугал меня. Он похож был на старого облезлого ворона. Голос тоже был под стать — каркающий и чуточку приглушенный. — Да я и сам в действительности много не понимаю. Помню, что поругался с братьями и выскочил на улицу, желая сбежать из дома. Мамы с папой не было, на работу ушли, а братья… братья хотели меня побить. Так вот, я выбежал на улицу, а они выскочили следом за мной. Я испугался и начал пятиться от них. Поскользнулся на самом краю тротуара, на льду, и упал прямо под машину, и она меня сбила. И, кажется, в тот момент я умер. Не знаю, как такое возможно, но когда я открыл глаза, то оказался на краю той поляны, где меня после и нашли Риско с Димиасом и остальные. Я, конечно, понимаю, что это звучит как вранье и полный бред, но, кажется, я не из этого мира. Все уж здесь слишком необычно для меня. Кое-что даже пугающе, — я постарался ответить на вопрос вождя, испытав небывалый прилив гнева из-за слов этого колдуна. Можно подумать, что этот старикашка все знает. Ага. Скажи я ему сейчас про закон Кулона, к примеру, он и слова из него не поймет. Вредный такой. Так и хочется ему сказать что-нибудь эдакое. — Тебя братья хотели побить? Они кто у тебя? Уж не альфы, надеюсь? Погоди-ка. Ты сказал мама? Тебя на свет родила женщина? — Риско, задав последний вопрос, как-то странно посмотрел на меня и даже слегка приподнялся с места, ожидая моего ответа. — Ну конечно женщина. Не мужчина же. Да они к такому и не приспособлены. А что в том такого-то? — моему удивлению не было предела. Что такого удивительного в том, что я родился благодаря женщине, что носила меня девять месяцев под сердцем, а после несколько часов мучилась в роддоме? — Я же говорил вам. Он действительно был в другом мире. Но сейчас вернулся к своим корням. — Старый колдун вновь принялся каркать, постоянно поглядывая на меня. — Извините, конечно, но я ровным счетом ничего не понимаю. Объясните мне, пожалуйста, потому что мне всё равно хочется вернуться домой, и к тому же то, что вы уверены в том, что я из другого мира, меня несколько пугает, — я действительно начал мелко дрожать, понимая, что все становится как нельзя серьезней. Ведь где-то глубоко в душе я все еще верил в то, что это очень уж реалистичный сон. И одновременно чувствовал, что это реальность. Запутался. — И я все тебе объясню. Только я и колдуны других племен знают о тебе всю правду. Ты омега и последний представитель погибшего почти пятнадцать лет назад Серого племени. Самого сильного племени оборотней. Всего нас шесть. Наше — Степное племя. Шесть дней назад ты оказался на территории Лесного племени. Есть еще Речное, Горное, Морское и Пустынное племена. Но все эти племена слишком далеко живут от нас и потому мы близки только с Лесным племенем. Было еще седьмое — Серое племя. Твое родное. Они были самыми сильными оборотнями, так как их отметила сама Мать-природа. Мне сказали, что ты уже смог обернуться и чуть ли не с ума сошел, увидев у себя три хвоста. Хотя ты бы и оттого, что смог обернуться волком, тоже начал ненормально вести себя. Именно потому, что у них было по три хвоста, они и были почитаемы. Вот только не всем их сила нравилась. В наших племенах нашлись те, кого привлекла их власть, так как Серое племя на тот момент было правящим. Они сговорились и убили всех представителей того племени. Отравили их еду. Как уж они это провернули, только Матери и известно. Спасся только маленький младенец-омега. Сын вождя. И то не спасся, а его смерть просто отсрочили. Младенца принесли в жертву темному миру, где живут озлобленные духи, дабы получить от них силу. К счастью, ритуал им не дали завершить, прознав обо всем. Вот только ни племя, ни младенца спасти не успели. Тех предателей загрызли прямо на месте у Чернильного камня. И тут-то и произошло самое странное. Тельце ребенка просто растаяло в воздухе, когда один воин захотел похоронить малыша. Альфы тогда сильно испугались, что обряд был завершен. Но после все было тихо и мирно. Вот только в ночь перед твоим появлением здесь, всем колдунам шести племен приснился один и тот же сон. Мать-природа говорила с нами. Сказала, что серый треххвостый волк вернется домой. И тут появляешься ты. Ты и есть тот самый младенец, сын вождя и омега. Последний представитель Серого племени. Самый сильный оборотень среди нас, — колдун наконец-то замолчал и уставился на меня. Его глаза словно разбирали меня по частям, выискивая во мне то, что он желал видеть. И, кажется, нашел. — Вы хотите сказать, что изначально я родился здесь? Бред какой-то. Как я мог родиться здесь, а после меня родила моя мама там? — сказать, что я удивлен, это все равно, что ничего не сказать. Умом понимаю, что каждое слово можно смело назвать бредом, но вот сердце отчаянно стучит, словно я увидел в этой жизни что-то хорошее. — Нам самим этого не известно. Вот только ты сам видел, что мы можем обращаться в волков. Ты и сам становился зверем и прекрасно понимаешь, что все, что я сказал тебе, чистая правда. Мать-природа говорила с тобой уже. Я это вижу. Скажу тебе только одно — тот мир, где ты жил раньше, нужен был только для того, чтобы дать тебе вырасти и благополучно вернуться домой. Истан, сейчас ты дома. Среди своих. — Взгляд колдуна в одно мгновение потеплел, и его, казалось, совсем черные глаза, на самом деле были нежно-голубыми, смотрящими на меня с уважением и какой-то радостью. — Хорошо, я чувствую, что вы мне не врете. Просто принять это все как-то трудно. Знаете, я и сам отчего-то не испытываю жгучего желания возвращаться. Там меня никто не любит и не ждет. Там только боль и унижения. И потому, если вы позволите, то я хотел бы остаться здесь. — У меня не было там дома. А значит, и ничего туда не тянет. Что ж, может стоит начать новую жизнь здесь? С первого дня я видел защиту в мою сторону и ласку. И это подкупало и манило. — Конечно же! Я и мое племя будем рады такому новому соплеменнику, живи с нами. Может, ты вскоре найдешь себе пару и создашь хорошую семью. И твои дети, возможно, унаследуют твою сущность, и так появится надежда возродить Серое племя. Все же без него был нарушен баланс, и мы до сих пожинаем плоды того страшного преступления. — Вождь, услышав мои слова, приосанился и тепло улыбнулся мне, показывая тем самым, что безмерно рад моей просьбе. — Спасибо, что позволили остаться. Вот только вы до сих пор не сказали мне, почему же вас так удивило, что я был рожден женщиной? — Этот вопрос мучил меня с самого начала разговора. Реакция всех на то, что меня родила женщина, удивляла и поражала. И как-то настораживала. — Все потому, что у нас уже как полторы тысячи лет нет женщин. Они слишком слабы для нашего мира и не могут до конца принять сущность зверя в себе. Потому малышей у нас рожают парни-омеги. — В этот раз голос подал тот самый лучший воин, которого звали Стир. Голос у него оказался грубым и низким, словно скрежет шестеренок. Но в принципе на его голос мне было глубоко плевать в этот момент. — Как парни? Вы что шутите? Это же невозможно? Как так происходит? У них же нет… Стоп. Вы называете меня омегой. Я что тоже могу родить ребенка? — Я удивился? Да я чуть с ума не сошел! Да такого просто быть не может! Парень способен родить? Забеременеть, выносить и родить? Да вы с ума сошли! Или у меня со слухом что-то. Это значит что все здесь, такие как там, кого называют люди нетрадиционной ориентации? Я хочу домой. Пусть меня и дальше избивают и оскорбляют, но оставаться в таком месте… Меня же сто процентов кто-нибудь да изнасилует. Страшно. — Конечно. Встретишь своего альфу, полюбите друг друга, а в течку ты сможешь забеременеть от любимого и после выносить и родить прекрасного, я в этом уверен, малыша. — Риско, кажется, не замечал моей паники и начавшего нарастать отвращения. Говорил спокойно и размерено. — Нет! Это бред какой-то! Я не хочу! Я не буду! Это ужасно быть с парнем! — Что творилось в моей голове — одна сплошная каша. Я могу забеременеть! Я могу быть с парнем! Не хочу! Это ужасный мир! Чего только природа вокруг стоит?! Нет! Я сорвался с места как сумасшедший и, продолжая что-то кричать, кинулся к выходу. Не успел. Сильная рука схватила меня за запястье и в следующую секунду я оказался в крепких объятиях. Димиас. Парень притянул меня к себе, одной рукой удерживая меня за запястья, а второй обнимая за талию. Я рвался из его рук прочь, брыкался, кусался, обиженно тявкал и плакал. Он же, не обращая на все это внимания, продолжал прижимать меня к себе и, склонившись к уху, принялся что-то горячо нашептывать. Тот самый шепот, те самые объятия. Так значит, в тот раз именно он успокаивал меня в обличии волка. Невозможно! Я предпринял последнюю попытку вырваться и сбежать от него, собрав все свои силы. Не смог. Димиас подался вперед, тем самым наклонив меня и, перестав шептать мне успокаивающие слова, ощутимо укусил меня за ухо, при этом грозно рыкнув, а после принялся тут же зализывать место укуса. Я не знал, что со мной происходило. Все, что сделал Димиас, ввело меня в некое состояние покоя. Я только лишь продолжал громко всхлипывать и уже хвататься ладонями за его рубашку, чувствуя, как тело просто горит от ощущения горячего языка парня на моей коже. Он парень. Меня вылизывает парень. Но почему мне тогда не противно? Почему я не отталкиваю его, хоть и не предпринимаю что-либо в ответ? Что это такое? Мне тепло и хорошо. Спокойно. — Ну, кажется, альфу он себе уже нашел. Шустрый ты у нас, Димиас. Такого знатного и красивого омежку отхватил. Только тебе с ним, я думаю, еще помучиться придется. Вон как его от наших слов передернуло. Ну ты же у нас терпеливый. — Это, кажется, говорил Риско. До меня плохо доходила реальность на данный момент. Мне казалось, что я куда-то плыл. По теплым ласковым волнам, убаюкивающим меня. И слыша голос Димиаса, что на самое ухо шептал мне, что я его омега, он никуда меня не отпустит и что он безумно любит меня, просто был не в силах сопротивляться. Димиас поднялся со мной на руках и, что-то проговорив остальным, уверенно вышел из дома. Я же уже ничего не понимал. Только тонул в теплых объятиях и жарких словах того парня. Почему не противно? Почему сам тянусь к нему? Почему? Я пока не знаю. Не знаю. Но что-то чувствую. Что-то в сердце.
